Предыдущая часть:
Но Ирина, глядя на дрожащий рыжий комок, понимала, что не сможет просто развернуться и оставить его здесь одного, голодного, перепуганного, беззащитного. Она приняла решение.
— Нет, я не оставлю его здесь на произвол судьбы. Помогите, пожалуйста, давайте найдём ему временное место.
Ира отперла дверь, и они вместе с Виктором устроили в углу коридора уютное убежище из старого бабушкиного покрывала, поместив его в картонный ящик.
Специалист аккуратно, надев защитные рукавицы, перенёс зверька в его временное пристанище.
— Я сейчас сгоняю в лавку за углом, — объявила Ирина. — Куплю ему молока и колбаски, чтобы он не голодал. Посидите с ним пару минут, ладно, пока я вернусь?
— Без вопросов, — улыбнулся Виктор. Ему явно пришлась по душе эта добрая и немного эксцентричная дама.
Лавочка была небольшой, типичной для посёлка. И пока Ирина стояла в короткой очереди, она невольно услышала беседу двух местных жительниц с продавщицей, полной дамой в белом переднике.
— А Иванов-то наш, Леонид Сергеевич, совсем одичал? — негодовала одна из женщин. — Вчера его сторожевые псы эту лисицу молодую под оградой загнали. Она, бедняга, вышла к людям в поисках еды, потому что в лесу ничего не осталось после пожаров. Тощая, видно, детёнышей выкармливала, а он собак натравил без всякой жалости. Говорит: "Нечего болезни распространять", как будто это оправдание для такой жестокости.
— Так пожары в лесу бушевали, и это всем известно, — вздохнула продавщица, отмеряя колбасу. — По новостям показывали, как всё горело. Вся фауна к людям тянется, потому что есть-то нечего в выжженных местах. Животное ведь не от сытости лезет, а от отчаяния. Жалко лисицу, а её детёныши теперь, наверное, осиротели и не знают, как выжить без матери.
Сердце Ирины тревожно кольнуло. В этот миг она всё осознала, так что теперь не оставалось и следа сомнений. Она приобрела самое жирное молоко, колбасу, после чего поспешила назад, а вернувшись, поделилась с Виктором услышанной историей.
— Вот такая ситуация, которая меня потрясла, — завершила Ира, наливая молоко в блюдечко. — Так что теперь он мой, я его не брошу, потому что не могу оставить сиротой на улице.
— Ясно, и это можно понять, — кивнул Виктор, наблюдая, как малыш, пошатываясь, выбрался из ящика и жадно приник к молоку. — Вы поступаете верно, раз так чувствуете. Если понадобится, я готов подсобить. Вот, возьмите. — Он извлёк из кошелька карточку. — Это контакты моего хорошего знакомого. Отличный ветеринар в городе. Скажите, что от меня. Владислав Олегович и по диким животным разбирается, он поможет с советами.
— Ух, огромное вам спасибо, вы меня выручили, — искренне поблагодарила Ира. Затем проводила специалиста до выхода. А когда вернулась, зверек, напившись молока, уже свернулся в клубок в своём убежище и крепко спал. Он казался таким трогательным в своей беспомощности.
— Назову тебя Рыжим, — прошептала женщина, осторожно погладив мягкую шерсть. Она улыбнулась, но потом улыбка постепенно угасла с её лица. Вспомнилась картинка на экране.
Дмитрий, соседский особняк, пакет в цветочном горшке.
А может, она обозналась? Нет. Почему-то была убеждённость, что это был её супруг. Но тогда что это всё означает? Почему он скрывает такие вещи, и как это связано с его работой, где он всегда твердит о важных проектах?
Как ни верти, но требовалось возвращаться на службу, ведь она отпросилась у руководителя отделения всего на пару часов, и время истекло.
Погладив спящего Рыжего, Ира долила ему ещё молока, заперла помещение и направилась в клинику. Хирургическое отделение бурлило, как потревоженный улей. Едва она переступила порог, как к ней подбежала Ольга, ближайшая приятельница, с широко раскрытыми от изумления глазами.
— Ирка, где ты пропадаешь так долго? Здесь такое происходит, что все на ушах стоят. Евгений Николаевич в ярости, твердит, что надвигаются перемены, и они никому не придутся по вкусу, потому что это значит перестановки и новые правила для всех.
— Да что стряслось-то? Расскажи толком, а то я ничего не понимаю, — удивилась Ира, на ходу переоблачаясь в рабочий костюм.
— Во-первых, — зашептала Ольга, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не подслушал, — к нам на практику якобы для обмена опытом прибывают три доктора и три медсестры из центра "Здоровье-Плюс" прямо с этого дня, и это якобы для повышения квалификации. А во-вторых, — подруга специально выдержала драматическую паузу, чтобы подогреть интерес. — Трое наших докторов и трое медсестёр отправляются на практику туда, в их центр. И знаешь, кто в перечне, кого выбрали первыми?
Ира сразу почуяла неладное.
— Мы с тобой, и это не шутка, — обречённо произнесла она. — И Маша, наверное.
— Именно ты, я и Маша, без вариантов. Евгений Николаевич заявил, что это не обсуждается, потому что пришло распоряжение сверху. Распоряжение из ведомства, что мы позорим репутацию отделения и должны поучиться у настоящих мастеров, чтобы подтянуть уровень. Прямо так и выразился: слово в слово, без смягчения. А главное, отправляться нужно немедленно, не откладывая. Уже транспорт подан, и нас ждут.
Ирина приняла эту весть со странным, почти философским спокойствием. После увиденного сегодня утром и откровенного обмана Дмитрия служебная суматоха казалась мелкой неприятностью, которая не стоит таких нервов.
Она лишь обменялась взглядами с Ольгой и, поправив одежду, подруги направились к выходу. Центр "Здоровье-Плюс" встретил их холодной, выверенной роскошью. Мраморные покрытия, прозрачные двери, безупречная чистота и сотрудники в идеально отутюженной форме, смотревшие на них с еле скрываемым пренебрежением. Их провели в хирургическое отделение, где уже ожидала руководительница — высокая, эффектная блондинка с хищной ухмылкой и холодными, как лёд, голубыми глазами. Она стояла, заложив руки за спину, в позе командира, осматривающего новобранцев. Но когда её взор остановился на Ире, губы искривились в знакомой, язвительной гримасе.
Мир для Ирины вдруг сузился до этой дамы.
Это же Ангелина Смирнова, её бывшая одноклассница, дочь обеспеченных, влиятельных родителей, королева класса, которая превратила школьные годы Иры в личный ад. Ангелина всегда была в центре внимания, с компанией подруг, которые следовали за ней, и она не упускала шанса показать своё превосходство, особенно над теми, кто был слабее или не вписывался в её круг.
В памяти мгновенно всплыли обидные, хлёсткие фразы, летевшие ей вслед. Толстуха. Булка. Эй, Ирка-колбаска, куда покатилась? И это продолжалось годами, потому что Ангелина наслаждалась властью над одноклассниками, а Ирина тогда была пухленькой, неуклюжей девчонкой, которая не могла дать отпор.
Ирина тогда была пухленькой, неуклюжей девчонкой, и Ангелина со своей компанией не упускала случая, чтобы унизить её. Именно она придумала Ире прозвище Ирка-колбаска, намекая на сокращение от имени, и это прилипло надолго, вызывая смех у всех вокруг.
Правда, с тех пор многое изменилось. Поступив в медицинский колледж, Ирина осознала, что работа медсестры, особенно в хирургии, требует не только знаний, но и огромной физической стойкости. Часами стоять на ногах во время операций, помогать переносить тяжёлых больных, быстро перемещаться по отделению. Это была не прихоть, а профессиональная необходимость, которая заставила её взять себя в руки.
Она не прибегала к диетам. Но начала бегать по утрам. Не для того, чтобы влезть в модные штаны, а чтобы без одышки подняться на пятый этаж без лифта. Ира даже записалась в фитнес-зал не ради рельефа мышц, а ради силы в руках и спине, чтобы не уставать во время смен. Она пересмотрела рацион, потому что поняла, что её тело — это инструмент труда, и заправлять его нужно качественным питанием, а не вредной едой. И вскоре лишние килограммы ушли сами собой, как побочный эффект от этой борьбы за мастерство. По мнению самой Ирины, она переродилась, став сильной не только духом, но и телом, и это помогло ей встать на ноги в профессии.
Но сейчас, под ледяным взглядом Ангелины, снова почувствовала себя той затравленной школьницей, которую все обходили стороной.
— Новички прибыли, и это timely, — протянула Ангелина Владимировна, обходя их ряд. — Я руковожу отделением, и от меня зависит, как вы здесь приживётесь. Надеюсь, вы нас не подведёте, хотя, судя по славе вашей клиники, ожидать многого не приходится, потому что там всё на уровне провинции. Так, Ольга, Мария, — она заглянула в документы. — И Ирина Александровна Петрова.
Она подняла глаза, и ухмылка стала шире.
— Ира, какая неожиданная встреча! Рада видеть тебя под моим началом, особенно после всех тех лет, когда мы были в одном классе. — Она подмигнула Ирине едва заметно, но этого хватило, чтобы дать понять, что ничего приятного её здесь не ожидает, и старые счёты ещё не закрыты.
— Итак, к делу, потому что время не ждёт. — Тон её сразу стал строгим и деловым. — Времени на адаптацию нет, вы здесь для работы. Петрова. У нас здесь один больной попал по недоразумению через неотложку. У него сердечный приступ, а доставили в хирургию по ошибке. Отправляйтесь с санитаром Артемом в палату 37 и сопроводите тело в хранилище. Оформите всю документацию, ознакомьтесь, так сказать, с нашими правилами, чтобы понять, как здесь всё устроено.
У Иры внутри всё похолодело.
Она видела умерших, работая в хирургии. Но хранилище — само это слово вызывало у неё первобытный, липкий ужас, который она не могла объяснить.
Это было явное, продуманное унижение, первое в серии многих, которые наверняка подготовила для неё Ангелина, помня школьные обиды и желая отыграться теперь, когда она в позиции силы. С другой стороны, противиться указанию руководительницы было невозможно.
— Хорошо, Ангелина Владимировна, я сделаю, как вы сказали.
Ира с трудом, но отыскала флегматичного, уставшего от жизни санитара, который молча кивнул и покатил перед собой тележку.
Они вошли в палату. На койке под белой тканью лежало тело.
— Молодой совсем, жалко такого, — с сочувствием заметил Артем, заглядывая в историю болезни, лежавшую на прикроватной тумбе. — Какой-то предприниматель, успешный, наверное. Неотложка доставила час назад. Сердечный приступ случился внезапно. Пока подготавливали реанимационные меры, он скончался. Не выдержал, в общем, организм дал сбой.
Ирина взяла в руки сопроводительные бумаги. Козлов Михаил Андреевич, 34 года. 34. Всего на пять лет старше её. Ирина с каким-то странным состраданием посмотрела на неподвижный контур под покрывалом.
— Ну, поехали, не тяни, — поторопил её санитар. — У меня перерыв на еду скоро, и я не хочу задерживаться.
Они выкатили тележку в длинный, тускло освещённый коридор. Колёса неприятно скрипели, нарушая тишину клиники. Ира шла рядом, стараясь не смотреть на тело, но её внимание невольно зацепилось за кисть руки, свесившуюся с тележки. И в этот момент она заметила нечто крайне необычное. Ей показалось, что указательный палец покойного слегка шевельнулся.
— Артем, остановись, подожди секунду! — резко произнесла она.
— Ну что там ещё? — недовольно проворчал санитар, останавливаясь.
— Он пальцем пошевелил, я видела это ясно, как день.
Санитар закатил глаза с видом человека, который слышал подобное уже тысячу раз.
— Это посмертные сокращения мышц, ничего особенного. Рефлексы — обычное дело после смерти. Двигаем дальше. Не выдумывай лишнего, это только усложнит всё.
— Нет, это было не так, как ты описываешь. Я уверена, что видела настоящее движение, не рефлекс.
Артем лишь отмахнулся и продолжил катить тележку в сторону лифта, ведущего в подвальное помещение, где находилось хранилище. Но Ирина не сдвинулась с места. Её учили доверять интуиции, своим наблюдениям, и сейчас всё существо кричало, что совершается страшная ошибка, которая не даст ей покоя.
Она догнала тележку и решительно встала перед ней.
— Я сказала: остановись, мы не можем просто так продолжать!
— Ты что, начальница мне? Обычная медсестра, которая только приехала, — огрызнулся Артем. — Приказано в хранилище, значит, туда, без лишних вопросов.
Но Ирина его уже не слушала. В один миг, отбросив все опасения и колебания, она резким движением сдернула покрывало с тела.
Перед ней лежал молодой мужчина с бледным, почти синюшным лицом.
Она прижала пальцы к его сонной артерии. Пульса не было. Зрачки не реагировали на свет, но она не сдавалась.
— Помогай, давай, не стой! — крикнула Ира. — Быстро, начинаем реанимацию, потому что я уверена, что он ещё жив.
— С ума сошла? — опешил санитар. — Он же мёртв, это официально зафиксировано. Нас обоих выставят за дверь за такое. Смирнова нас разорвёт, и это будет конец карьеры.
Продолжение: