Никто сейчас не вспоминает эту история, её не найдёшь в учебниках. История, которую забыли телеканалы и парадные репортажи. Но её помнят те, кто выжил, и те, кто хранит память о павших. В 1995 году, когда в Чечне уже полыхала война, на Балтийском флоте возродили традицию, о которой не любили вспоминать даже в Великую Отечественную: моряков с кораблей, почти без подготовки, отправили на сухопутный фронт. Совсем как в 1941-м.
Матросов, которые автомат в руках держали лишь раз в жизни – на присяге. Механиков, связистов, электриков. Им предстояло в горах Чечни столкнуться с опытными, жестокими и отлично вооружёнными боевиками. И они выстояли. Из девяноста девяти человек домой вернулись восемьдесят шесть. Тринадцать остались там навсегда.
Командиром этой уникальной роты стал не офицер морской пехоты, а моряк-подводник. Его рассказ – это голос из прошлого, голос правды, которую мы не имеем права забыть.
Рассказывает капитан 1-го ранга В. (позывной «Вьетнам»):
– Командиром роты морской пехоты я, моряк-подводник, стал случайно. В начале января 1995 года я был командиром водолазной роты Балтийского флота, на тот момент единственной на весь Военно-морской флот. И тут пришёл вдруг приказ: из личного состава подразделений Ленинградской военно-морской базы сформировать роту морской пехоты для отправки в Чечню. А все пехотные офицеры Выборгского полка противодесантной обороны, которые и должны были ехать на войну, отказались. Помню, командование Балтийским флотом тогда ещё пригрозило их посадить в тюрьму за это. Ну и что? Посадили хоть кого-то?.. А мне сказали: «У тебя хоть какой-то опыт есть боевой. Принимай роту. Отвечаешь за неё головой».
В ночь с одиннадцатого на двенадцатое января 1995 года я принял эту роту в Выборге. А уже утром надо улетать в Балтийск.
Как только приехал в казармы роты Выборгского полка, построил матросов и спрашиваю их: «Знаете, что мы идём на войну?». И тут полроты падает в обморок: «Ка-а-ак?.. На какую-такую войну!..». Тут они поняли, как их всех обманули! Оказалось, что кому-то из них предложили в лётное училище поступить, кто-то в другое место ехал. Но вот что интересно: для таких важных и ответственных дел почему-то отобрали самых «лучших» матросов, например с «залётами» дисциплинарными или даже вообще бывших правонарушителей.
Помню, подбегает майор местный: «Да ты зачем им это сказал? Как их мы теперь будем удерживать?». Я ему: «Ты рот закрой... Лучше мы здесь их будем собирать, чем я потом их там. Да, кстати, если ты не согласен с моим решением, могу с тобой поменяться. Вопросы есть?». Больше у майора вопросов не было...
С личным составом стало твориться что-то невообразимое: кто-то плачет, кто-то в ступор впал... Конечно, были и просто законченные трусы. Из ста пятидесяти их набралось человек пятнадцать. Двое из них вообще рванули из части. Но такие и мне не нужны, этих я бы и сам всё равно не взял. Но большинству парней всё-таки перед товарищами было стыдно, и они пошли воевать. В конце концов на войну отправились девяносто девять человек.
На следующий день утром я роту снова построил. Командир Ленинградской военно-морской базы вице-адмирал Гришанов меня спрашивает: «Есть какие-то пожелания?». Отвечаю: «Есть. Все здесь присутствующие едут умирать». Он: «Да что ты?! Это ведь рота резерва!..». Я: «Товарищ командир, я всё знаю, не первый раз вижу маршевую роту. Здесь у людей семьи остаются, а квартир у них ни у кого нет». Он: «Мы об этом не подумали... Обещаю, вопрос этот мы решим». И слово своё потом сдержал: все семьи офицеров квартиры получили.
Прилетаем в Балтийск, в бригаду морской пехоты Балтийского флота. Сама бригада в то время была в полуразваленном состоянии, так что бардак в бригаде умноженный на бардак в роте дали в итоге бардак в квадрате. Ни поесть нормально, ни поспать. И ведь это прошла только минимальная мобилизация по одному флоту!..
Но, слава Богу, на флоте к тому времени ещё оставалась старая гвардия советских офицеров. Они-то начало войны на себе и вытянули. А вот во вторую «ходку» (так морские пехотинцы называют период боевых действий в горной Чечне с мая по июнь 1995 года) многие офицеры из «новых» пошли уже на войну за квартирами и орденами. (Помню, как ещё в Балтийске один офицер просился в мою роту. Но мне было брать его некуда. Я тогда ещё его спросил: «Ты зачем хочешь ехать?». Он: «А у меня квартиры нет...». Я: «Запомни: на войну за квартирами не ездят». Позже этот офицер погиб.)
Заместитель командира бригады подполковник Артамонов мне сообщил: «Твоя рота улетает на войну через три дня». А у меня из ста человек двадцати даже присягу пришлось принимать без автомата! Но и те, кто имел этот автомат, тоже недалеко от них ушли: стрелять-то всё равно практически никто не умел.
Кое-как расположились, вышли на полигон. А на полигоне из десяти гранат две не взрываются, из десяти патронов винтовочных три не стреляют, сгнили просто. Всё эти, с позволения сказать, боеприпасы были выпуска 1953 года. И сигареты, кстати, тоже. Получается, что для нас выгребали самый древний НЗ. С автоматами – та же история. В роте они были ещё самые новые – выпуска 1976 года. Кстати, трофейные автоматы, которые мы потом брали у «духов», были производства 1994 года...
Но в результате «интенсивной подготовки» уже на третий день мы провели занятия по боевой стрельбе отделения. Это очень сложное и серьёзное упражнение, которое заканчивается боевым гранатометанием. После такой «учёбы» у меня все руки были посечены осколками – это от того, что мне приходилось сдергивать вниз тех, кто вставал на ноги не вовремя.
Но учёба – это ещё полбеды... Вот уходит рота на обед. Я провожу «шмон». И нахожу под кроватями... гранаты, взрывпакеты. Это же пацаны восемнадцатилетние!.. Оружие в первый раз увидели. Но они совершенно не думали и не понимали, что если бы это всё взорвалось, то казарму разнесло бы вдребезги. Уже потом эти бойцы мне говорили: «Товарищ командир, мы вам не завидуем, как вам с нами пришлось».
Тогда же я увидел, как людей сближают общая беда и общие трудности. Постепенно моя разношёрстная рота стала превращаться в монолит. И потом на войне я даже не командовал, а просто бросал взгляд – и меня понимали все с полуслова.
Перед отправкой я твёрдо решил, что обязательно отведу роту в церковь. Через местных священников я обратился к тогда ещё митрополиту Смоленскому и Калининградскому Кириллу с просьбой приехать в Балтийск. И, что самое удивительное, владыка Кирилл оставил все свои срочные дела и специально приехал в Балтийск благословить нас на войну.
Как раз шла Светлая Седмица после Пасхи. Человек двадцать мальчишек, которые были некрещёные и захотели принять Крещение, владыка Кирилл крестил лично. Причём у парней не было денег даже на крестики, о чём я Владыке и сказал. Он ответил: «Не переживай, всё для вас здесь бесплатно».
Утром почти вся рота стояла на литургии в соборе в центре Балтийска. Литургию возглавил митрополит Кирилл. Потом я построил роту у собора. Вышел владыка Кирилл и окропил бойцов святой водой. Ещё помню, как спросил митрополита Кирилла: «Мы идём воевать. Наверное, это греховное дело?». А он ответил: «Если за Родину – то нет».
В церкви нам дали иконки Георгия Победоносца и Божьей Матери и крестики. С этими иконками и крестиками через несколько дней мы и поехали на войну.
Когда нас провожали, командующий Балтийским флотом адмирал Егоров приказал накрыть стол. На аэродроме «Чкаловск» рота построилась, бойцам выдали жетоны. А когда я уже пошёл к самолёту, то скорее почувствовал, чем увидел, как адмирал Егоров меня перекрестил...
Они улетели 3 мая 1995 года. В горах Чечни вчерашние матросы стали братьями. Они держались друг за друга и сражались с честью. Но война беспощадна.
СПИСОК военнослужащих 8-й роты морской пехоты Ленинградской Военно-морской базы, погибших при ведении боевых действий на территории Чеченской республики в период с 3 мая по 30 июня 1995 года:
- Гвардии майор Якуненков Игорь Александрович (23.04.63– 30.05.95)
- Гвардии старший лейтенант Стобецкий Сергей Анатольевич (24.02.72–30.05.95)
- Гвардии матрос к/с Егоров Александр Михайлович (14.03.57–30.05.95)
- Гвардии матрос Калугин Дмитрий Владимирович (11.06.76–08.05.95)
- Гвардии матрос Колесников Станислав Константинович (05.04.76–30.05.95)
- Гвардии матрос Копосов Роман Вячеславович (04.03.76–30.05.95)
- Гвардии старшина 2-й статьи Кораблин Владимир Ильич (24.09.75–30.05.95)
- Гвардии младший сержант Метляков Дмитрий Александрович (09.04.71–30.05.95)
- Гвардии старший матрос Романов Анатолий Васильевич (27.04.76–29.05.95)
- Гвардии старший матрос Черевань Виталий Николаевич (01.04.75–30.05.95)
- Гвардии матрос Черкашин Михаил Александрович (20.03.76–30.05.95)
- Гвардии старший матрос Шпилько Владимир Иванович (21.04.76–29.05.95)
- Гвардии сержант Яковлев Олег Евгеньевич (22.05.75–29.05.95)
Вечная память героям. Они выполнили свой долг до конца. Эта история – не про политику. Она про людей. Про простых мальчишек, которые стали солдатами. Про офицера, который повёл их за собой. Про честь, мужество и верность.
Продолжение рассказа «Питерская рота» из моей книги «Первая чеченская в рассказах участников» здесь. Полный рассказ «Питерская рота» можно почитать здесь. Бумажная книга «Первая чеченская в рассказах участников» здесь.
Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#ЧеченскаяВойна #МорскаяПехота #БалтийскийФлот #ИсторияРоссии #Память #Подвиг #8рота #Вьетнам #ЛенинградскаяВМБ #НиктоНеВспомнит