Часть третья. Шесть соток справедливости.
— Хорошо, — холодно сказала я, поднимая бумаги. — Тогда увидимся в суде.
И знаете что? Я не блефовала. На следующий же день подала исковое заявление. И на кражу, и на самовольный захват земельного участка. А вечером распечатала фото с камер наблюдения и развесила по всему дачному посёлку на столбах объявлений.
— "Внимание! Дачная воровка!"— красовалось под каждой фотографией с Нонниным ночным "сафари" по моим грядкам.
Эффект превзошёл все ожидания. К обеду весь посёлок гудел, как потревоженный улей. Соседи толпились у моей калитки, обсуждая скандал. А некоторые, оказывается, тоже подозревали Нонну в мелком воровстве, но доказать не могли.
— Женя, ты молодец! — восторгалась тётя Валя с соседнего участка. — А то она совсем обнаглела! У меня в прошлом году огурцы пропадали, а я думала — может, ёжики...
— У меня вообще лейку садовую утащила! — добавила Марь Иванна. — Новую, только купила!
Но самое смешное началось, когда объявления дошли до Нонны. Она примчалась ко мне в таком состоянии, что я сначала испугалась — не инфаркт ли?
— Убери немедленно! — задыхаясь, кричала она, размахивая одним из листовок. — Убери эти... эти пасквили!
— Это не пасквили, а документальные доказательства, — спокойно ответила я. — А убирать ничего не буду. Пусть люди знают, с кем имеют дело.
— Я тебя засужу! За клевету!
— Попробуйте! Только сначала объясните, что вы в пять утра на моём участке делали?
Нонна задрожала от злости:
— Я... я просто проходила мимо! Прогулка была!
— Через дырку в заборе? По чужому огороду? С лопаткой в руках?
На видео действительно было отчётливо видно, как она орудует садовым совочком, аккуратно выкапывая мои пионы.
— Ты... ты специально подстроила! Видео смонтировала!
— Ага, а ещё и пионы на вашей клумбе сама посадила, — съехидничала я. — Телепортацией, наверное, занимаюсь на досуге.
А через неделю Нонна попыталась переиграть ситуацию. Явилась ко мне с самым невинным видом и заговорила про мировое соглашение:
— Женечка, ну зачем нам этот суд? Давай по-соседски договоримся...
— О чём договоримся?
— Ну... я верну твои цветочки, а ты забираешь заявление.
— А сарай?
— Какой сарай? — Она снова изобразила амнезию.
— Который на моей земле стоит!
— Да ладно тебе... Подумаешь, полтора метра! И место не особо нужное — там же ничего не растёт.
Вот это было сильно! "Подумаешь, полтора метра!" Да это же десять квадратных метров моей земли!
— Нонна Петровна, — сказала я ей, глядя прямо в глаза. — А если я у вас полтора метра своего сарая на участок поставлю — тоже "подумаешь" скажете?
— Это другое дело!
— Чем же другое?
— Ну... это же мой муж строил! Он уже покойник! Нехорошо память нарушать!
Ах, вот оно что! Теперь покойный муж виноват! Удобно — мёртвые не возражают.
— Ваш муж строил на чужой земле. Без разрешения. Это самозахват.
— Да откуда он знал, где границы! Тогда ведь никто толком не межевал!
— А теперь все знают. И межевание есть. Так что — сносите.
Нонна надулась и ушла ни с чем. А я тем временем готовилась к суду. Собрала все документы, сделала профессиональную видеоэкспертизу записей (чтобы Нонна не смогла заявить о монтаже), пригласила соседей в качестве свидетелей.
Суд... Господи, что это было! Нонна явилась в чёрном платье, как на похороны, с красными глазами и платочком в руках. Изображала из себя несчастную вдову, которую злая соседка хочет выгнать на улицу.
— Ваша честь, — всхлипывала она, — этот сарай для меня священен! Там мужа инструменты стоят, его память...
— Память не даёт права захватывать чужую землю, — холодно ответил судья и посмотрел на видеозаписи.
Когда на экране появилось изображение ночной "прогулки" Нонны по моим грядкам, в зале стало тихо. Она сидела красная, как варёный рак, и бормотала что-то про провокации.
— Это подстава! — вдруг вскочила она. — Она меня специально подговорила! Сказала, что цветы дарит!
— Когда это я вам такое говорила? — изумилась я.
— Ну... в смысле... намекала!
— Покажите свидетелей этих намёков.
— Ну... свидетелей нет, но...
— Но зато есть видео, — прервал её судья, — на котором отчётливо видно, как вы проникаете на чужой участок через повреждение в ограждении и выкапываете растения без разрешения собственника. Это квалифицируется как кража.
Решение суда превзошло мои самые смелые ожидания. Нонну обязали:
- Вернуть украденные растения или возместить их стоимость
- Снести сарай в течение месяца
- Оплатить мне моральный ущерб
- Покрыть судебные расходы
А ещё ей дали условный срок за мелкое хищение и самоуправство.
— Женечка, — плакала она после оглашения приговора, — ну куда же я сарай дену? У меня денег на перенос нет!
— Это ваши проблемы, — холодно ответила я. — Надо было раньше думать, прежде чем чужое добро тащить.
— Я же старая! Больная!
— А воровать — не больная. И через заборы лазить — тоже не больная.
Месяц спустя рабочие сносили Ноннин сарай. Она стояла у окна и рыдала, как на похоронах. А я поливала новые пионы, которые посадила на освободившемся месте, и думала:
"Вот и славно. Может, теперь другим неповадно будет чужое добро трогать."
Нонна с тех пор со мной не здоровается. Зато и не крадёт больше ничего. А я каждые выходные приезжаю на дачу и наслаждаюсь тишиной и покоем своих шести законных соток. Камеры, правда, пока не убираю — мало ли что. Но главное — справедливость восторжествовала!
И знаете, что самое приятное? Этой весной я посадила новую калину. Точно на том же месте, где росла мамина. Только теперь никто её трогать не посмеет — все же видели, чем заканчиваются подобные "шалости".
А Нонна построила себе новый сарайчик — на своей территории. Маленький, скромный, но зато законный. И цветы теперь покупает в магазине, как все порядочные люди.
Вот так я отвоевала свой дачный рай обратно. Дорого, нервно, но принципиально. Потому что если не защищать своё — кто же ещё защитит?