В истории советского танкостроения имя Афанасия Осиповича Фирсова на долгое время было фактически вычеркнуто. Его не было в учебниках, его не вспоминали на юбилеях, его не упоминали в триумфальных речах о величии отечественной технической мысли...
... Лишь спустя десятилетия, когда архивы начали открываться, стало понятно: за легендарным Т-34, за революцией в дизельной танковой силе, за переходом от имитации иностранных образцов к самостоятельной, технологически зрелой школе стоял конкретный человек, которого уничтожила тогда существовавшая система.
Из Бердянска — в эпицентр мировой инженерной мысли
Родился Фирсов в 1883 году в Бердянске — в городе на пересечении торговых путей, где купеческая династия его отца, Осипа Фирсова, владела не только магазинами, но и восемью домами, часть их которых была гостиницами. Естественно такая благополучная среда была способна дать детям доступ к самому передовому образованию, недоступному для большинства. И Афанасий воспользовался этим шансом с поразительной последовательностью.
После окончания железнодорожного училища Афанасий Осипович не остановился. Он отправился за границу — в самое сердце европейской инженерной элиты.
Высшая техническая школа в Митвайде (Германия), затем — политехнический институт в Цюрихе. Чтобы вы понимали, в то время Цюрихский политех был "alma mater" Эйнштейна, а немецкая школа машиностроения считалась лучшей в мире.
Работа на заводе «Зульцер» — одном из пионеров двигателестроения — стала практической школой высочайшего уровня. Уже тогда, в юности, Фирсов оказался в эпицентре технологической революции, связанной с внутренним сгоранием и прецизионным машиностроением.
Когда началась Первая Мировая Война в 1914 году Фирсов вернулся в Россию. Его сразу призвали к делу: создание дизелей для подводных лодок на Коломенском заводе. Это были образцы высокой механики, где каждый миллиметр, каждый зазор имели значение.
Позже, в 1916 году, Афанасий Осипович перешёл на предприятие «Теплоход» под Нижним Новгородом, где разрабатывались минные заградители — сложнейшие суда, требовавшие интеграции энергетики, механики и навигации.
От «вредителя» — к создателю основ танковой династии
Казалось бы, к 1930 году Фирсов уже прошёл путь от провинциального училища до мировых стандартов и полностью доказал свою благонадёжность новому правительству. Несмотря на Гражданскую войну он работал на «Красной Этне», затем — на судостроительном заводе в Николаеве. Но в 1930-м его арестовали на Ленинградском заводе «Русский дизель» по обвинению в участии во «вредительской группе».
Это был стандартный сценарий тех лет: высококвалифицированный специалист, чуждый идеологической конъюнктуре, становится жертвой системы, не способной отличить профессионализм от «антисоветчины». Однако 18 сентября 1931 года произошло нечто исключительное. Коллегия ОГПУ, вместо отправки в концлагерь, постановила: «оставшийся срок изоляции заменить высылкой в г. Харьков для работы на ХПЗ».
Впрочем, это решение не было актом милосердия, а вынужденной мерой. Харьковский паровозостроительный завод им. Коминтерна (будущий завод №183) оказался в кризисе: ушёл предыдущий руководитель КБ, И. Н. Алексенко, а так же был отозван в Москву Н. М. Тоскин. Проекты застопорились. И тогда, в условиях острейшего дефицита компетентных кадров, система сделала то, что делает только в экстремальных случаях — она вернула «вредителя» на производство.
КБ, где рождались танки будущего
6 декабря 1931 года Фирсов официально возглавил Специальное конструкторское бюро машиностроения. Это стало прекрасной возможностью сформировать свою собственную школу танкостроения. И он сделал это с редкой для ранней советской практики глубиной и системностью.
Под его руководством молодые инженеры (среди которых были Александр Морозов, Михаил Таршинов, Константин Челпан) проходили школу конструкторского мышления. Фирсов не навязывал решения, но создавал среду, в которой рождались инновации. Его КБ стало лабораторией, где теория, практика и военная потребность пересекались в единой точке.
Результатом стали БТ-5 и БТ-7 — танки, которые стали эталоном подвижности и огневой мощи в 1930-е годы. Но более важным, чем сами машины, был процесс. Именно при Фирсове начался переход от копирования иностранных моделей (например, на базе «Кристи») к собственной конструкторской философии.
Одним из ключевых прорывов стало создание 12-цилиндрового V-образного дизеля мощностью 400 л.с. По воспоминаниям Константина Челпана, руководителя дизельного отдела, Фирсов сыграл решающую роль в его разработке.
До этого советские танки использовали бензиновые моторы, склонные к возгоранию, с низкой топливной эффективностью. Дизель — более экономичный, менее пожароопасный, с лучшим крутящим моментом — стал залогом выносливости и живучести машин. Появление дизеля означало, что танк может пройти дальше, дольше и безопаснее. Это был технологический скачок, имевший стратегическое значение.
Именно этот двигатель, созданный в условиях, когда сам Фирсов был официально «реабилитированным заключённым», лег в основу будущего В-2 — легендарного сердца Т-34. При этом важно понимать: Челпан был первопроходцем, но именно система, которую построил Фирсов, позволила довести проект до промышленного уровня. И когда Челпан был репрессирован в 1938 году, его дело, благодаря созданным условиям, легко продолжил Иван Трашутин — ещё один инженер, выросший в среде, созданной Фирсовым.
Эскизы Т-34: кто заложил основы?
Официальная история танкостроения почти три десятилетия приписывала создание Т-34 исключительно Михаилу Кошкину. Это удобная, героическая версия: гениальный конструктор, бросивший вызов системе, добившийся успеха вопреки всему. Но архивные материалы и свидетельства современников рисуют более сложную картину.
В рукописи Василия Никитовича Васильева, одного из создателей двигателя Т-34, прямо говорится: уже в конце 1935 года на столе главного конструктора — то есть Фирсова — лежали проработанные эскизы принципиально нового танка. В них уже фигурировали ключевые элементы, которые позже стали символами Т-34:
- противоснарядное бронирование с большими углами наклона;
- длинноствольная 76,2-мм пушка;
- дизельный двигатель В-2;
- масса до 30 тонн.
Ближайшими помощниками Фирсова в этих разработках называются Александр Морозов и Михаил Таршинов — те самые, кто позже продолжал дело Кошкина. Получается, что технический облик танка, его архитектура, его боевые характеристики — всё это было заложено ещё до прихода Кошкина.
Сам Кошкин, безусловно, был выдающимся инженером. Он разрабатывал А-20 и А-32, вносил свои коррективы, имел своё видение. Но он опирался на готовую основу — на наработки, на команду, на технологическую базу, созданную при Фирсове. Даже знаменитый В-2, по словам тех же инженеров, начал своё существование как проект, родившийся в атмосфере, которую создал Фирсов.
Крах и расстрел: цена прогресса
К лету 1936 года ситуация резко изменилась. Фирсов был отстранён от руководства КБ. Причиной стал кризис с коробками передач на БТ-7. К тому времени в войска поступило 687 таких танков, и акты-рекламации шли массово. Военная приёмка АБТУ РККА фактически заблокировала выпуск, называя БТ-7 «вредительским танком».
Но даже в этой ситуации Фирсов не сложил рук. Он продолжал работать. Именно под его руководством была разработана и внедрена новая коробка передач — конструкция А. А. Морозова, которая решила проблему. Он лично вводил в курс дела нового начальника КБ — Михаила Кошкина, передавая ему не только чертежи, но и целую инженерную культуру.
Это было проявлением профессиональной этики высочайшего порядка. Человека отстранили, его проект объявлен неудачным, но он продолжает работать ради дела. И за это — арест в середине 1937 года, приговор Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания и расстрел 10 декабря 1937 года...
... Фирсов был реабилитирован в 1956 году — «за отсутствием состава преступления». Но реабилитация не вернула имени его места в истории. До конца 1980-х годов о нём не писали, не упоминали, не вспоминали.
Его дети долго жили и развивались под грузом позора. Сын Игорь погиб под Ленинградом, так и не узнав, что его отца расстреляли. Дочь Ольга, советская альпинистка, в 1941 году участвовала в маскировке шпиля Адмиралтейства — и делала это под фамилией отца, не отказавшись от неё даже тогда, когда это могло стоить карьеры или свободы.
Старший сын, Олег, стал выдающимся инженером-дизелистом, главным конструктором судостроительного завода в Ленинграде, лауреатом Государственной премии СССР. Его успех — тоже часть наследия Фирсова.
Всё это не только гены отца, но и передача инженерного духа, умения мыслить системно, видеть за деталью — конструкцию, за конструкцией — стратегию. И благо, что сейчас снова говорят о таких замечательных конструкторах, как Афанасий Осипович Фирсов, постепенно "пробивая" им заслуженное место в истории Отечества.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Серьёзная история». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.