Предыдущая часть:
После такого дети уже стеснялись помогать Лидии Васильевне. Варвара ходила довольная и продолжала измываться над Надеждой. А когда дочь уборщицы пришла на новогодний бал в красивом платье, которое купили специально в магазине, Варвара облила его ярко-зелёным лимонадом. Надежда рыдала дома, пока Варвара получала приз за самый красивый костюм. И так длилось до девятого класса, пока за Надю не вступился Владислав. Он тогда только перевёлся к ним в класс. Родители долго работали за границей, а потом решили осесть в городе. Высокий, привлекательный парень понравился всем девчонкам без исключения. Надежда тоже, хотя и не мечтала даже быть рядом с ним. Но после той сцены он сам пересел к ней за парту, стал провожать до дома, заходил в гости.
Вслед за Владиславом и другие ребята отменили бойкот. Так что на выпускной в девятом классе сосед по парте пригласил Надежду пойти вместе, как пару. Его мама взялась собрать девушку сына на праздник. Все восхищались рыжими локонами Надежды до пояса. А в конце бала Владислава и её объявили королём и королевой вечера. Разумеется, Варвара такого стерпеть не могла. Козлова устроила грандиозный скандал, крушила всё вокруг. Даже скорую пришлось вызывать, чтобы её утихомирить. В десятый класс она уже не пришла, перевелась в другую школу. Надежда же пошла в колледж, а Владислав проучился ещё два года, потом поступил в институт. И они были неразлучны с тех пор.
Лидия Васильевна считала, что дочь вытянула счастливый билет в жизни. Мамы не стало два года назад. Она до последнего работала в школе. Другого жилья, кроме служебного, у них не было. И мама жалела, что так и не дождалась внуков. Надежда же не могла рассказать ей, сколько было попыток, и все они заканчивались неудачей. Пару лет назад они с Владиславом решили взять паузу. Оставили шанс на ЭКО, сдали все материалы и просто продолжали жить. Владислав вернулся из поездки через четыре дня. Молчаливый, хмурый, явно недовольный.
Надежда его не расспрашивала, знала, что сам отойдёт. Он всегда делился новостями, а теперь у неё накопилось, чем поделиться. Выслушав сбивчивый рассказ жены о задержании, Владислав вроде смягчился.
– Ну, мне бы позвонила в такой момент. Вот и оставляй тебя одну, – вздохнул он, качая головой.
Надежда тихо ответила.
– А с Томой что? Я звоню, но состояние стабильно тяжёлое, – произнесла она.
Владислав сердито заметил.
– Как думаешь, Козлова угомонится или будет продолжать тебя донимать? А когда она останавливалась? Тебе бы пора перестать питать иллюзии. И вообще отстаивай свои права, как взрослый человек, – сказал он, повышая тон.
Надежда сказала.
– Но она снова своим отцом прикрывается. А я не могу даже Томару навестить, – ответила она.
Муж отмахнулся.
– Ой, не начинай только снова. Я, кстати, ночью уезжаю. Надеюсь, в аэропорт не потащишься за мной в этот раз, – произнес он раздражённо.
Она покачала головой, ушла на кухню и сидела там, притворяясь, что читает. Хотелось заплакать, но слёз не было.
Надежда слышала, как собирается супруг, и подумала, когда они успели стать такими чужими. Но следующее утро началось бурно. В школе проводили день здоровья на свежем воздухе. Надежда собрала небольшую аптечку, рассчитывая, что серьёзных инцидентов не случится. И поначалу действительно всё шло гладко. Но потом к ней подбежала перепуганная младшеклассница. Надежда поспешила за девочкой, которая от страха не могла вымолвить ни слова. За кустами лежала ещё одна ученица. Её лицо быстро опухало, а рядом беспомощно стояла заплаканная молодая учительница.
– Что случилось? – спросила Надежда, подхватывая ребёнка.
Было ясно, что у девочки острая аллергическая реакция. Учительница закрыла лицо руками.
– Оса укусила её прямо в язык, – ответила она, всхлипывая.
Девочка захрипела. Воздух не проходил в лёгкие. Горло отекло. В школьной аптечке точно не было нужных препаратов, по регламенту они не полагались. Таблетки ребёнок проглотить не смог бы, а в инъекциях средство имелось только в скорой. Тем временем малышка начала задыхаться и синеть.
Надежда выхватила у растерянной учительницы ручку, разобрала её и потащила девочку к своему столу. Затем сделала то, что видела только во время учёбы. Трахеотомию им демонстрировали всего раз, но сейчас не было времени на раздумья. К приезду скорой ученица дышала через трубочку от ручки в горле, а вокруг Надежды и пациентки собралась толпа. Прибежала испуганная директор Зина Петровна. Увидев торчащую ручку, она начала кричать.
– Иванова, что ты наделала? Это же Маша Николаева, дочь нашего главного спонсора, – произнесла она, размахивая руками.
Надежда почувствовала, как страх отпускает.
– А вы бы предпочли дать ей умереть? – спросила она, глядя прямо на директрису.
Директор смотрела с неприязнью.
– Ну неужели нельзя было обойтись без такого? Учти, покрывать твои выходки я не буду, – сказала она строго.
Надежда тихо ответила.
– Кажется, я спасла ребёнку жизнь. А вы могли бы позаботиться, чтобы в аптечке были нормальные средства для экстренных случаев от аллергии? – произнесла она.
Зина Петровна накинулась на учительницу.
– Вы-то куда смотрели? Это полоумная ребёнка потащила, а вы стояли и наблюдали, – рявкнула она.
Учительница пролепетала.
– Но она же правда её спасла. Я такое только по телевизору видела. Так страшно, – ответила она, вытирая слёзы.
Директор рявкнула.
– У нас тут не телевизор, – произнесла она.
В тот вечер Надежда особенно жалела, что Тамара в больнице. Поддержка приятельницы явно бы пригодилась, но приходилось сидеть дома одной. Даже телефон мужа не отвечал. А на следующий день в школе разразился огромный скандал. Тот самый спонсор явился к директору. Тут же вызвали Надежду, обвинив во всех возможных нарушениях. Артем Николаев орал.
– Ты же мою дочь изуродовала. У неё шрам теперь на шее останется. Как ты вообще посмела на такое решиться? – кричал он, подходя ближе.
Надежда поинтересовалась.
– То есть вы предпочли бы, чтобы ваша дочь задохнулась? – спросила она спокойно.
Этого кричащего мужчину она совершенно не боялась. И добавила.
– Как вообще Маша? Что врачи говорят? – произнесла она.
Он бушевал.
– Выживет, но внешность-то ей испортила. И я это самоуправство так не оставлю. В суд пойду. Будешь до пенсии дочери компенсацию выплачивать, – сказал он, грозя пальцем.
Надежда равнодушно сказала.
– Идите. Я всё сделала правильно, и готова отстаивать это в суде, – ответила она.
Директор пыталась держаться в рамках.
– Надежда Михайловна, ну неужели не было другого способа? – спросила она, стараясь звучать примирительно.
Надежда ответила.
– В этом случае не было, – произнесла она твёрдо.
Спонсор орал.
– Моя дочь не подопытный кролик для сумасшедших медсестёр. Чтобы уже завтра, нет, сегодня этой ненормальной здесь не было. Иначе на финансирование в этом году можете не рассчитывать, – кричал он.
Директор ворковала.
– Ладно, мы примем меры, – сказала она успокаивающе.
И обратилась к Надежде.
– Иванова, слышали? Вы уволены, – произнесла она.
Надежда не выдержала.
– Да за что? По сокращению штатов. Вы же помните, вас брали на декретную ставку. А теперь наймём постоянного сотрудника, – ответила она, чувствуя несправедливость.
Надежда возмутилась.
– Я на вашей декретной ставке больше десяти лет отработала, – произнесла она.
Начальница заявила.
– Выступать будете, уволю по статье. Всё, идите, расчёт получите на карту. Трудовые книжки теперь электронные, – сказала она окончательно.
Надежда поняла, что спорить бесполезно. Она вышла из кабинета, собрала вещи и направилась на улицу. Вслед выскочила та молодая учительница. Она схватила Надежду за руку и зашептала.
– Вас уволили? Да вся школа уже знает, – произнесла она взволнованно.
Надежда невесело усмехнулась.
– Ну, теперь я тоже в курсе, – ответила она.
Девушка представилась.
– Меня зовут Регина. Послушайте, я знаю этого Николаева, скандальный тип. Если он вдруг подаст в суд, вот мой номер телефона, звоните. Я пойду свидетелем. Вы ведь спасли жизнь девочки. Они не правы, и я готова подтвердить это под присягой, – сказала она.
Надежда удивилась.
– Спасибо, конечно. А вам это не навредит карьере? – спросила она.
Регина фыркнула.
– Ой, да мой отец не менее влиятелен, чем Николаев. Я его не боюсь, как и директрису. Считайте это моей благодарностью. Ведь если бы девочка умерла, в недосмотре обвинили бы меня, – ответила она.
Она развернулась и поспешила обратно в школу. Надежда же изумлённо посмотрела на клочок бумаги, переписала номер в телефон и поплелась прочь. А уже вечером по телевизору и в соцсетях прошла волна репортажей и статей. Николаев везде ругал медсестру, обвинял в самоуправстве. Имени не называл, но Надежда понимала, о ком речь. Теперь устроиться на новую работу с такой репутацией будет сложно. Хотя врач в репортаже пытался сказать, что решение было верным, его быстро прервали. Зато про изуродованного ребёнка запомнили все.
Надежда даже на улицу в первые дни опасалась выходить, а на сообщение о поступившей зарплате посмотрела с усмешкой. Радостным было только одно – Тамара наконец пошла на поправку. Правда, к ней Надежду всё равно не пускали. Более того, Варвара настроила против неё родителей подруги. Мама Тамары, Евгения Сергеевна, заявила по телефону.
– Я не разговариваю с теми, кто пытался убить мою дочь. Ты ведь под подозрением у полиции. Правильно Варвара Евгеньевна говорит, – произнесла она холодно.
Надежда вздохнула.
– Ой, нашли кого слушать, – ответила она.
Евгения Сергеевна прервала.
– Конечно, кстати, это же ты в той частной школе работала и чуть не убила ещё одного ребёнка. Девочку еле спасли. Я слышала по телевизору, – сказала она обвиняюще.
И добавила.
– В общем, моя дочь тебя видеть не желает, и мы все тоже, – произнесла она.
Надежда тяжело вздохнула. Номер подруги не отвечал. Наверное, телефон потерялся или остался дома. Но она нашла выход. Обратилась к знакомой санитарке и передала через неё записку. Та не хотела ссориться с Варварой, но и отказать Надежде не могла – когда-то она сама устроила её в эту больницу.
Вскоре пришёл ответ: бумажка с номером телефона и припиской "Напиши мне ночью. Встречу пока проблемы, а днём тут родственники сидят". Надежда не теряла времени. Она упорно обзванивала все места, где требовалась медсестра. Просила знакомых сообщать о вакансиях. Но большинство уже слышали о медсестре с дурной славой. Лишь поздно вечером Тимофей Киселёв, бывший одногруппник по колледжу, скинул ей объявление. Написал, что работодатель – его друг и знает историю Надежды, так что просил позвонить утром срочно. Обрадованная, она переписала номер, потом вспомнила про Тамару и с волнением набрала сообщение: "Как ты? Это я, Надя". Ответ пришёл: "Голова болит и почти ничего не помню". Надежда набрала с ужасом: "Расскажешь про ваши отношения с Владиславом?" Ждать пришлось долго. Зато после признания подруги они переписывались до утра, забыв обо всём.
Продолжение: