Часть первая. Калина красная.
Как же я люблю свою дачу! Шесть соток родительского рая, которые достались мне после их смерти. Каждый уик-энд с мая по октябрь я сюда ехала, словно на свидание с детством. Тут всё было пропитано маминым духом — её розы вдоль забора, папин сарайчик с инструментами, старая яблоня, под которой мы когда-то пили чай из самовара...
— Женька, ты опять в облаках витаешь? — смеялась подруга Света, когда я в очередной раз рассказывала ей о своём дачном убежище. — Да у тебя там райские кущи, судя по восторгам!
И правда были. До этой весны...
Апрель выдался поздний, снег сошёл только к концу месяца. Я приехала на дачу в первые майские — проветрить дом, привести участок в порядок. И тут... Мама дорогая! Где моя красавица-калина? Огромный, пышный куст, который рос на самой границе с соседским участком, исчез. Просто взял и испарился! На его месте торчал только жалкий пенёк.
— Что за чертовщина? — пробормотала я, обходя вокруг этого... этого преступления против природы!
А ведь калина была не просто украшением. Она прикрывала уродливый сарай соседки — такую серую, покосившуюся будку, на которую без слёз не взглянешь. Теперь эта архитектурная катастрофа красовалась во всей своей убогости прямо перед моими окнами.
— Нонна Петровна! — заорала я через забор. — Выходите поговорить!
Нонна... Ох, эта Нонна! Лет шестидесяти пяти, сухощавая, с вечно недовольным лицом и острым языком. Живёт на соседнем участке уже лет двадцать, считает себя старожилом и чуть ли не царицей всего садового товарищества.
— Чего орёшь-то? — высунулась она из-за своего сарая, вытирая руки о засаленный фартук. — Воскресенье, люди отдыхают.
— А где моя калина? — Я показала на пенёк.
Нонна окинула взглядом место преступления с таким видом, будто видит его впервые в жизни.
— А откуда мне знать? Может, сама спилила и забыла?
— Сама?! — Я чуть не подпрыгнула от возмущения. — Да я эту калину лелеяла как дитя родное! Она же от мамы досталась!
— Ну и что? — Нонна пожала плечами с олимпийским спокойствием. — Может, соседи другие спилили. Или вандалы какие. Мало ли что весной творится, когда хозяев нет.
Ложь! Наглая, беспардонная ложь! По её взгляду, по этой деланой невинности в голосе я поняла сразу — это её рук дело. Но доказать... Чёрт возьми, как доказать? Я же не была здесь всю зиму и раннюю весну.
— Нонна Петровна, — процедила я сквозь зубы, — если выяснится, что это вы...
— А что я? — она вызывающе подняла подбородок. — Ничего я не делала! И вообще, калина-то на границе росла, может, и на моей земле была. Кто её теперь разберёт?
На границе! Ха! Эта наглая врунья прекрасно знала, что калина росла метрах в полутора от забора, на моей стороне. Но попробуй теперь докажи, когда вещественного доказательства нет!
Я вернулась в дом, трясясь от злости. Руки дрожали так, что не могла даже чай заварить нормально. Мысли в голове метались, как птицы в клетке: что делать? Как наказать эту... эту дачную мафию в одном лице?
— Успокойся, Женя, — говорила я себе, расхаживая по комнате. — Дыши глубже. Может, и правда не она...
Но уже к вечеру я окончательно убедилась в своих подозрениях. Вышла в огород поливать рассаду — а там ещё одна "неожиданность". Грядка с розовыми флоксами, которую я осенью специально укрыла лапником, оказалась... пустой. Просто голая земля. Мои розовые красавцы, которые ещё мама сажала, исчезли!
— Ну всё! — взвыла я, как раненый зверь. — Это уже слишком!
Но самое интересное случилось на следующий день. Я вышла к забору проверить, не осталось ли хоть что-то от моих флоксов — и обалдела. У Нонны, прямо под окнами её дома, красовались молодые кустики... розовых флоксов! Точь-в-точь таких же, как мои пропавшие!
— Нонна Петровна! — заорала я на весь участок. — Немедленно выходите!
Она появилась не сразу, минут через пять, с кислым лицом и руками в боки.
— Чего опять надо? Дай человеку спокойно позавтракать.
— Где вы взяли эти флоксы? — Я ткнула пальцем в сторону её клумбы.
— Какие флоксы? — Она даже не повернула голову в ту сторону.
— Вон те! Розовые!
Нонна наконец соизволила посмотреть на свою клумбу, изобразив на лице удивление, достойное Оскара.
— А, эти... Да это я их из теплицы высадила. Всю зиму выращивала из семян. А что?
Из семян! Да флоксы семенами не размножаются — только делением куста! И откуда у неё вдруг появились флоксы именно такого редкого сорта, какой рос у меня?
— Врёте! — выпалила я. — Это мои флоксы! Вы их выкопали с моего участка!
— С чего вдруг? — Нонна надулась, как индюк. — У меня что, своих цветов нет? Да я тут цветы выращиваю, когда ты ещё под стол пешком ходила!
— Тогда покажите эти самые семена! Или чеки из магазина!
— Да пошла ты! — рявкнула она и, развернувшись, зашлёпала к дому. — Обвиняет тут... Параноик!
Параноик! Меня, которая своими глазами видела результаты её воровства!
Вечером я звонила Светке и изливала душу:
— Свет, ну ты представляешь? Сначала калину спилила, теперь цветы утащила! И ещё меня параноиком называет!
— Ну, Женька, может, ты и правда того... Может, совпадение?
— Какое совпадение?! Я же не слепая! Это точно мои флоксы!
— Тогда в полицию иди. Пусть разбираются.
— Да что полиция сделает? Скажут — докажите. А как я докажу? Экспертизу что ли на флоксы заказывать?
Но Светка, сама того не подозревая, натолкнула меня на мысль. Доказательства... Да, доказательств у меня нет. Пока нет. Но это дело поправимое!
Вторая часть будет опубликована завтра.