Есть некий исторический парадокс: как могло быть так, что главным толчком для Восстания Декабристов стали Заграничные Походы 1813-1814 годов, раз в самом деле российское войско топтало твердые земли Европы, как если бы те были родным подворьем 100 лет подряд. Как бы увидев вживую европейские порядки декабристы пригорюнились и решили учредить Европу дома. А доселе они сидели взаперти 1000 лет и ничего кроме березовой рощи не видели.
А, между тем, мы видим, как русские орлы взлетали и садились на земли европейские весь 18 век, не чувствуя в этом никакого особого волнения или потрясения, и о Конституции не думали, а тут вдруг задумались.
Будущие декабристы не просто в Париж ходили — у них был целый парадоксальный путь в мир чудес и невероятных завоеваний. Они брали Рим! Берлин! Неаполь! Люцерн! Хельсинки! И Голландское побережье. И все это как бы нечаянно, по воле случая, по мановению судьбы. Европа была их домом. Русские офицеры и дворяне в составе армии не покидали её порой на 2-3 года, чтобы потом еще годика по 2 с уверенным шагом пошагать по континенту, как по родным просторам. (Я уже и не заикаюсь про частные поездки).
Русские войска за долгие столетия проникали в каждый уголок Европы, даже туда, где, казалось бы, не ступала нога ни одного инопланетянина, кроме Англии, Португалии и Канарских Островов. Да-да, и в этом странном расчёте, можно было бы учесть даже и момент, когда троцкисты стали верховодить в Мадриде в 1936 году, засчитать и Испанию.
Например, русско-турецкий флот, ведомый мудрым и неотразимым Ушаковым сначала захватил Ионийские острова, отобрав их у Франции. После захвата Корфу Ушаков учредил там Республику за 26 лет до выхода декабристов на Сенную Площадь. При живом деспоте императоре Павле Первом. Славные города Неаполь и Рим, захваченные русскими матросами в 1799 году были встречены итальянцами с восторгом. Итальянки им кричали: «Да здравствует Павел Первый! Да здравствуют Московиты!»
Затем в том же 1799 году англо-русские войска десантировались в Нидерландах. Несмотря на отсутствии провианта Главковерх союзников блистательный Герцог Йоркский, упрямо, как дуб, шел в наступление… И как результат британские и русские многие десантники были переколоты французскими штыками. Остальные же оставшиеся в живых русские, исполненные решимости, столкнулись с логистическими тяготами и обострениям болезней. В конце концов, по угрюмой воле обстоятельств союзники отступили к исходным позициям. Герцог Йоркский, измученный невыносимыми лишениями голода и жестокостью природы, предложил величавую капитуляцию. Ушедшие на зимовку на острова на Джерси и Гернси (ха, получается они и в Англии были) русские войска вернулись в Петербург лишь в 1800 году.
Российский Генерал Римский-Корсаков вторгся в Швейцарию. После второй Битвы при Цюрихе, русичи был вынуждены признать превосходство неприятеля. В 1799 года, когда Суворов, в союзе с австрийскими войсками, повел экспедицию через Италию и Швейцарию, он побывал вместе с офицерами, будущими декабристами, в милом Пьемонте и Ломбардии.
И это только Наполеоновские войны, а что уж говорить о Семилетней Войне в середине 18 века. В октябре 1760 года, в разгар Третьей Силезской войны, русско-австрийские силы, вторглись в Берлин. Однако вскоре, когда над горизонтом замаячили прусские подкрепления, доблестные союзники отступили. О графе Тотлебене, командующем, поползли нелепые слухи, что якобы он был подкуплен. И в этой карикатурной ситуации появляется его предсказуемая участь — суд и обвинение в шпионстве. Кстати, будущий generalissimo Александр Суворов принимал участие в этом бессмысленном, но странно важном рейде.
В Великой Северной войне, в битве под Хельсинки (Гельсинфоргс) в 1713 году русские, возглавляемые, могучим Петром Первым и адмиралом Федором Апраксиным, победили шведов. С удивлением и скорбью шведы сожгли Хельсинки на пути к отступлению. Город менял хозяев, но в конце концов осел под русским владычеством. После того как более семидесяти русских галер пробили шведскую блокаду у Ханко, открывая путь для русских конвоев, адмирал Апраксин, с усмешкой и наглостью победителей, к августу овладел Аландскими островами, вынудив шведов их покинуть.
В Ботническом Заливе русские атаковали шведские города, вплоть до Умео. Они заставили остатки шведской армии дрожать и стремительно отступать к Торме, дабы избежать окружения.
И все это как бы осталось и не замечено. И только в Париже 1814 году будущих декабристов охватило отчаяние.
Может был на свете только лишь один Париж — столь величественный, дерзновенно светлый и могущественный город — мог стать тем самым магическим местом, где дуновение свободы, этот чудесный дух великодушия и человеческого величия, так легко проник в самую душу русского войска, окрасив его в алые тона славы и духа?
Но что же тогда с прочими, не столь осветлёнными уголками Европы, как, например, Хельсинки, Берлин, Швейцария, Голландия или сам Первый Рим? Не были ли они всего лишь теми страшными и зловещими землевладениями, где мрак и тьма царили над бедными европейцами, пылая своим адским, огненным светом?
Или, может быть, и только после того, как грянула Великая Французская Революция, Европа вдруг засверкала безостановочно, и её свет, подобно чудесному фейерверку, осветил все просторы, превращая мрак Средневековья в безбрежный океан блеска, где ум и мысль просвещённых людей могли воссиять, как прекрасные алмазы на ветре?
А до того… ах, до того разве было нечто, кроме удушающего уныния, раболепного покорства и вечной тупости вековых обычаев?