Марина проснулась в пять утра от толчков в животе. Малыш не спал, крутился, упирался то в ребра, то в мочевой пузырь. Седьмой месяц — самое тяжелое время. Уже большой живот, но еще два месяца терпеть.
Села на кровати, потерла поясницу. Андрей спал рядом, разбросав руки. Вчера поздно пришел с работы, упал и отключился. Даже не поужинал.
В голове крутилась одна мысль — карбонара. Паста с беконом, сливками, пармезаном. Прямо чувствовала вкус на языке. Это не просто хотелось — это было необходимо, как воздух.
Встала тихонько, чтобы не разбудить мужа. Надела халат поверх ночнушки — живот уже не влезал ни в какую нормальную одежду. Пошла на кухню.
В доме тишина. Свекровь с свекром спят в своей комнате. Деверь Костя с женой Аллой и двумя детьми — в гостевой. Приехали вчера погостить на выходные. Большой дом, всем места хватает, но Марине хотелось побыть одной.
Достала из холодильника бекон, сливки, яйца. Пармезан нашла в дальнем углу — свекровь прятала дорогие продукты, чтобы дети не съели.
Поставила воду для пасты. Пока закипала, нарезала бекон тонкими полосками. Руки немного дрожали — то ли от голода, то ли от предвкушения.
Бекон зашипел на сковороде. Запах заполнил кухню. Марина глубоко вдохнула. Вот оно, счастье.
— Что-то вкусно пахнет, — свекровь Валентина Петровна стояла в дверях. — Рано встала?
— Не спится. Решила завтрак приготовить.
— Молодец. Я пока стол накрою.
Марина кивнула. Высыпала в кипящую воду полкило спагетти — на всю семью хватит. Пока варились, взбила яйца со сливками, натерла сыр.
— Мариш, а салат сделаешь? — свекровь доставала тарелки. — У нас помидоры есть, огурцы.
— Сейчас пасту доделаю.
— Ладно, я сама нарежу.
Валентина Петровна была не злая, но требовательная. Всё должно быть по её правилам. Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Никаких перекусов. Порядок в доме. Марина старалась соответствовать, но с беременностью стало тяжело.
Паста сварилась. Марина слила воду, смешала спагетти с беконом, залила яично-сливочной смесью, добавила сыр. Перемешала. Идеально.
Переложила в большую кастрюлю, поставила на стол.
— Красиво получилось, — свекровь кивнула одобрительно. — Пойду всех бужу.
Марина села за стол. Живот подпирал край столешницы. Хотелось сразу положить себе тарелку пасты, но надо подождать всех. Такие правила.
Первым пришел свекор Петр Иванович. Молча сел на свое место, развернул газету.
— Доброе утро, — сказала Марина.
— Угу, — буркнул он, не поднимая глаз.
Следом притащились дети — Максим восьми лет и Лиза шести. Сонные, растрепанные.
— Тетя Марина, а что на завтрак? — спросил Максим.
— Паста.
— Фу, я хочу блинчики!
— Паста вкусная, попробуй.
Пришли Костя с Аллой. Алла как всегда идеальная — причесанная, с макияжем. Даже с утра.
— О, карбонара! — обрадовался Костя. — Давно не ел.
— Это же так калорийно, — поморщилась Алла. — Я только салат.
— Больше мне достанется, — засмеялся Костя.
Последним появился Андрей. Поцеловал Марину в макушку, сел рядом.
— Как спала?
— Нормально. Малыш толкается.
— Скоро уже. Потерпи.
Валентина Петровна вернулась с кухни.
— Так, все в сборе. Марина, ты салфетки забыла.
— Сейчас принесу.
Марина встала, пошла на кухню. В ящике не оказалось салфеток. Полезла в шкаф, искать новую пачку. Нашла на верхней полке, еле дотянулась.
Вернулась в столовую — и замерла.
Кастрюля пустая.
Совсем пустая. Даже следов соуса на дне не осталось.
У всех в тарелках горки пасты. Костя уже ест, нахваливает. Дети ковыряют вилками, но тоже едят. Свекор молча жует, читая газету. Алла, несмотря на слова про калории, тоже положила себе приличную порцию.
Только у Марины тарелка пустая.
— А... а мне? — спросила она растерянно.
Валентина Петровна пожала плечами.
— Не осталось. Я думала, ты такое не ешь. При беременности же диета нужна.
— Но я готовила. Для себя готовила.
— Ну извини. Надо было сразу себе отложить.
Марина посмотрела на Андрея. Он отвел глаза.
— Возьми салат, — пробормотал. — Полезнее.
Она села на свое место. Смотрела на пустую кастрюлю. На довольные лица родственников. На свою пустую тарелку.
В животе заурчало. Малыш толкнулся особенно сильно, будто тоже возмущался.
— Мариш, ты чего? — спросил Костя с набитым ртом. — Обиделась?
— Я... я встала в пять утра. Готовила. Хотела поесть.
— Так приготовь еще, — сказала Алла. — Делов-то.
— Продуктов больше нет. Последний бекон был.
— Ну яичницу сделай, — предложил свекор, не отрываясь от газеты.
Марина встала и вышла из столовой. Дошла до спальни, села на кровать. Слезы потекли сами собой. Гормоны, усталость, обида — всё смешалось.
Она так хотела эту пасту. Так мечтала. Встала ни свет ни заря, старалась. А её даже не дождались. Будто она не человек, а прислуга.
Дверь открылась. Андрей.
— Мариш, ну что ты? Не плачь.
— Почему ты мне не оставил?
— Я не подумал. Мама сказала накладывать, я и наложил.
— Я твоя жена. Беременная жена. А ты не подумал.
— Прости. Хочешь, в кафе сходим? Поешь там.
— Не хочу в кафе. Я хотела свою пасту. Которую сама приготовила.
— Ну не драматизируй. Подумаешь, паста.
Он вышел. Марина осталась сидеть. В животе бурчало. Есть хотелось ужасно. Но идти на кухню, готовить что-то — сил не было. Ни физических, ни моральных.
Через полчаса заглянула свекровь.
— Марина, уберешь со стола? Мы поели.
— Валентина Петровна, я плохо себя чувствую.
— Беременность — не болезнь. Нечего раскисать. Посуда грязная стоит.
Марина встала. Пошла в столовую. Стол был завален грязными тарелками. На них — остатки пасты. Той самой, которую она так хотела.
Собрала посуду, отнесла на кухню. Включила воду, начала мыть. Слезы капали в раковину, смешиваясь с мыльной пеной.
— Тетя Марина, а когда обед? — Максим заглянул на кухню.
— В час.
— А что будет?
— Не знаю еще.
— Сделай котлетки! С пюрешкой!
Мальчик убежал. Марина продолжила мыть посуду. Котлеты с пюре. Это минимум два часа готовки. И никто не поможет. Андрей на диван ляжет, свекровь командовать будет, остальные ждать.
Домыла посуду. Села за кухонный стол. Достала телефон, написала маме.
"Мам, можно я к тебе приеду?"
"Конечно, доченька. Что случилось?"
"Потом расскажу."
"Жду. Сделаю твои любимые сырники."
Сырники. Мамины сырники. С вареньем и сметаной.
Марина встала, пошла собирать вещи.