— Продать книги тёти Веры? — Агафья отступила от кухонного стола, где только что резала овощи для салата. Нож застыл в её руке над недорезанной морковкой. — Ты сейчас серьёзно, Прохор?
Муж избегал её взгляда, сосредоточенно изучая рисунок на клеёнке. Барабанил пальцами по столешнице — привычка, которая всегда выдавала его волнение.
— А что такого? Старые фолианты, пылятся без дела. Зато можем закрыть часть... расходов.
— Каких расходов? — голос Агафьи стал резче. — Мы же договорились — общий бюджет, никаких секретов!
— Да какие секреты, Гафа, не придумывай.
Но что-то в его тоне, в этом упорном нежелании смотреть ей в глаза, заставило воспоминания всплыть с болезненной чёткостью.
Три месяца назад жизнь казалась совсем другой. Агафья сидела на полу их съёмной однушки на Зелёном проспекте, разложив веером образцы обоев. Вечерний свет падал через немытые окна на разноцветные прямоугольники — нежно-голубые в полоску, кремовые с мелким растительным узором, белые под покраску.
Свадьба прошла восемь месяцев назад — скромная, в загсе, без банкета. «Лучше на ипотеку отложим», — говорил тогда Прохор, и это казалось таким разумным, таким взрослым. Они были командой, планировали будущее.
— Гафка, ты где? — голос младшей сестры прозвучал из коридора раньше, чем Евдокия появилась в дверном проёме. Высокая, длинноногая, она всегда умела появляться в самый неподходящий момент. — Мама просила зайти, посмотреть ваш ремонт.
Агафья рассмеялась, махнув рукой в сторону голых стен.
— Дуся, какой ремонт, мы только планируем. Вот, обои выбираю.
Евдокия прошлась по комнате, оценивающе осматриваясь. Её взгляд задержался на образцах.
— Прохор где? Опять на подработке?
— Ага, говорит, к лету накопим на первый взнос.
— Хм. — Дуся направилась на кухню, включила воду. — Странно как-то. Вчера видела его у банкомата на Садовой. В два часа дня.
Агафья пожала плечами, не отрываясь от образцов.
— Наверное, обеденный перерыв был.
— Может быть... — в голосе сестры слышались сомнения. — Слушай, а почему у вас телефон всё время занят по вечерам? Звоню, а там длинные гудки.
— Не знаю, вроде не разговариваем подолгу.
В этот момент на столе завибрировал мобильный. Незнакомый номер светился на экране.
— Алло?
— Добрый день, это Агафья Курчатова? — женский голос звучал сухо, официально. — Вас беспокоит служба взыскания банка «Кредит-Экспресс». Ваш супруг Прохор Мурашов задержал очередной платёж по займу.
Мир вокруг словно замедлился. Агафья видела, как Евдокия замирает у раковины со стаканом воды в руке, как за окном проезжает автобус, как на полу разноцветными лоскутками лежат образцы их будущего счастья.
— Какой займ? Вы ошиблись.
— Займ на триста тысяч рублей, оформлен четырнадцать месяцев назад. Просрочка составляет сорок пять дней. Если в течение недели задолженность не будет погашена...
— Это... это недоразумение.
Агафья сбросила вызов. Рука дрожала так сильно, что телефон едва не выскользнул.
— Гафа, ты какая-то бледная, — Евдокия подошла ближе, всматриваясь в лицо сестры.
— Всё нормально. — Слова давались с трудом, словно горло сжимал невидимый кулак. — Дусь, мне нужно... подумать. Давай завтра созвонимся?
Сестра колебалась, явно не желая уходить, но что-то в выражении лица Агафьи заставило её кивнуть.
— Хорошо. Но если что — звони сразу, договорились?
Когда дверь закрылась, Агафья опустилась на пол рядом с образцами. Триста тысяч рублей. Четырнадцать месяцев назад — это было ещё до их знакомства с Прохором. Или в самом начале отношений, когда они только встречались.
Она принялась лихорадочно искать в памяти — что Прохор рассказывал о своих финансах? Работал в автосервисе, снимал комнату у знакомых, жаловался на маленькую зарплату. Никаких признаков серьёзных денег.
Встав с пола, Агафья подошла к письменному столу Прохора. Никогда раньше не позволяла себе рыться в его вещах, считала это нарушением границ. Но сейчас границы рушились.
В нижнем ящике, под стопкой технических журналов, лежали конверты. Много конвертов с логотипами разных банков. Агафья вытащила их, разложила на столе.
«МФО "Быстроденьги"», «Альфа-Банк», «Кредит-Экспресс», ещё два названия, которых она не знала. Руки тряслись, когда она вскрывала конверты один за другим.
Уведомления о просроченной задолженности. Требования о погашении. Суммы, которые складывались в умопомрачительное число.
***
В одиннадцать вечера, когда ключ повернулся в замке, Агафья сидела за столом. Перед ней ровными стопками лежали письма из банков. Она успела пересчитать общую сумму трижды, каждый раз надеясь на ошибку.
— Привет, солнце, — Прохор вошёл, неся с собой запах машинного масла и табака. Попытался её поцеловать, но она отстранилась, не отводя взгляда от документов. — Что случилось?
— Триста тысяч. «Кредит-Экспресс». Сорок пять дней просрочки.
Прохор застыл в дверном проёме. Лицо его изменилось так резко, словно с него сняли маску.
— Откуда ты...
— Они позвонили. При Дусе. — Агафья подняла глаза, встретила его взгляд. — Что происходит, Прохор?
Он медленно подошёл к столу, тяжело опустился на табурет напротив. Долго молчал, разглядывая свои руки.
— Это было до свадьбы, — наконец произнёс он. — У меня был небольшой бизнес — торговля запчастями. Нужно было срочно закрыть дыру, поставщик подвёл. Я думал, быстро верну.
— И?
— Бизнес прогорел. Партнёр исчез с деньгами. Остались долги.
Агафья указала на разложенные конверты.
— Триста тысяч — это всё?
Прохор смотрел в стол. Молчал.
— Прохор!
— Ещё четыре микрозайма, — едва слышно. — В сумме... около восьмисот.
Агафья закрыла лицо руками. Всё, во что она верила, на чём строила планы, оказалось ложью.
— Восемьсот тысяч долгов. И ты молчал.
— Я не хотел тебя расстраивать! — в его голосе появились отчаянные нотки. — Думал, сам разберусь!
— Сам? — Агафья резко подняла голову. — В браке нет «сам», Прохор! Мы семья! По крайней мере, я так считала!
***
Борис Ржевский принял их на следующий же день. Офис финансового консультанта располагался в старом здании на Московском проспекте, в кабинете с высокими потолками и запахом кожаных переплётов. Друг Евдокии оказался мужчиной лет сорока с внимательными глазами и спокойным голосом.
— Ситуация сложная, но не безнадёжная, — Борис перелистывал принесённые документы, изредка что-то помечая карандашом. — Можно попробовать реструктуризацию, объединить все долги в один кредит с меньшей ставкой.
— А если не одобрят? — Агафья сидела на краю кресла, напряжённо следя за его лицом.
— Тогда банкротство физлица. Но это крайняя мера. Сначала попробуем договориться с кредиторами.
Прохор ёрзал на стуле, явно испытывая дискомфорт.
— У меня есть хороший мотоцикл, — неохотно произнёс он. — Можно продать.
— Это даст тысяч двести максимум, — Борис пожал плечами. — Капля в море. Нужен жёсткий план: никаких лишних трат, прозрачный учёт всех расходов. Рекомендую вести общий бюджет в приложении, куда будут вноситься все, подчёркиваю — все траты.
— Я муж, я должен решать финансовые вопросы сам! — вспылил Прохор.
Агафья повернулась к нему, и в её взгляде была такая злость, что он невольно отшатнулся.
— Именно твои «самостоятельные» решения нас сюда и привели, — отрезала она.
***
Следующие два месяца превратились в кошмар. Каждая покупка становилась поводом для ссоры, каждый рубль — предметом обсуждения.
— Зачем ты купила сыр за триста рублей? — Прохор размахивал чеком в их крошечной кухне. — У нас нет денег на такие излишества!
Агафья стояла у плиты, мешая кашу в кастрюле. Ложка звякала о края с нервной частотой.
— Это единственная радость, которую я себе позволяю раз в неделю! Хороший сыр к хлебу!
— У нас долги!
— У ТЕБЯ долги! — крикнула она, резко обернувшись. — Которые ты скрывал полтора года!
Они установили правило: каждую пятницу — сверка расходов, каждое воскресенье — «разговор без обвинений». Но обвинения всё равно прорывались сквозь любые договорённости, как вода сквозь трещины в плотине.
— Ты до сих пор не понимаешь, что натворил! — Агафья мыла посуду с такой силой, что брызги летели во все стороны. Тарелка выскользнула из рук, разбилась в раковине.
— Я пытаюсь всё исправить!
— Нет! — она повернулась к нему, не обращая внимания на осколки под ногами. — Ты пытаешься сделать вид, что ничего страшного не произошло! Зарплата как была небольшой так и осталась. Ты просто ждешь, вот только чего?
***
Октябрьский вечер накрыл город серой пеленой. В небольшой квартире на третьем этаже старого дома горел только настольный светильник, отбрасывая длинные тени на стены. Агафья сидела за кухонным столом, перебирая счета и квитанции, когда в дверь позвонили.
— Прохорушка, сынок, ты что-то осунулся, — Клавдия Петровна прошла в комнату, не дожидаясь приглашения, и принялась гладить по голове сына, который сидел, уткнувшись в ноутбук. — Агафья тебя не кормит?
— Мам, всё в порядке, — пробормотал Прохор, не отрываясь от экрана.
— Да какой порядок! Смотреть страшно! — Клавдия Петровна обернулась к невестке. — Агафья, ты что с моим сыном делаешь?
Агафья отложила ручку и посмотрела на свекровь. За последние месяцы она научилась держать себя в руках, но каждый визит Клавдии Петровны был испытанием.
— У нас временные финансовые трудности, экономим, — ответила она ровным тоном.
— Экономить — это одно, а морить голодом мужа — другое! — голос Клавдии Петровны становился всё громче. — Прохор, возвращайся домой, я тебя откормлю!
— Мам, прекрати, — Прохор наконец оторвался от ноутбука.
— Я твоя мать, имею право беспокоиться! Эта твоя жёнушка тебя в гроб загонит!
Агафья сжала руки на коленях. Слова свекрови больно ранили, но она не собиралась показывать это.
— Клавдия Петровна, — начала она, стараясь сохранить спокойствие, — Прохор сам...
— Что сам? Что ты на моего сына наговариваешь? — свекровь развернулась к ней всем корпусом, глаза её сверкали злостью.
— Мам, уходи, пожалуйста, — Прохор встал из-за стола и направился к двери.
— Родную мать гонишь! Из-за неё!
Клавдия Петровна схватила сумочку и направилась к выходу, бросая на Агафью такой взгляд, словно та была виновата во всех бедах мира. Дверь захлопнулась.
В квартире воцарилась тишина. Прохор вернулся к ноутбуку, а Агафья снова взялась за счета. Цифры расплывались перед глазами — долг за коммунальные услуги, просроченный платёж по кредиту, штрафы за несвоевременную оплату. Казалось, числа росли сами собой, как злокачественная опухоль.
***
Через неделю зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
— Гафочка, доченька, — голос Зинаиды Фёдоровны звучал мягко, но Агафья уже знала, что за этой мягкостью скрывается. — Дуся мне рассказала про ваши проблемы.
Агафья мысленно выругала младшую сестру. Евдокия никогда не умела держать язык за зубами.
— Мам, мы справляемся, — ответила она.
— Может, вам денег дать? У меня есть отложенные.
— Нет, мам, спасибо. Это наша проблема.
Зинаида Фёдоровна помолчала, и Агафья уже надеялась, что разговор закончится, но мать продолжила:
— Гафа, подумай. Может, лучше развестись, пока не поздно? Ты молодая, красивая, найдёшь нормального мужа.
— Мама! — Агафья не смогла скрыть возмущения.
— Я только хочу твоего счастья! Этот Прохор тебя в долговую яму затащит!
— Мы разберёмся. До свидания, мам.
Агафья нажала красную кнопку и отбросила телефон на диван. Слёзы сами покатились по щекам. Она знала, что мать желает ей добра, но каждое такое «доброе» слово было как удар под дых.
Прохор сидел рядом на диване, глядя в пол. Его плечи поникли.
— Может, твоя мать права? — тихо спросил он.
Агафья резко обернулась к нему. В этот момент она ненавидела его — за слабость, за готовность сдаться, за то, что он заставляет её быть сильной.
— ЗАТКНИСЬ. Просто заткнись.
***
Прошёл ещё месяц. Казалось, они начали выбираться из финансовой ямы — Агафья устроилась на подработку, Прохор получил небольшой бонус на работе. Жизнь понемногу налаживалась.
Агафья возвращалась домой с продуктами, когда возле подъезда её окликнули:
— Агафья! Как дела?
Она обернулась и увидела Игоря Лапшина, старого друга Прохора. Высокий, широкоплечий мужчина подошёл к ней с улыбкой.
— Прохор всё обещает отдать, но я не тороплю, — продолжил он. — Понимаю, что сейчас трудно.
Агафья остановилась как вкопанная.
— Отдать? Что отдать?
Игорь смутился, улыбка сошла с его лица.
— Он разве не сказал? Я одолжил ему пятьдесят тысяч две недели назад. Сказал, срочно нужно.
Пятьдесят тысяч. Две недели назад. Когда он говорил ей, что всё налаживается, когда они планировали небольшой отпуск...
— Спасибо, Игорь. Он вернёт, — каким-то чужим голосом произнесла она.
— Да не переживай ты так! Подумаешь, деньги! Мы же друзья!
Но Агафья уже шла к подъезду, едва переставляя ноги. Пакеты с продуктами казались неподъёмно тяжёлыми.
Дома она села в кресло и стала ждать. Не включала свет, не готовила ужин — просто сидела в темнеющей комнате и думала. О том, как они в последние недели делились каждой копейкой, как она отказалась от новых сапог, которые были ей так нужны, как экономила на каждой мелочи. А он в это время...
Прохор вернулся около полуночи. Открыл дверь ключом, прошёл в прихожую.
— Почему темно? — он нащупал выключатель.
Свет залил комнату, и он увидел жену, сидящую в кресле как изваяние.
— Пятьдесят тысяч. Игорь Лапшин. Две недели назад.
Прохор замер у порога, рука ещё лежала на выключателе.
— Гафа, я могу объяснить...
— Нет! Не можешь! — она вскочила с кресла. — На что ты их потратил?
— Там был один вариант... быстрые деньги... ставки на спорт...
— Ты играл? ИГРАЛ на последние деньги?
— Я думал, отыграюсь! Закрою часть долгов!
Агафья смотрела на мужа и не узнавала его. Этот человек, которого любила, оказался чужим.
— Ты болен, Прохор. У тебя зависимость. Сначала кредиты, теперь игра.
— Не драматизируй! — он махнул рукой.
— Я УХОЖУ. Это КОНЕЦ.
— Гафа, не надо! Я исправлюсь!
— Ты это уже говорил. Много раз.
Она прошла мимо него в спальню и начала складывать вещи в сумку. Руки дрожали, но решимость не покидала её.
***
На следующий день к ним приехала Таисия, сестра Прохора. Маленькая хрупкая женщина с добрыми глазами, она всегда хорошо относилась к Агафье.
— Агафья, Прошка мне всё рассказал. Не уходи, пожалуйста, — Таисия села рядом с ней на диван.
— Тая, твой брат БОЛЕН. Ему нужна помощь специалиста.
— Он согласен! Он пойдёт к психологу!
Агафья покачала головой:
— ПОЗДНО. Я больше не верю.
— Но вы же любите друг друга!
— Любовь без доверия — это пытка, Тая.
Таисия заплакала, и Агафье стало жаль её. Хорошая женщина попала между двух огней.
— Ты разрушаешь его жизнь! — сквозь слёзы произнесла золовка.
— Он сам её разрушил. А теперь хочет разрушить и МОЮ.
***
Вечером произошёл последний разговор. Прохор вошёл в комнату решительной походкой и сел напротив жены.
— Мне звонил коллекционер Борис Ржевский. Он готов купить книги твоей тёти. За хорошие деньги.
Агафья подняла голову от документов, которые изучала.
— Что?
— Книги тёти Веры. Там есть редкие издания. Борис оценил коллекцию в двести тысяч.
— Ты с ума сошёл? — она медленно встала. — Это единственная память о ней!
— Память не поможет расплатиться с долгами!
— С ТВОИМИ долгами! Которые ты наделал за моей спиной!
— Ты моя жена! ОБЯЗАНА помогать!
Агафья посмотрела на него долгим взглядом. В этот момент что-то окончательно переломилось в её душе.
— Я подала документы на развод. Вчера.
Прохор побледнел.
— Ты... что?
— Всё кончено, Прохор. Забирай свои вещи и уходи.
— Это моя квартира тоже!
— Это съёмная квартира. Договор на моё имя. Я буду платить сама.
— Куда я пойду?
— К маме. Она тебя ОТКОРМИТ, помнишь?
Прохор схватил со стола стакан и швырнул его в стену. Осколки разлетелись по кухне, один острый кусочек больно царапнул Агафье щёку.
— Ты раскаешься! Ты ничего без меня не сможешь!
— УХОДИ. Сейчас же.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Агафья села на пол прямо среди осколков и заплакала. Плакала от боли, от облегчения, от страха перед неизвестным будущим. Телефон зазвонил — звонила Евдокия.
— Гафа? Что случилось? Почему ты плачешь?
— Всё кончено, Дуся. Я ВЫГНАЛА его.
— Еду к тебе. Держись.
***
Через полгода Агафья получила свидетельство о разводе. Прохор пытался отсудить половину имущества, включая книги тёти Веры, но суд отказал — всё было куплено до брака или подарено лично ей.
Она узнала от Таисии, что Прохор переехал к матери, устроился на завод, ходит к психологу. Долги реструктуризировали, он выплачивает их уже без неё.
Агафья сняла квартиру поменьше, устроилась на вторую работу. Деньги по-прежнему давались нелегко, но теперь она знала, на что их тратит. Каждый рубль был под контролем.
Книги тёти Веры стоят на полке в гостиной — она перечитывает их вечерами, вспоминая мудрую тётку, которая всегда говорила: «Гафочка, никогда не позволяй никому решать за тебя. Даже мужу. Особенно мужу».
Теперь Агафья понимала, как была права тётя Вера. Иногда, чтобы начать жить по-настоящему, нужно найти в себе силы разрушить то, что уже не приносит ничего, кроме боли. Даже если это больно. Даже если страшно. Особенно если страшно.
Автор: Владимир Шорохов © Книги автора на ЛитРес