Предыдущая часть:
Людмила сунула руку в карман и выудила оттуда смятую фотографию.
— Почему-то она оказалась у меня с собой, когда я уходила. Вот смотрите. Я тут ещё подросток.
Она ткнула пальцем в молодую девушку со светлыми волосами, улыбающуюся в объектив.
— А вот мой отец.
Виктория перевела взгляд на мужчину и обомлела. В груди кольнуло, и сердце застучало учащённо. Она взяла фотографию из рук Людмилы, ещё раз внимательно присмотрелась. Нет, ошибки быть не может. Это он, Степан. Виктория подняла на Людмилу глаза, снова посмотрела на фото.
— Вы Людмила Степановна?
Та удивлённо кивнула.
— Откуда вы знаете моё отчество?
— Я знаю не ваше отчество, — ухмыльнулась Виктория. — Я знаю вашего отца.
Между ними повисло молчание. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать.
— Вот так совпадение, — первой нарушила тишину Людмила. — А откуда вы его знаете? Расскажите, если не секрет, интересно же.
Виктория поморщилась, махнула рукой.
— Давняя история, неинтересная. Главное сейчас, что я могу с ним связаться и сообщить, что вы в беде, если он, конечно, не сменил номер за столько лет.
— Я буду очень вам признательна, стану вашей вечной должницей, — с мольбой ответила Людмила.
— Я его номер помню наизусть.
— Так почему же вы не позвонили?
— Я пыталась несколько раз, но прохожие не хотели давать мне свои телефоны. Я просила их набрать самостоятельно, но они отказывались, боялись, наверное, что я обману или что-то в этом роде.
— Понятно, — перебила её Виктория. — Давайте прямо сейчас и позвоним, не тяните, лучше сразу всё прояснить.
Степан приехал на следующий день. Людмила со слезами бросилась к нему в объятия, прижалась мокрой щекой к плечу, сбивчиво рассказывая обо всём, что произошло. Отец качал головой, гладил её по спутанным волосам, приговаривая полушёпотом.
— Всё хорошо, доченька, всё будет хорошо. Я теперь рядом. Не бойся, всё будет хорошо. Что же ты сразу не позвонила? Мы бы сразу всё уладили.
— У меня телефона нет, — всхлипнула Людмила. — Григорий не дал его забрать, сказал, что это его собственность.
— Я этого негодяя опущу туда же, откуда вытащил, — проговорил сквозь зубы Степан. — Забыл, как я его из нищеты поднял, и теперь так отплатил.
Викторию он не замечал, а она не привлекала к себе внимания. Пока отец и дочь обнимались в коридоре, она проскользнула на кухню, приготовила чай. Сердце колотилось как бешеное. Неужели в жизни бывают такие совпадения? И почему она так волнуется? В душе поднялась странная волна, похожая на влюблённость. Она-то думала, что давно забыла Степана. Столько лет не виделись, не общались. Да она о нём и не вспоминала, занятая своей жизнью, а тут вдруг нервничает, как девчонка.
Она ждала и одновременно боялась момента, когда Степан войдёт на кухню. Прислушивалась к голосам в коридоре, пытаясь разобрать, о чём они говорят.
— Пойдём, я познакомлю тебя с Викторией, — сказала Людмила. — Она вчера меня с Ульяной спасла, без неё мы бы пропали.
— Пойдём, — ответил Степан.
В груди кольнуло, и сердце замерло. Потом заколотилось ещё быстрее, если это было возможно. Ноги подкосились, и Виктория, держась за стену, опустилась на стул.
— Виктория, — раздался за спиной знакомый до боли голос. Даже интонация та же, что и много лет назад: мягкая, с улыбкой, но в то же время твёрдая и настойчивая.
Не помня себя, Виктория обернулась и встретилась глазами со Степаном. Тот серьёзно, с нескрываемым интересом, глядел на неё.
— Здравствуй, Виктория.
— Здравствуй, Стёпа, — тихо отозвалась она. К щекам бросилась кровь.
— Виктория говорила, что вы знакомы, но без подробностей, — весело сказала Людмила. — А мне, между прочим, очень любопытно, как вы встретились и что между вами было.
Но они молчали, просто смотрели друг на друга и молчали. Виктория автоматически отметила, что Степан изменился. На лице появились морщинки, впрочем, как и у неё. А ещё он стал будто решительнее, твёрже. Пропала та задорная искорка в глубоких карих глазах. Да и улыбался он теперь по-другому, как-то настороженно, без былого лукавства.
— А подробности, Люда, ни к чему, — вздохнул он. — Просто давние знакомые, этого достаточно, не стоит копаться в старом.
Виктория кивнула, жестом пригласила его за стол. Из комнаты донёсся младенческий плач, и Людмила скрылась за дверью, оставив их наедине.
— Поздравляю с внучкой, — сказала Виктория и, взяв парящий чайник, налила чай в изящную чашку из тонкого белого фарфора. — Хорошенькая она у тебя! И дочь тоже, такая сильная, несмотря на всё.
Степан не ответил, и между ними повисло неловкое молчание. Виктория мучительно искала нейтральные темы для беседы, но на ум ничего не приходило. Ну не о погоде же говорить, в самом деле.
Из-за стены было слышно, как Людмила поёт колыбельную.
— Как Лидия? — спросила Виктория и стёрла пальцем капельку чая, упавшую на стол.
— Нормально, стала художницей, как мечтала.
Степан усмехнулся.
— Угу. Станет она. Работать над картинами не хочет, только модные тряпки на уме. Жаль, у неё и правда талант.
— Виктория, перестань, — скривился Степан. — О чём ты говоришь? Никогда у неё никакого таланта не было. Бездарность она. Это ей куда больше подходит.
— Зря ты так. Она же твоя жена.
— Только формально. Мы не то что в разных кроватях спим, живём в разных домах. У нас с ней ничего общего нет.
Но, однако же, ты выбрал её, подумала Виктория, но вслух ничего не сказала.
— Я рад тебя видеть, — продолжил Степан. — Пусть и при таких странных обстоятельствах. Хочу отблагодарить тебя за дочь. Как это сделать? Может, деньгами или чем-то ещё?
— Никак, — просто ответила Виктория. — Я не ради благодарности это сделала, просто не могла пройти мимо.
— Ты не изменилась, — подытожил Степан и улыбнулся. — Но поблагодарить я всё равно обязан. А этого гада? — Он сжал кулаки. — По стене размажу.
Тем же вечером они с Людмилой и малышкой уехали. В квартире стало одиноко и пусто. Виктория успела привыкнуть к их присутствию за эти короткие два дня. Она слонялась из комнаты в комнату, бесцельно перебирала вещи и невольно вспоминала события многолетней давности. Их роман со Степаном начинался просто невероятно красиво. Цветы, долгие прогулки по ночам, страстные признания у подъезда, взаимное притяжение и бурная страсть. Между ними было всё. Знакомые и друзья прочили им крепкую семейную жизнь, детей и благополучие. И сама Виктория тоже ничуть не сомневалась, что всё будет именно так и никак иначе.
Она любила Степана настолько сильно, что сердце заходилось в мелкой дрожи, и даже помыслить не могла, чем закончатся их прекрасные отношения. Семья уже готовилась к свадьбе. Степан сделал предложение, стоя на одном колене с букетом и кольцом, совсем как в фильме. Виктория ответила согласием. Уже была назначена дата, куплено платье, заказан дорогой ресторан, разосланы приглашения. После регистрации они планировали обвенчаться, чтобы скрепить узы не только перед законом, но и перед Богом. Виктория не верила своему счастью. Она чувствовала себя словно принцесса из сказки, и казалось, что так будет всегда.
Даже отношения с будущей свекровью Тамарой Евгеньевной складывались как нельзя лучше. Та в Виктории души не чаяла и снова и снова повторяла, что никакая другая невестка ей и даром не нужна.
— Я вижу, как ты моего сына любишь, — говорила она. — И как он тебя — глаза сияют. А как я могу быть против счастья своего ребёнка?
И целовала Викторию в щёку. Та смущалась, краснела, опускала глаза и была настолько счастлива, что, казалось, всё вокруг счастливо вместе с ней. И дома, и дорога, и прохожие, и собаки, и дворовые коты. Она понимала, что значит порхать над землёй от счастья, ведь сама пребывала в этом состоянии.
Счастье оборвалось внезапно за три месяца до свадьбы. Лучшая подруга ещё со школьной скамьи Лидия окрутила Степана, а потом, гордо вскинув голову, объявила о своей беременности. Виктория не могла поверить своим ушам. Степан ей изменил. Но как? Почему? Они ведь так любят друг друга. Наверняка Лидия лжёт. Она перевела взгляд на жениха, ожидая, когда тот опровергнет слова подруги, но он молчал, глядя себе под ноги.
— Стёпа, — дрожащим голосом позвала Виктория. — Стёпа, она же говорит неправду. Да, она врёт, это же невозможно.
Лидия злобно расхохоталась.
— Нет, дорогуша, это он врёт тебе. Ты правда думала, что у вас неземная любовь? — фыркнула презрительно. — Наивная, как ребёнок.
Виктория перевела взгляд на подругу.
— Лидия, прекрати, — с мольбой попросила она, всё ещё надеясь, что всё происходящее всего лишь шутка. — Ты же была так рада за меня, мы столько лет дружили.
— Ну да, была, — согласилась Лидия. — Только решила твоего будущего мужа проверить, а он проверку не прошёл, вот и вся правда.
Виктория отшатнулась. Каждое слово Лидии вонзалось в её сердце точно острый нож, оставляя глубокие раны. Она зажмурилась. Нет, этого не может быть. Это какой-то нелепый розыгрыш.
— Это правда, — сказал Степан.
И мир рухнул. В один момент прямо на глазах пошло прахом всё. Вся жизнь, все мечты и цели. По щекам тонкими струйками потекли слёзы. Виктория высвободила свою руку из ладони Степана, повернулась к нему всем телом.
— Как ты мог? За что? Мы же планировали свадьбу, всё было так идеально.
— Такова мужская натура, — со смешком протянула Лидия.
Виктория бросила на неё взгляд, сдвинула брови и, так ничего и не сказав, развернулась и пошла прочь, с усилием переставляя негнущиеся ноги и всё ещё отказываясь верить в происходящее. Любимый человек предал её, а близкая подруга оказалась коварной обманщицей. В глазах темнело, и Виктория боялась, что упадёт прямо на землю и больше никогда не сможет встать. Крылья, на которых она летала от счастья, грубо отрезали одним взмахом ножа.
Она собирала себя по кускам почти четыре года. Переехала в другой город, устроилась на работу бухгалтером с приличным окладом в крупную международную компанию и настолько погрузилась в неё, буквально ушла с головой, что уже через год заняла руководящую должность и примерно тогда же поняла, что ничего, кроме работы, в её жизни больше нет. Возвращаться обратно она не хотела и не планировала, хотя мама звала, говорила, что всё теперь в прошлом, которое нужно забыть и отпустить. Но как Виктория могла это сделать, если сердце всё ещё мучительно кровоточило, если не затянулись рваные раны? Она понимала, снова ходить по тем же улицам она не сможет больше никогда. И казалось, ничто не способно её излечить.
Несколько раз Виктория заводила отношения с другими мужчинами, но ни одни из них так ни к чему и не привели. Два раза она бывала замужем. Оба брака с треском развалились, потому что она не любила, не могла любить и боялась признаться себе, что всё ещё любит Степана. Она так старательно стирала в памяти его образ, выжигала калёным железом любое воспоминание о нём, что сердце стало просто нечувствительным к любым чарам. Умом Виктория понимала, что оба её бывших мужа были хорошими людьми, а душой принять не смогла ни одного из них. Оба раза развестись предлагала она. Зачем мучиться, если ничего не получается? Зачем страдать самой и заставлять страдать другого? У неё в груди была пробита чёрная дыра, утолить которую не могла даже самая сильная любовь, потому что она была бездонной.
И Виктория приняла решение остаться одной. Какой смысл пытаться что-то наладить? Она просто смирилась со своим одиночеством, научилась жить с бесконечной непрекращающейся болью и лишь иногда задумывалась: "А может быть, было бы лучше иметь пусть и нелюбимую, но всё же семью? Может, нужно было родить ребёнка и посвятить ему свою жизнь?" Но тут же возражала самой себе. Она не смогла бы. Утолить пустоту в душе не получится. Придётся с ней жить.
Продолжение: