Предыдущая часть:
Весь рабочий день Виктория размышляла, что ему от неё нужно. Она не злилась на него, нет, просто хотела, чтобы он, как говорила Людмила, навсегда оставил её в покое. Почему стоило ей только начать его забывать, как он появился опять? Что за странная карма? Страдать всю жизнь. А Виктория теперь понимала, что именно страдала, а не жила. Ждать встречи, мечтать о ней, а едва начнёшь забывать и возвращаться к себе, как он опять появляется в жизни. Зачем? Для чего? Чтобы что?
Она не хотела его видеть рядом с собой, не хотела заново переживать весь тот спектр боли, что ей пришлось испытать. А она знала, что это будет. Как иначе можно общаться с человеком, который когда-то на корню разрушил её жизнь? А может, отомстить? Виктория чуть было не рассмеялась над этой мыслью. Надрывно, истерически закрыла глаза на секунду, пытаясь прийти в себя.
"Что ты мелишь? — сказала себе. — Какая месть? Ты опять начинаешь ставить на пьедестал ту измену и строить жизнь вокруг неё? Оставь прошлое в прошлом, дорогая".
И тут же возразила самой себе: "Как тут оставишь, когда прошлое звонит в дверь, а потом нагло врывается в твою прихожую?"
Степан ждал её у выхода с работы. Увидев его у машины, Виктория остолбенела. Машинально попрощалась с коллегами, подошла к нему на негнущихся ногах, спросила сбивчиво:
— Ты опять?
— Что опять? — не понял Степан. — Преследуешь меня, Виктория?
Начал он и осёкся, но продолжил.
— Виктория, я искал тебя всю жизнь. Твоя мама так и не раскрыла тайну твоего адреса, а проследить за тобой мне не удалось.
Виктория, он заговорил быстро, глотая окончания, будто боялся, что не успеет что-то сказать.
— Я понял, какую ошибку совершил тогда, как оплошал, какую боль тебе причинил. Я никогда не любил Лидию. Я не знаю. Это было минутное помутнение рассудка, да и она меня не любила и не любит. Ей нужны были мои деньги. Виктория, прости меня.
— Хорошо.
Он с мольбой смотрел на неё, сжав губы. Виктория молчала. Она не знала, что говорить. Да и надо ли.
— Ты простишь? — спросил Степан.
Виктория снова не ответила. Молчание затягивалось. Мимо проносились автомобили, сверкая лакированными боками. Уже зажглись уличные фонари, а на горизонте догорал кроваво-красный закат. Виктория смотрела, как солнце грузно плавится багрянцем, задевая массивными боками крыши многоэтажек.
— Подвезёшь? — наконец спросила она.
Степан с готовностью распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— Прошу.
— Спасибо.
Виктория села в машину, пристегнула ремень. Ехали они в полной тишине. Вот что делать в этой ситуации? Плакать или смеяться? Или смеяться сквозь слёзы? Она искосо поглядывала на Степана, на его уверенно лежащие на руле руки с дорогими часами на одном запястье. Виктория вспомнила, что видела такие недавно в торговом центре, и стоили они около десяти её зарплат. Значит, бизнес у Степана более чем доходный. Почему-то подумалось. И ведь не побоялся муж Людмилы выгнать на улицу дочь такого состоятельного и несомненно влиятельного человека. Да он же всех на уши поставит, но не оставит просто так человека, поступившего низко с его дочерью. Григорий, видимо, не знал, кто отец Людмилы, думал, что она из простой семьи без связей, вот и осмелел, не подозревая, какие последствия это повлечёт.
— Кстати, как Людмила? — нарушила тишину в салоне Виктория. — Что-то давно она не звонит, а я звонила, а трубку не берёт.
— У неё судебные тяжбы все силы отняли, — пояснил Степан. — Я её на Бали отдыхать отправил. Она слишком много пережила.
— А как ты думаешь, я много пережила? — внезапно даже для самой себя спросила Виктория и повернулась к нему всем телом. — Зачем ты опять появился в моей жизни? Думаешь, я радостно кинусь в твои объятия?
— Нет, не думаю.
— Тогда зачем? — Она пробуравила его взглядом. — Я не понимаю.
— Я бы появился в твоей жизни гораздо раньше, если бы смог тебя найти.
— Ещё лучше. Знаешь, я чувствовала, что ты не нашла никого другого. Я чувствовал, что ты осталась мне верна.
Виктория закатила глаза.
— Господи, сколько самомнения. Я, Стёпа, два раза была замужем.
— А почему разошлись оба раза?
Ей показалось, что в его тоне прозвучал сарказм. Она вспыхнула от возмущения и гнева, сжала кулаки.
— Не твоего ума дело.
— От чего ума это дело? Моего. Я не понимаю, почему ты считаешь, что ты мой хозяин.
— Виктория, не ерепенься, — попытался он её успокоить. — Всё в прошлом.
— Вот именно, — жёстко подчеркнула Виктория. — Но не наши чувства.
— Какие чувства? — Её начинал не на шутку раздражать этот разговор. К чему он ведёт? Да ни к чему. Переливают из пустого в порожнее, а смысла ноль.
Она сказала устало:
— Я не хочу продолжать это. Стёпа, давай ты уедешь к себе, к Лидии, к Людмиле, и сделаешь вид, что мы не виделись. Я тоже сделаю такой вид.
— Я не хочу, — ответил Степан.
Виктория вздохнула, на мгновение задержала воздух в лёгких.
— Не продолжай. Скажи прямо, что тебе от меня нужно.
— А ты не поняла, — засмеялся он. — Мне от тебя нужна ты. Ты, Виктория. Я хочу вернуть наши отношения.
Он завернул в переулок, ведущий к её дому, и затормозил у подъезда.
— А я не хочу, — честно сказала Виктория и дёрнула дверь за ручку. — И очень надеюсь на понимание.
Она вышла из машины и почти бегом побежала к двери, на ходу выискивая в сумочке ключи. Степан нуждается в ней, и самой себе она тоже нужна. Опять вступать в отношения, разбившие ей когда-то сердце? Нет, уж, она только пришла в себя.
Но Степан не собирался оставлять её в покое. Следующим утром курьер принёс Виктории роскошный букет цветов с небольшой плиткой шоколада и запиской. "Я всё ещё тебя люблю, твой С." Виктория без сожаления скомкала её и выкинула в мусорное ведро. Туда же полетел и букет. Интересно, неужели он не помнит, что она не любит цветы? Виктория всегда считала их покупку пустой тратой денег. Уж лучше приобрести что-то полезное. И в этом не было и доли кокетства. Шоколад она бросила в холодильник, фыркнула. И сладкое ей тоже никогда не нравилось. Видимо, Степан напрочь забыл всё, что с ней связано. Хорошо хоть имя помнит.
Она взяла телефон, написала Людмиле короткое сообщение: "Передай, пожалуйста, своему отцу, чтобы он оставил меня в покое", заблокировала экран. Читать ответ, если он будет, ей не хотелось. Но Людмила так и не ответила. Вместо этого вдруг написала Лидия: "Привет, подруга". Виктория скривилась. Какая она ей подруга? Набрала: "Простить простила. В свою жизнь пускать не собираюсь".
— Во-первых, я хотела тебя поблагодарить за мою дочь. Во-вторых, у меня есть к тебе серьёзный разговор с глазу на глаз.
Этого ещё не хватало, подумала Виктория. Она очень надеялась, что Лидия шутит, но через несколько дней бывшая подруга вдруг возникла на пороге её квартиры. Виктория разозлилась, захотела захлопнуть дверь, но та проворно подставила ногу.
— Вы решили всем семейством меня атаковать? — прошипела Виктория. — Тебе-то что от меня нужно?
— Позволь войти, — преувеличенно спокойно попросила Лидия. — Я же писала тебе, что у меня есть разговор, и вести его на пороге я не хочу. Да и невежливо это держать гостей в дверях.
— Я не желаю тебя видеть, — взвилась Виктория. — Ни тебя, ни твоего мужа. Почему мне нужно по миллиону раз повторять одно и то же?
Лидия глубоко вздохнула.
— Виктория, у меня к тебе разговор.
Она сильно толкнула дверь, ввалилась в коридор.
— Перестань вести себя как малолетка.
Виктория скрестила на груди руки.
— Ну, допустим, хорошо, я тебя слушаю. У тебя есть пять минут.
— Мне хватит, — уверенно ответила Лидия. — В общем, так. Стёпа, мой муж, увести его я тебе не дам, как бы ты не старалась, — усмехнулась. — Что, решила вспомнить старую любовь? Не выйдет, дорогая. Значит, смотри, у меня к тебе предложение. Я тебе даю денег, а ты опять теряешься с радаров надолго, а лучше навсегда.
Виктория вспыхнула, как спичка. Хотела было гордо вскинуть голову, отказаться от Лидииной подачки, вытолкать нахалку за шиворот, но вдруг передумала. Смерила бывшую лучшую подругу усмешливым взглядом.
— Деньги? А сколько обещаешь?
— А сколько просишь? — вопросом на вопрос ответила Лидия.
Виктория сделала вид, что размышляет.
— Хм, даже и не знаю. Миллион.
— Миллион чего? Монгольских тугриков?
— Ну, если они дороже рубля, то можно и монгольских тугриков, — со смешком протянула Виктория. — А если нет, то миллион рублей.
— Будет тебе миллион, — согласилась Лидия и достала из кармана свой дорогой телефон, заклацала по экрану.
Виктория почему-то обратила внимание на её маникюр — длиннющий, нелепого цвета, украшенный стразами. Какое мещанство, а ведь жена богатого бизнесмена.
— Перевела.
Лидия кивнула.
— Ещё пару секунд.
Подняла глаза.
— Проверь.
Виктория вернулась в спальню за телефоном, открыла уведомление и изумилась так, что остолбенела, глядя в экран. В банковском приложении светилось сообщение о переводе на её счёт миллиона рублей. Она до последнего думала, что Лидия ничего не переведёт. Всё-таки речь не про тысячу рублей шла.
— Пришли, — ошеломлённо сказала Виктория, выходя в коридор.
Лидия сидела на пуфике, где недавно Людмила разворачивала Ульяну. Только сейчас Виктория заметила, какой у неё усталый, измождённый вид. Будто она не праздный образ жизни ведёт, а работает круглыми сутками на разгрузке угля. Сутулые плечи, потухший взгляд, морщинки в уголках глаз и губ. Видимо, годы с Степаном вымотали её, несмотря на деньги и статус, потому что жить с человеком, которого не любишь, — это сплошная мука.
— Вот и хорошо, — отозвалась Лидия и встала. — Считай о тебе и за мужа, и за дочь. По пятьсот тысяч на человека.
И собралась выходить. Виктория остановила её, тронув за локоть. Ей почему-то стало жалко Лидию, вот просто по-человечески. Она несчастлива, и это видно сразу.
— У тебя всё в порядке? — спросила Виктория, заглядывая бывшей подруге в глаза. — Выглядишь не очень, как будто тебя жизнь потрепала.
Та вдруг оскалилась точно бешеная собака.
— Какая тебе разница? Тебе бабки пришли, пришли. Остальное не твоё дело.
— Ну как знаешь, — пожала плечами Виктория.
Ответ Лидии больно ударил её. Она ведь с участием, со всем сердцем, а ей в ответ только злоба.
— Я, кстати, до последнего не верила, что ты эти деньги возьмёшь, — усмехнулась Лидия. — Помнила твой характер. Гордячка из гордячек.
— Я изменилась, — лаконично ответила Виктория и закрыла дверь.
Продолжение: