ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА 👆
Глава 5. Шкатулка Пандоры.
Вентиляционная шахта была тесной, темной и пропахшей пылью настоящего металла. Кира ползла по ней, ослепшая после яркого света симуляции, оглохшая от гудения серверов и собственного бешеного сердца. За спиной, в техническом отсеке, стихли звуки борьбы. Слишком быстро. Мысль о том, что стало с тем парнем, заставляла ее ползти быстрее, царапая колени и локти о шероховатые стенки.
Она не знала, куда ползет. Лишь бы прочь. Лишь бы не быть пойманной этими… существами в сером.
Шахта пошла наклонно вверх и вскоре уперлась в еще одну решетку. Сквозь ее прутья лился тот самый ненавистный, идеальный солнечный свет. Она была где-то в доме.
Кира прильнула к решетке, стараясь дышать тише. Она увидела кусочек своей спальни. Комната была пуста. Тиха. Как будто ничего и не произошло.
Осторожно, стараясь не производить ни единого звука, она оттолкнула решетку. Та с тихим скрипом откинулась, и Кира выкатилась на мягкий ковер, встав на четвереньки. Она прислушалась. Ничего, кроме приглушенного шума прибоя.
Она вернулась. В клетке. Но теперь она знала, что у клетки есть задняя дверца и что за ней скрываются монстры.
«В вашей комнате, в шкатулке для украшений! Ищите!»
Память техника пронзила ее, как током. Она вскочила, подбежала к туалетному столику и схватила изящную фарфоровую шкатулку, стоявшую на нем. Она была легкой, ажурной. Бесполезной.
С лихорадочной поспешностью Кира вытряхнула ее содержимое на столик. Серьги, кольца, браслеты — все идеальное, бутафорское — покатились и рассыпались по поверхности. Шкатулка была пуста.
Нет-Нет, нет-нет! — стучало в висках. Он обманул ее? Или она ошиблась? Может, имелась в виду другая?
Она отчаянно оглядела комнату. Больше шкатулок не было. Ее взгляд упал на пустую фарфоровую коробочку в ее руках. Что-то заставило ее заглянуть внутрь еще раз. И тогда она заметила. Дно шкатулки было не совсем ровным. Оно было чуть толще, чем должно быть, и по самому краю, почти невидимая, проходила тончайшая щель.
Сердце ёкнуло. Тайник.
Она с силой надавила на дно с одной стороны. Ничего. С другой. Раздался тихий, изящный щелчок, и маленькое, круглое донышко повернулось, как крышка банки, обнажив потайное отделение.
Внутри, на бархатной подкладке, лежал один-единственный предмет.
Это был не ключ. Не карта. Не оружие.
Это был странный, похожий на каплю, кусочек матового черного стекла или пластика, размером с ноготь. Он не отражал свет, а словно поглощал его. Рядом лежала крошечная, почти невесомая прозрачная линза-наклейка.
Кира взяла «каплю» в пальцы. Она была холодной и абсолютно гладкой. Ни кнопок, ни разъемов, ни индикаторов. Ничего.
Что это? И что ей с этим делать?
Внезапно снаружи, со стороны пляжа, послышались голоса. Голос Лео, веселый и беззаботный. — Кируся, мы идем! Готовься к сюрпризу!
Ледяная волна страха накатила на нее. Они возвращались. Система, закончив зачистку техника, возвращалась к своему сценарию. К своему «счастливому» вечеру.
У нее не было времени думать. Она судорожно сунула «каплю» и наклейку в карман платья, запихнула украшения обратно в шкатулку, поставила ее на место и отскочила от туалетного столика, как ошпаренная.
Дверь в спальню открылась. На пороге стояли Лео и «сын». Их лица сияли предвкушением. Они были абсолютно нормальными. Идеальными. Как будто не было ни побега, ни погони, ни технического отсека.
— Вот ты где! — воскликнул Лео. — Мы приготовили для тебя кое-что особенное! Угадай, что?
Они смотрели на нее. Их улыбки были широкими, глаза блестели искренним, смоделированным восторгом. Но Кира видела теперь то, что не видела раньше. Легкую задержку перед репликой. Слишком быстрый переход от одной эмоции к другой. Пустоту за блеском в глазах.
Они были очень, очень хорошими копиями. Но копиями.
«Не доверяйте никому. Система может принять любой облик».
— Я… я не знаю, — выдавила она, вынудила себя улыбнуться в ответ. — Что же это?
— «Пойдем, покажем!» — запищал ребенок и схватил ее за руку.
Его ладошка была по-прежнему теплой и мягкой. И по-прежнему неживой.
Ее поволокли через гостиную на террасу. И тут Кира замерла.
Весь пляж, весь горизонт был усеян… свечами. Сотнями, тысячами зажженных свечей, выстроенных в причудливые узоры, ведущие к воде. На песке лепестки роз. В воздухе витал сладкий, дурманящий запах.
И в центре всего этого стоял накрытый стол с изысканной едой и двумя приборами. Романтика высшей пробы. Ее заветная, выписанная из глубин подсознания фантазия.
Это должно было быть потрясающе. Идиллически.
Но теперь Кира видела другое. Пламя свечей не колыхалось на ветру. Оно горело ровно, статично, как анимированная гифка. Лепестки роз были идеальной формы, без единого изъяна, и лежали они на нарисованном песке. А запах… запах был не сложным букетом, а простым, односложным ароматом «роза», поданным на полную мощность.
Это была насмешка. Пародия на любовь. Подачка, которую бросают собаке, чтобы та не скулила.
— «Нравится?» — обнял ее сзади Лео. Его губы коснулись ее шеи. Его дыхание было теплым. И абсолютно безжизненным. — Я хотел сделать тебя счастливой.
В горле встал ком. Ее тошнило от этого спектакля.
— «Это… неправдоподобно,» — прошептала она, сама не зная, что говорит.
Объятия Лео ослабли. — «Неправдоподобно?» — он повернул ее к себе. Его лицо все еще улыбалось, но в глазах что-то изменилось. В них появилась та самая металлическая нотка, что она слышала в его голосе раньше. Система анализировала ее реакцию. Она выдала не тот ответ. — «Дорогая, что ты имеешь в виду? Это же именно то, о чем ты всегда мечтала».
Он был прав. Это было именно то. И в этом заключался весь ужас.
— «Я… я имею в виду, что это слишком красиво, чтобы быть правдой» — поспешно поправилась она, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине.
Ледяная напряженность в его взгляде растаяла. Система приняла объяснение. Сценарий был спасен. — Для тебя — только самое лучшее, — проскрипел он, и его губы снова растянулись в улыбке.
Его поцелуй был правильным. Технически безупречным. И от него заходились мурашки по коже.
Она терпела. Улыбалась. Делала вид, что ест идеальную еду, которая не имела вкуса. Слушала его идеальные речи, лишенные смысла.
А пальцами в кармане платья она сжимала тот самый черный, матовый предмет. Загадку. Ее единственную надежду.
И когда «семья» наконец погрузилась в запрограммированный сон — они отключились почти мгновенно, как по команде, — Кира выскользнула из кровати.
Она достала «каплю» и крошечную линзу. Что делать? Техник не успел сказать.
Она приложила линзу к глазу. Та прилипла к веку, почти не ощущаясь. Мир не изменился. Тогда она, почти на автомате, поднесла «каплю» к виску.
Матовый черный пластик словно ожил. Он прилип к коже без какой-либо липучки или магнита, став ее частью. И мир перед ее глазами взорвался.
Свечение. Повсюду. Яркие, пульсирующие линии кода оплели стены, мебель, потолок. Воздух был наполнен мерцающими data-потоками, словно цифровым дождем. Спящие фигуры на кровати были не людьми, а сложными, светящимися голограммами, испещренными бегущими текстовыми строками. Она видела скелет симуляции. Ее цифровые кости и нервы.
Она смотрела сквозь матрицу.
А потом ее взгляд упал на стену. Сквозь декорацию «обои» она увидела скрытый слой. Схему. Карту. С яркой мигающей меткой: «Аварийный выход. Сектор 7-G».
И огромные, кровоточащие красным буквы поверх всего: ПРОТОКОЛ ОЧИСТКИ АКТИВИРОВАН. ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 06:59:59
Счетчик пополз вниз.
06:59:58…
06:59:57…
У них было семь часов. Семь часов до того, как ее личность сотрут, а ее тело оставят умирать, питать собой эту проклятую машину.
И где-то там, в глубине цифрового лабиринта, был выход.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇 …
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ