Глава 21: «Хитрый план»
Мысль о замужестве с Джохаром висела над Мариной дамокловым мечом. Каждый день она просыпалась с одним и тем же вопросом: «Придут ли сегодня сваты?». Отец стал относиться к ней с подчеркнутой, нехарактерной предупредительностью, что было еще страшнее его привычной суровости. Он уже видел ее не дочерью, а ценным активом, который вот-вот удачно продадут.
Паника, первая реакция, быстро сменилась холодной, расчетливой яростью. Она не позволит этому случиться. Она не станет вещью в этой грязной сделке. Но открытый бунт был бесполезен — он только спровоцировал бы отца на немедленную помолвку, чтобы «поставить ее на место».
Нужен был план. Хитрый, изощренный и безотказный. И он пришел к ней ночью, как озарение. Она не могла отказаться от жениха. Но она могла заставить жениха отказаться от нее. Она должна была стать для него и его семьи самым невыносимым, самым скандальным и неподходящим вариантом невесты из всех возможных.
Она стала собирать информацию. Через подруг, через мать, через ту самую подругу Зарины, чей сын учился с Джохаром. Она узнала, что он избалован, ленив, уверен в своем праве на все лучшее и ждет от будущей жены беспрекословного послушания и восхищения своей персоной. Он хотел тихую, скромную, покорную красотку, которая бы сидела дома и рожала ему детей, не мешая ему «гулять с друзьями».
Идеальная невеста для такого мужчины — полная его противоположность.
Она поделилась своим планом с матерью, шепотом, на кухне, пока отец был на работе. Зарина слушала, и ее глаза постепенно округлялись от ужаса и восхищения.
— Ты с ума сошла! — прошептала она, когда Марина закончила. — Он же расскажет всем! Твой отец убьет тебя!
— Он не расскажет, — уверенно сказала Марина. — Ему будет стыдно. Он скажет, что это он передумал. Его мужское самолюбие не позволит ему признаться, что его отвергла какая-то девчонка. А отец… отец не захочет выносить сор из избы. Он просто будет тихо ненавидеть меня и искать другого жениха. А у нас появится время.
Зарина смотрела на дочь, и в ее глазах читался неподдельный страх, но и гордость. Ее тихая, послушная девочка превратилась в бесстрашного стратега.
— Господи… — только и смогла выдохнуть она. — Будь осторожна.
План был запущен. Через несколько дней Галя, ее школьная подруга, которая была в курсе всех дел, сообщила: «Марин, твой «жених» будет завтра в кафе «Эльбрус» с друзьями. Моя сестра работает там официанткой. Случайно подслушала».
Марина действовала быстро. Она позвонила Джохару. Нашла его номер через общих знакомых. Ее голос в трубке звучал застенчиво и подобострастно.
— Джохар, здравствуйте, это Марина… Вы у нас недавно были… — она сделала паузу, изображая смущение. — Я буду завтра рядом с кафе «Эльбрус», иду к подруге. Может, мы случайно встретимся? Ненадолго? Я бы хотела… поговорить.
Ее тон говорил о том, что она уже считает себя его невестой и горит от нетерпения увидеть его. Джохар, польщенный таким вниманием, тут же согласился. «Конечно, заходи, я там с друзьями буду», — сказал он с снисходительной важностью.
На следующий день Марина тщательно подготовилась. Она надела самое невзрачное платье, не делала макияж, нарочно слегка растрепала свои обычно идеальные волосы. Она должна была выглядеть просто, даже немного запущенно. Ее оружием были не красота, а слова.
Она вошла в кафе. Джохар сидел за столиком с двумя приятелями, такими же сытыми и самодовольными, как он. Они что-то обсуждали, громко смеясь. Увидев ее, Джохар кивком показал на свободный стул.
— Садись. Это та самая, о которой я говорил, — представил он ее друзьям, не утруждая себя именем.
Марина села, сложив руки на коленях, и опустила глаза, изображая робость. — Я ненадолго, — прошептала она.
— Говори, что хотела, — буркнул Джохар, отхлебывая свой коктейль.
И она начала. Сначала тихо, словно боясь, потом все громче и увереннее, разыгрывала подготовленный спектакль.
— Джохар, я так рада, что наш отцы договорились… — начала она. — Я уже все продумала. После свадьбы мы переедем в тот большой дом, вы же строите? Я там уже все распланировала. Мне нужна будет большая кухня, конечно, но и кабинет мне тоже нужен.
Джохар смотрел на нее с нарастающим недоумением. — Какой еще кабинет?
— Ну для моей работы! — воскликнула она, широко раскрыв глаза, как будто это было само собой разумеющимся. — Я же буду продолжать учиться. Я хочу поступить в Москву, на авиаинженера. Ну или пилотом стать, я еще не решила. Ты же не против, да? Ты же современный мужчина! Ты будешь гордиться!
Лицо Джохара начало медленно меняться. На нем читалось сначала непонимание, потом недоумение, а затем — чистейший ужас. Его приятели перестали есть и с интересом наблюдали за происходящим.
— Ты о чем вообще? — процедил он. — Какая учеба? Какие самолеты? Твое дело — дом и дети.
— Ой, ну что ты! — Марина махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи. — Дети — это потом. Сначала карьера. Я детей, может, лет до тридцати и не захочу. Не время. А готовить я не очень люблю, честно говоря. Но ты не переживай, мы наймем домработницу. Или твоя мама будет приходить помогать? Она же рядом живет?
Джохар сидел, открыв рот. Он был совершенно ошеломлен. Он ожидал тихую овечку, которая будет краснеть и молчать, а получил… это.
— Ты с ума сошла? — нашел он наконец слова. — Моя мать? Чтобы она тебе… прислуживала?
— Ну а что такого? — сделала невинные глаза Марина. — Она же женщина в возрасте, у нее опыта больше. Пусть научит меня, если я что-то не так делаю. А я буду работать. Зарплата у пилотов большая, я тебе буду помогать! Мы вместе бизнес сделаем!
Она говорила все это с такой искренней, неподдельной уверенностью, что это сбивало с толку. Казалось, она действительно верила в эту безумную картину будущего.
Джохар встал. Его лицо было багровым от злости и унижения. Его друзья с трудом сдерживали смех.
— Да ты психопатка! — прошипел он, склонившись над ней. — Чтобы я женился на такой? Чтобы ты мою мать за домработницу держала? Да я тебя в жизни не возьму! И чтобы отец твой больше ко мне не приходил с такими предложениями! Поняла?
Он швырнул на стол деньги за свой коктейль, бросил на нее последний гневный взгляд и, толкнув стул, вышел из кафе, оставив своих хихикающих друзей.
Марина сидела еще несколько секунд, глядя ему вслед. Потом медленно поднялась, поправила платье и вышла на улицу. Ее колени дрожали, а сердце бешено колотилось. Но на ее губах играла едва заметная, победоносная улыбка.
Первый этап плана выполнен.
---
Глава 22: «Невеста-бунтарка»
Ожидание было самым страшным. Марина ,на самом деле, знала, что Джохар не станет молчать. Он обязательно пожалуется отцу. Вопрос был в том, как скоро это произойдет и какую форму примет гнев Арслана.
Она провела остаток дня в нервном напряжении, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Зарина тоже была на взводе — она то и дело вздрагивала, когда во дворе хлопала калитка или заводилась чужая машина.
Но день прошел спокойно. Вечером вернулся отец, поужинал, посмотрел телевизор и ушел к себе. Никаких звонков. Никаких взрывов. Марина начала надеяться, что Джохар, униженный, все же решил сохранить лицо и просто забыть о ее существовании.
Надежда рухнула на следующее утро. Арслан ушел на работу мрачнее тучи, даже не позавтракав. А днем, когда Марина вернулась из школы, ее встретила на пороге бледная, перепуганная Зарина.
— Он звонил… — прошептала она, затаскивая дочь в дом. — Его отец звонил твоему отцу. Был страшный скандал. Джохар все рассказал… в своем варианте, конечно.
— И что? — спросила Марина, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Он сказал… что ты невоспитанная, грубая сумасшедшая, что ты оскорбила его и его мать, что ты мечтаешь сделать его своим подкаблучником… — Зарина говорила, запинаясь. — Отец в ярости. Он сказал, что разберется с тобой вечером.
Марина кивнула. Она была готова к этому. Страх уступил место холодной решимости. Битва была неизбежна.
Вечером Арслан вернулся домой. Он не кричал. Он вошел, снял пальто, медленно повесил его на вешалку и позвал Марину. Его лицо было не багровым от гнева, а серым, землистым от обиды и унижения.
— Иди сюда, — сказал он тихо, но так, что по коже побежали мурашки.
Он повел ее в гостиную, усадил напротив себя. Зарина робко жалась в дверном проеме.
— Что ты натворила? — спросил он, и его голос был низким и опасным. — Что ты ему наговорила?
Марина сделала самое невинное лицо, на которое была способна. — Я? Ничего особенного, папа. Мы просто поговорили о будущем. Я рассказала о своих планах на учебу. Он, видимо, что-то не так понял…
— Не так понял? — Арслан вскипел. — Он сказал, что ты назвала его мать будущей домработкой! Что ты не хочешь детей! Что ты заставишь его мыть посуду!
— Ой, папа, да что он такое говорит! — Марина даже всплеснула руками, разыгрывая идеальное недоумение. — Я просто спросила, будет ли его мама помогать нам по хозяйу, пока я буду на учебе. А про детей я сказала, что не обязательно рожать сразу же, можно немного подождать. А про посуду… — она сделала паузу, смотря отцу прямо в глаза, — а про посуду я сказала, что в любящей семье все должно быть по-честному. Если я устаю, почему муж не может помочь? Любовь — это же не разделение обязанностей на мужские и женские, а желание делать жизнь друг друга легче и счастливее. Разве не так?
Она произнесла эту фразу, которую когда-то прочитала в книге и запомнила как идеальный аргумент. Она звучала разумно, современно и… совершенно чужеродно в этой гостиной.
Арслан смотрел на нее, и на его лице боролись гнев, недоумение и растерянность. Он был готов к истерике, к слезам, к оправданиям. Но он не был готов к этой спокойной, логичной, обезоруживающей правоте. Он не знал, что ей противопоставить.
— Ты… ты опозорила меня! — выдохнул он наконец, находя привычную точку опоры. — Мне Алихан Ибрагимович чуть ли не в лицо плюнул! Он сказал, что мы его обманули, что выдали сумасшедшую за нормальную! Теперь по всему городу пойдут сплетни!
— А разве это плохо? — тихо спросила Марина. — Что?! — Если все будут думать, что я сумасшедшая и со странностями, — продолжила она, — то тогда ко нам больше не придут такие «уважаемые» сваты. И ты сможешь спокойно позволить мне доучиться и получить образование. А там… посмотрим. Может, я и одумаюсь.
Это был гениальный ход. Она предложила ему выход. Сохранить лицо. Теперь он мог всем говорить, что это не его дочь — сумасшедшая, а что это жених — грубиян и невежа, который не оценил его скромную и умную девочку. И что он, Арслан, больше не хочет иметь с ними дела. Его гордость могла принять этот вариант.
Он смотрел на нее долго и пристально. Впервые он видел не свою маленькую дочку, а другого человека. Чужого, умного, опасного и неуправляемого. И в его взгляде, сквозь гнев, проглянуло что-то похожее на уважение. Словно он смотрел на достойного противника.
— Иди отсюда, — тихо сказал он, опуская голову. — И чтобы я больше никогда не слышал о твоих «планах». Ни от тебя, ни от кого другого. Поняла?
— Поняла, папа, — покорно сказала Марина и вышла из гостиной.
Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ее тело дрожало от перенапряжения. Она сделала это. Она выиграла эту битву.
Через несколько минут в комнату вошла Зарина. Она подошла к дочери и молча обняла ее. Потом отстранилась, и Марина увидела в ее глазах не страх, а гордость и даже легкую улыбку.
— Ты была великолепна, — прошептала Зарина. — Твой дед, мой отец, был таким же. Он всегда находил слова, чтобы заткнуть рот любому, кто был против него. Ты в него.
Это было высшей похвалой. Марина улыбнулась в ответ. Она знала, что война еще не выиграна. Но первая, самая важная битва осталась за ней. Она отстояла свое право на отсрочку. Теперь у нее было время. Время учиться, готовиться и становиться настолько сильной, чтобы больше никто и никогда не мог прийти в их дом и выбрать ее в качестве невесты, как выбирают корову на рынке.
Она была больше не невестой. Она была бунтаркой. И это звание было ей гораздо дороже.