Они встретились, когда у обоих за плечами остались не руины, а выжженная земля. Не драмы с громкими хлопками дверьми, а тихое, медленное угасание под грузом взаимных претензий, испепеляющей критики и тщетных попыток переделать друг друга. Они уже не верили, что бывает иначе. Что можно дышать полной грудью, а не полвдоха, оглядываясь на реакцию другого. Что можно молчать вместе, и это молчание будет мирным, а не напряженным, полным невысказанных упреков. Их первый разговор был похож на осторожное поглаживание по шрамам. Они узнавали в словах друг друга знакомую боль и усталость. Они говорили не о том, чего хотят, а о том, чего больше не вынесут. Никакого давления. Никаких переделок. Никакой войны за право быть правым. И случилось чудо, которое на самом деле было просто выбором. Выбором двух уставших взрослых людей перестать воевать и начать — жить. Они не стали пытаться стать друг для другом океанами, которых разделяют материки. Они стали двумя родными ручьями, которые наконец-то слили