И в этот момент из расползающейся тьмы за стенами шагнула Она.
Тень в капюшоне, чьи очертания были знакомы Пете по древним свиткам. Невероятно огромная, бесконечно древняя. За ней, словно из ничего, возникли Лилит, Софиус и Люцифер. Их лица были строгими, словно высеченными из камня.
— Я пришла за платой, — прозвучал голос, который был не звуком, а самим смыслом расплаты. — Равновесие нарушено. Долг должен быть уплачен.
Лилит взглянула на Бесс, и в ее глазах не было ни гнева, ни сожаления.
Лишь констатация факта.
— Она права. Всегда есть цена. И всегда находится тот, кто пытается ее не платить.
Люцифер с горькой усмешкой посмотрел на Петю.
— Когда-то я не отдал Ее. Самую яркую. Самую сильную. Ту, что должна была стать жертвой, чтобы утолить голод Тени и сохранить стабильность. Я пожалел ее. И создал тебя, — он кивнул на Петю, — и всех вам подобных, чтобы вы отвлекали Тень, были постоянной, но мелкой платой. Но долг никуда не делся. Он только рос.
Петя с ужасом смотрел на Бесс. Она была той самой изначальной жертвой. Ее несостоявшееся жертвоприношение было первопричиной всего. И ее часа все равно не избежали. Бесс выпрямилась. В ее глазах не было страха. Только принятие.
— Я готова, — тихо сказала она. — Это мой долг.
— Нет! — закричал Петя, но его голос утонул в грохоте рушащегося мира.
Бесс сделала шаг навстречу Тени. Но в этот момент раздался новый голос. Спокойный и насмешливый. Тот самый, что всегда дразнил Петю на стартах.
— Вечно вы все усложняете.
Из клубов хаоса вышел Стивен. Но это был не тот Стивен. Его походка была твердой, уверенной, глаза горели холодным, старым светом, в котором угадывались миллиарды лет знания и силы. Он посмотрел на Петю, и в его взгляде не было ни дружбы, ни вражды. Лишь легкая грусть.
— Наконец-то ты сложил два и два. Жаль, что так поздно.
Он подошел к Бесс и взял ее за руку. Его прикосновение было нежным, но в нем чувствовалась несокрушимая мощь.
— Одна жертва — это скучно. И несправедливо. Нарушение равновесия — наша общая вина. Значит, и платить надо вдвоем.
Он посмотрел на Тень, и его голос зазвучал с властью, которой нельзя было ослушаться.
— Нас двое. Этого хватит, чтобы расплатиться с долгом и оставить этот мир в покое?
Тень молча кивнула. Безликий капюшон склонился в знаке согласия.
Стивен улыбнулся своей прежней, безумной улыбкой, но теперь в ней была бездна печали и мудрости.
— Тогда пошли. Это куда интереснее, чем офис и летомобили.
Они шагнули в бездну — Стивен-Гевура и Бесс-Искупительница. И трещины стали сходиться. Реальность затягивалась, как рана. Свет погас.
Алекс, появившийся из ниоткуда, грубо схватил ошеломленного Петю за плечо. Его лицо было пепельно-серым.
— Все. Конец игры. Мир будет другим. Без полетов, без магии, без «Иных». Технологии падут. Все вернется на круги своя. К обычной, скучной жизни. Тебе повезло — ты останешься в нем. Правда, тебе уже будет за сорок. Добро пожаловать в настоящую реальность.
Он толкнул Петю вперед, в щель расходящегося мира, и тот рухнул в темноту.
(Эпилог).
Обычный офис в обычном мире
Сознание вернулось к Пете медленно, будто сквозь толщу плотного, вязкого тумана. Он лежал на чем-то жестком и холодном. Не на пуфах Лилит, не на каменном полу у Арины. На асфальте.
Он открыл глаза. Над ним простиралось серое, затянутое смогом небо большого города. Никаких летунов, парящих платформ, голографических рекламных щитов. Только знакомое, с детства, давящее ощущение бетонных коробок и проводов, протянутых между домами. Воздух пах выхлопными газами и пылью.
Он с трудом поднялся, потирая виски. Голова гудела, тело ломило, как после долгой болезни. Он огляделся. Он стоял в узком, грязном переулке где-то в деловом квартале. Люди в скучных, практичных костюмах спешили по своим делам, бросая на него равнодушные или слегка брезгливые взгляды. На нем была мятая, немодная одежда, которая висела на нем мешком.
«...тебе уже за сорок. Добро пожаловать в настоящую реальность». Слова Алекса прозвучали в памяти, как приговор.
Он побрел, не зная куда, движимый мышечной памятью. Ноги сами вынесли его к знакомому зданию из стекла и бетона. «Синергиа-Моторс».
Но теперь компания производила обычные электромобили на колесах. Скучные, практичные, земные.
Охранник на входе, настоящий, живой человек, кивнул ему, пропуская по карте-пропуску. Лифт медленно и с скрипом поднял его на нужный этаж.
Офис. Большая комната, поделенная на стандартные кабинки. Гул голосов, стук клавиатур, запах дешевого кофе из автомата и бумаги. Никаких парящих платформ, энергококтейлей, запаха озона. Обычный офисный ад, который он когда-то считал верхом прогресса.
Он прошел к своему рабочему месту — такой же серой кабинке, как у всех. На столе — компьютер с толстым монитором, стопка бумаг, кружка с надписью «Лучшему сотруднику». Он сел, чувствуя чудовищную усталость во всем теле. Его руки, когда-то отточенные полетами, теперь казались чужими и слабыми.
Он попытался вспомнить детали. Золотые поля. Лилит. Амазонок. Стивена. Все это было как сон. Яркий, болезненный, но размывающийся с каждой секундой, как только он пытался зацепиться за деталь. Оставалось лишь смутное чувство потери, щемящей тоски и странной пустоты.
Дверь в отдел открылась. Вошла она.
Новая сотрудница. Ее наняли на место того парня, который уволился на прошлой неделе. Ее звали Беатриса, просила называть себя "Белла".
Она была одета в простой, строгий костюм. Волосы убраны в тугой пучок. Лицо — серьезное, сосредоточенное, без следов былой язвительности или холодной отстраненности. Просто лицо умной, немного уставшей женщины, пришедшей на работу.
Их взгляды встретились случайно, когда она проходила мимо его кабинки. На долю секунды в воздухе повисла искра. Что-то глубинное, неуловимое, вспышка узнавания в самом основании сознания. Что-то, что заставило его сердце на мгновение екнуться, а ее — на мгновение замедлить шаг.
Она смущенно, почти по-девичьи улыбнулась, словно извиняясь за эту внезапную неловкость.
— Извините, — пробормотала она. — Кажется, я не туда. Первый день.
Он поднялся, чувствуя себя нелепо.
— Петя, — представился он. — Чем могу помочь?
— Белла. Очень приятно.
Они разошлись по своим кабинкам. Петя сел, пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на нее украдкой. Она сосредоточенно изучала документы, ее лицо было спокойным и обычным
«Она ничего не помнит», — с горечью осознал он. Ничего. Так же, как и он. Только смутное, необъяснимое чувство, тень от другого сна.
Рабочий день тянулся мучительно медленно. Он заметил, что после того как он пару раз мягко, без привычного пикаперского флера, поговорил с Лиличкой (теперь просто Лилей, скромной бухгалтершей), та вдруг стала собраннее и увереннее в себе, перестала заискивать и начала работать с огоньком.
А Белла… Одним своим строгим, спокойным взглядом она могла заставить замолчать самого наглого менеджера, который пытался навешать ей работу. В ее прямолинейности и честности была сила, которую все инстинктивно чувствовали.
Петя смотрел на нее через комнату и думал: «Люди всегда так или иначе влияют друг на друга. Просто дело житейское».
В конце дня он задержался, дожидаясь, когда она соберется домой. Он подошел к ее кабинке, чувствуя себя глупо и по-юношески застенчиво.
— Бесс? — он произнес ее имя, и оно прозвучало как пароль в другую жизнь.
Она подняла на него удивленные глаза.
— Да?
— Может, выпьем кофе? Завтра, перед работой? — он произнес это быстро, боясь, что она рассмеется или отчитает его.
Она помолчала, рассматривая его. В ее глазах снова мелькнула та самая искра, тень воспоминания. Или просто человеческий интерес.
— Давайте, — наконец кивнула она. — Только я пью без сахара.
Он кивнул, не в силах сдержать улыбку. Мир вокруг не содрогнулся. Не раскололся. Он был просто миром. Обычным, скучным, лишенным магии.
Но в нем, возможно, начиналась новая история.