В прошлом эссе писал я о моей коллеге Галке Некрыловой, о приключениях, которые у нас с ней случались на заводе, о стихах, которые я ей посвящал, а сейчас опишу её стихи, которые она посвящала мне, от своего лица и от моего. Мы с ней так тоже практиковали.
Вот, первое её мне Посвящение:
Собутыльник, Состиховник
Милый, добрый стихотворник. Лучший повар-кулинар
Вот неполный Борин дар.
Он художник, острослов, Он разгадыватель снов. Он технолого-термист,
Он заядлый материст.
Забодай меня комар Необъятен Борин дар. Дай здоровья бог ему, Водку, девку молоду!
От Галины в минуты послепохмельного озарения
04.10.89
А вот история написания следующего её стихотворения: шёл я из инструментального цеха, где были кое-какие производственные проблемы (без них не получится) и под впечатлением их разрешения, этих проблем, я с суровым лицом явился в отдел и столкнулся со углом стола Гали у двери…
Надо сказать, две комнатки, где мы пребывали в бюро, были маленькими, в каждой из них теснилось по три-четыре человека и по первому времени стола для Гали, молодого специалиста, не нашлось. Я тогда, по-гусарски, предложил ей мой стол, сам сел в уголке, а ей отдал свой стул за столом, а также половину ящичков стола, так и сидели дружно – я с Галей, Алла Ивановна и Майя Алексеевна, - наши технологи. Позже, раздобыв ещё один стол и стул, выделили Гале новое место под радиоточкой, между двумя дверьми.
Вот в этот самый стол я и врезался, идучи задумчивым, «на автопилоте» из цеха в отдел. Поднял глаза и увидел лицо Гали, улыбнулся, опустив взор чуть ниже – увидел у неё на груди брошь из крупного камня, агата что ли? Спросил у неё: - Что это за булыжник у тебя сегодня на груди? Её это развеселило, и позже она принесла и подарила мне эти свои стихи:
Поэма о булыжниках (от лица Бори)
Я шёл в отдел, овеян думой
Мне ветр под шапку задувал,
Бил в грудь и сбивши с панталыку,
В родной отдел я забредал.
Мне было муторно и тошно,
Я штамп калил и унывал, Тогда я вместо чая воду С бачка закалки выпивал.
Я по веленью Валентины*
В дожди плыл в цех, и доплывал,
Отжав фуфайку и штанишки, Я в печке сох и высыхал.
И дев капризных пожеланья
Я выполнял и колдовал,
Своими верными картАми
Я им удачу навевал.
Но хватит лирики, о други!
Работа ждёт, дела кипят,
Я захожу в ОГМет печальный,
За что ж хвататься мне опять?!
У входа булыганов куча
Мешает мне мой путь вершить.
Споткнулся я. О, чёрт коварный!
Тож Галка. Ну не может быть!
Борису Васильевичу в знак благодарности за бесплатно подаренную идею о булыжнике на моей груди. 18.12.89
* Валентина – цеховой технолог Валентина Алексеевна.
И вот, в конце мая, решила Галя съездить на Родину, в Волгоград, и посетить офтальмологов, да заказать себе линзы. Девочка считала, что в очках она теряет сексапильность. Я, когда увидел её впервые, мне показалось, что к нам пришла работать некий Синий Чулок, и всё из-за очков. Тут может она и права. Надо сказать, синим чулком она не была, а была умной, красивой, озорной девчонкой.
Я ей, на дорожку, накатал вирши на десять четверостиший. Началом там было: «Кому вставляют фиксы в зубы, Кому-то бланш на глаз его.
Зачем же Галочку вы этим обделили. Ей тоже надо вставить кой чего (линзы).
В ответку мне, она подарила свой стих на временное прощание:
Прощальный наказ
Уезжаю в Волгоград
Я глаза себе вставлять Оставляю я тебя, милый друг, Жить в однова.
Не скучай мой милый Боря,
То не слишком уж и горе,
Будешь Галку вспоминать,
Да стишки ей читать.
Я тебя любила очень,
И сейчас тебя люблю, Пусть господь тебе поможет, Ну и я уж подсоблю.
Подсоблю к концу недели Время вместе скоротать
И тягучими деньками
Чай с конфеткой попивать.
Борису Васильевичу от Г.Г. с любовью и уважением. 23.05.90
Надо признаться, был у нас в бюро маленький закуток – гардероб, и мы его приспособили под свои дела. Поставив там козетку с маленьким столиком. Собирались там молодой стайкой попить чайку с тортиком или конфетками, пошептаться, пофлиртовать с девчонками («молодо-зелено - погулять велено»), порой и выпить спиртное втайне от начальства, а то и с ним, если молодое начальство было не против. Отдыхали там от трудов праведных, да и, мало ли что ещё там делали. Позже мы его назвали «карцером».
И наконец – ламбада!
Как-то из нашей радиоточки полилась модная тогда мелодия ламбады, на русском языке, помните, кто постарше: «Ты-ы крутила мной…» (пели её и на испанском). Я тут же пригласил танцевать Галю, и она любезно согласилась. И танцевали мы с ней страстно, как и положено танцевать латиноамериканский танец в близком контакте. В завершении танца я поцеловал её в шею и обнял крепко в благодарность. Галя, присутствующим тут Валентине Константиновне и Петру Алексеевичу, зашедшему к нам в гости из КБ, взволновано сказала: «рекомендую» и вышла из бюро. Пётр Алексеевич, смотрел как мы танцевали и предложил Валентине Константиновне так же станцевать: «Валя, давай и мы так станцуем», на что получил ответ: «Ты что, сдурел?»
Теперь, когда, редко правда, по радио или телевизору звучит ламбада, на меня ностальгически наплывает миражом тот самый момент, когда мы танцевали вместе с Галкой эту самую ламбаду и тогда, вспоминая былое, накатал я коротенький стишок, навеянный ламбадой и Галкой.
Па-ара-а-цетамол Доктор прописал нам от любви…
Пьём мы его, принимаем его, А любовь не проходит у на-а-ас…
Такой вот парацетамол…
Борис Евдокимов, быший технолог
25.08.2025