Вера Петровна предвкушала, что этот счастливый день запомнится ей навсегда, и это наполняло её спокойной уверенностью. Стоя на кухне и поправляя складки накрахмаленной скатерти, она ловила себя на этом чувстве — трепетном и волнующем. Сегодня домой возвращался её сын Геннадий, отслуживший срочную службу. И возвращался не один — вез с собой жену.
С самого утра, едва небо на востоке начало светлеть, квартира наполнилась суетой и знакомыми ароматами. В прохладной кладовке ждал своего часа студень — тот самый, любимый, который Гена всегда уплетал за обе щеки. На столе, в селедочнице, лежала аккуратно порезанная сельдь, украшенная колечками лука. Душистые пироги с капустой, хрустящие огурчики собственного засола, квашеная капуста с клюквой, маринованные грибочки — каждый предмет на столе был знаком любви, знаком долгого и тщательного приготовления.
"Картошечку поставлю варить прямо перед их приездом, чтобы с пылу с жару", — подумала Вера Петровна, позволяя себе наконец присесть в тишине. В этой внезапно наступившей тишине нахлынули воспоминания. Перед её внутренним взором проплыли образы давно минувших дней. Алексей... С мужем они познакомились в послевоенные годы на прядильно-ткацкой фабрике. Он вернулся с войны контуженный, израненный, но не сломленный. Мужчин тогда не хватало, но он выбрал именно её, Веру. Алексей был удивительно жизнерадостным, светлым и невероятно порядочным человеком. Прошедший всю войну, видавший смерть и ужас, он не ожесточился, не согнулся под тяжестью пережитого. В нём чувствовалась какая-то внутренняя прямота и сила, будто внутри у него был стальной стержень. За эту силу и чистоту души она и полюбила его. Жили они душа в душу, все вопросы решали миром, без криков и ссор. В сорок восьмом на свет появился их первенец — Геночка. В него они вложили всю свою нерастраченную нежность, души в нём не чаяли. Больше детей, как ни старались, Бог не дал.
Геннадий рос в атмосфере абсолютной любви и заботы. Его семья была полной — редкое счастье по тем временам, когда у большинства сверстников были только матери. Жили они в достатке, в отдельной квартире в новой пятиэтажке. Отец работал мастером-наладчиком на той же фабрике, мать — ткачихой. Но когда Гена учился в десятом классе, жизнь жестоко ударила по их маленькому миру: неожиданно заболел и умер отец — сказались старые фронтовые раны. Геннадий тяжело переживал утрату, но ещё страшнее был вид матери, которая после похорон слегла, будто подкошенная. Парень тогда извёлся от волнения, боясь остаться круглым сиротой. К счастью, мать смогла оправиться, вернулась к работе, но прежнего блеска и задора в её глазах уже не было — они потухли навсегда.
Спустя полгода после окончания школы Геннадия призвали в армию. Так судьба, круто повернув, забросила парня из подмосковного городка в далёкое Забайкалье. В соседнем селе, куда солдатам разрешали ходить в увольнение, Геннадий обратил внимание на симпатичную девушку Галю, которая работала в местной библиотеке.
Галина родилась и выросла в этом селе. Серая, однообразная сельская жизнь давно уже наскучила ей до тоски. Она грезила городской жизнью, и лучше всего — столичной. Её манили к себе городская суета, бесконечные потоки машин, высокие многоэтажки, метро, вечерние огни, праздничные салюты, кинотеатры, музеи и ухоженные парки.
"Обязательно буду ходить зимой в туфлях, ведь в городе тротуары всегда почищены", — мечтала она, представляя себе будущее. А здесь, в этой глухомани, только и знали, что лазить по сугробам в валенках. Поэтому Галина чётко поставила себе цель — любой ценой стать городской жительницей — и стала выжидать удобный случай, присматриваясь к солдатам-срочникам. Вскоре шанс подвернулся: в неё без памяти влюбился Геннадий. Срок его службы подходил к концу, оставались считанные месяцы. Правда, жил он не в самой Москве, а в подмосковном городке в шестидесяти километрах от столицы, но это не играло особой роли — других кандидатов на горизонте не было. Да и сам Геннадий был не совсем в её вкусе: долговязый и худой.
"С лица воды не пить. Лишь бы из этой деревни выбраться", — рассудила для себя Галина и искусно закрутила роман. Девушка она была решительная, с напористым, властным характером, уступать никому не привыкла.
Вот и служба Геннадия подошла к концу. Перед самым отъездом Галина сообщила ему новость, что беременна и что он в скором времени станет отцом. Геннадий был на седьмом небе от счастья! Казалось, от такой радости можно было взлететь до самых облаков. Красивая, статная девушка соглашалась стать его женой и матерью его детей! Он в порыве чувств прижал её к себе, засыпая страстными поцелуями.
"Давай назовём дочку Ларой", — предложил он Галине. В том, что родится именно девочка, он не сомневался. В день отъезда, перед тем как ехать на вокзал, Галина обошла всё село, в последний раз сходила на речку, попрощалась с немногочисленными подругами и соседями, твёрдо решив для себя, что в это село, где прошла четверть её жизни, она больше никогда не вернётся. Тем более что держало её здесь? Родители давно умерли, а у тётки, у которой она жила, своих детей было полно.
- - -
Вера Петровна очнулась от своих воспоминаний, услышав настойчивый звонок в дверь. Она открыла и на мгновение опешила, не сразу узнав в этом возмужавшем, взрослом мужчине своего сына. Женщина, стоявшая чуть поодаль, сделала шаг вперёд.
— Здравствуйте! Давайте знакомиться. Меня зовут Галина. Можно я Вас с первого дня мамой буду называть? — выпалила она скороговоркой, широко улыбаясь.
— Можно, конечно, родная, — с лёгкой робостью ответила Вера Петровна, распахивая дверь и пропуская дорогих гостей вперёд.
Молодая женщина с первого взгляда произвела на неё приятное впечатление: высокая, красивая, статная. Мать мысленно одобрила выбор сына. Но пока Гена обнимал мать, Галина, не стесняясь, уже успела бегло, но очень оценивающе осмотреть прихожую, заглянуть в комнаты, даже приоткрыла дверь в кладовку.
— Мы с Геной будем жить здесь, — прозвучало не предложение, а уже готовое, безапелляционное решение. Её рука указала на большую комнату, где стоял праздничный стол — центр всех сегодняшних хлопот Веры Петровны.
В душе у неё что-то неприятно сжалось и ёкнуло, но она промолчала, желая только мира и счастья для своего мальчика. Она ещё не знала, что распахнула дверь не просто для невестки, а для бури, которая безжалостно и методично начнёт перекраивать уклад её маленького мира.
Галина обладала редким и неприятным даром — она умела безраздельно властвовать в пространстве, безмолвно подчиняя его себе. Её право на всё было основным и неоспоримым. Она занимала ванную и туалет ровно на столько, сколько считала нужным, не думая о других. За обеденным столом она без зазрения совести заняла место хозяйки дома, и Вера Петровна, сжавшись внутри, молча уступила. Вскоре по воле Галины в квартире началась перестановка: большая кровать из спальни перекочевала в общую комнату, а на её место водворился диван. Когда Галина готовила, кухня становилась её крепостью, куда доступ был воспрещён.
— Не мешайтесь под ногами! — раздавался её резкий, как удар хлыста, голос, обращённый к мужу и свекрови.
Вера Петровна теперь проводила дни в одиночестве, тихо сидя на своём диване в бывшей спальне и покорно ожидая, когда её позовут к столу. Она чувствовала себя чужой, бесправной приживалкой в собственной квартире. Она всё чаще ловила на себе раздражённый, нетерпеливый взгляд невестки, будто это она, Вера Петровна, была здесь лишней, непрошеной гостьей. Стараясь оправдать грубость и бесцеремонность Галины, свекровь находила ей объяснение в её положении.
"Вот родит, гормоны улягутся, и Галочка станет добрее, — наивно надеялась она. — Всё наладится".
Но Гена, её единственный сын, уже полностью перешёл на сторону жены. Он никогда не заступался за мать, предпочитая не спорить с властной Галиной.
- - -
Схватки начались внезапно. К счастью, роддом был совсем рядом. Роды прошли быстро, и уже через три часа счастливый Геннадий узнал, что у него родилась дочка.
— Лариса! Лара! Дочка! Ура! — кричал он, не скрывая своих восторженных чувств, под окнами больницы.
- - -
С самого раннего детства Ларе казалось, что её дом - это настоящее поле боя, где линия фронта пролегала между матерью и бабушкой. С одной стороны была её бабушка — олицетворение доброты, бесконечного терпения и кротости. С другой — мать, чей характер был жёстким, резким, а сердце, казалось, не знало ни капли жалости или снисхождения. Девочка не понимала, что же эти две женщины не поделили. Уже к восьми годам она начала вступаться за беззащитную бабулю, вызывая на себя весь гнев матери. Лара видела, как бабушка из последних сил пытается сохранить хрупкий мир, но с каждым днём это удавалось ей всё хуже. Мать искала повод для ссоры в любой мелочи.
Однажды всё решил один роковой миг. Бабушка ненадолго остановилась в дверном проёме, и этого оказалось достаточно. Вместо того чтобы вежливо попросить её посторониться, мать с силой, рождённой слепой яростью, грубо оттолкнула пожилую женщину. Раздался страшный звук падения. Бабушка сломала шейку бедра. На следующий день её не стало. Маленькая Лара стала невольной свидетельницей этого жестокого поступка, который навсегда остался в её памяти как убийство. И до конца своих дней она не смогла простить этого своей матери.