– Ни копейки в долг не дам, пусть твоя сестрица даром батрачит! – Фыркнула свекровь Анна Сергеевна, сверкнув глазами на Ольгу. – Презираю попрошаек, иждивенцев, всех этих клянчащих нытиков!
– Выходит, и я в ваших глазах – одна из них? – тихо спросила Ольга, чувствуя, как обида комом подступает к горлу. – Хорошо, вы правы. Больше не побеспокою.
– И нечего было начинать! Все равно бы не дала, – прошипела свекровь, плотно сжав тонкие губы в неприступную линию.
Десять лет назад, когда Ольга робко вошла в семью Андрея в статусе невесты, он сразу же поставил ее перед фактом, словно солдат перед суровым командиром: все семейные финансы сосредоточены в крепких руках Анны Сергеевны. Владелица процветающего фермерского хозяйства, она железной хваткой вела дела, и каждое ее решение было законом.
Трое взрослых детей ютились под крышей огромного дома, словно постояльцы в гостинице, едва пересекаясь друг с другом. Анна Сергеевна поднималась с первыми петухами и уносилась на ферму, погружаясь в кипучую работу на целый день. Но зарплаты, премии и любые другие денежные поступления неукоснительно стекались в ее бездонный кошелек, и никто не осмеливался перечить.
– Меня такая система не устраивает, – призналась мужу Ольга, когда тот попытался ее урезонить. – Я привыкла сама распоряжаться своими деньгами.
– Но мама же нам не чужая, Оль! – лебезил Андрей, пытаясь заглянуть ей в глаза. – И потом, она гениальный финансист, умеет превратить жалкие гроши в солидный капитал. У нас даже есть общий семейный фонд на черный день. Вдруг, не дай Бог, машина сломается, или срочная операция кому понадобится…
– Ну не знаю, – вздохнула Ольга, и в голосе ее сквозила неуверенность сироты. – Откуда мне знать, как правильно, когда родителей нет?
– Вот именно, поверь, мама нам только добра желает, – разливался соловьем Андрей, щедро сыпя обещаниями. – Просто попробуй. Здесь, у нас, жизнь – благодать. Всегда свое: мясо, творог, сметана, даже сыры домашние.
И Ольга, снедаемая сомнениями, все же согласилась на этот, как ей казалось, сомнительный эксперимент.
Поженились они с Андреем людьми зрелыми: ему было двадцать семь, ей – двадцать пять. А теперь, десять лет спустя, Ольга все чаще ловила себя на мысли о том, чего себя, возможно, лишила. Жизнь в доме свекрови, безусловно, была комфортна, но эта комфортабельная клетка была выстлана диктаторскими правилами Анны Сергеевны.
Например, Анна Сергеевна категорически не одобряла общения Ольги с ее родственниками.
Вообще, родителей своих Ольга почти не помнила – смерть унесла их слишком рано. В три года ее приютила сестра матери, Рита, у которой росла ровесница Оли – Алена. Девочек не разделяли, они были как сестры, не задумываясь, родные или двоюродные. А тетю Риту Оля давно уже звала мамой.
На свадьбу родственников пригласить разрешили. Алена сияла в роли подружки невесты, а Рита украдкой смахивала слезы, когда Ольгу выкупали из ее дома. Свадьба была пышной и веселой, словно яркий сон, а после нее свекровь внезапно позвала Ольгу на строгий тет-а-тет и властно потребовала:
– Я хорошо к тебе отношусь, но видеть этих… этих людей в моем доме больше не желаю.
– Каких именно? Там же было почти сто человек, – Ольга устало вздохнула. – Мой круг общения не вчера сложился, вы же понимаете. И с этими людьми мы с Андреем продолжим общаться.
– Воля твоя, – сердито пробурчала свекровь. – Но чужую родню в своем доме я терпеть не намерена. Мне с ними и за один стол садиться стыдно. Знала бы заранее – никаких гостей не было бы. Хотя, конечно, это не твоя вина.
– У вас с моими родственниками какие-то личные счеты? – мягко спросила Ольга.
– Да нет никаких счетов, просто неприятны они мне, – отрезала свекровь. – Не хочу вдаваться в подробности. Просто сделай, как я прошу.
Ольга лишь пожала плечами. Самодурство Анны Сергеевны казалось ей очередной причудой, но Андрей, как назло, считал мать непререкаемым авторитетом. Ольга решила пока не обострять ситуацию и перенесла встречи с родными за пределы свекровиного дома.
Но совсем без обострения не обошлось. Пять лет назад Ольга родила дочь Варю – преждевременно, с тяжелыми осложнениями. Ее выписали из больницы с настоятельной рекомендацией соблюдать строгий постельный режим. Поздравления она принимала полулежа и с нетерпением ждала приезда любимой сестры, наивно полагая, что в такой ситуации свекровь отменит свое нелепое правило.
Но не тут-то было. Алёна уже отправила Ольге весточку о своём скором прибытии, а затем словно растворилась в киберпространстве. Посёлок фермерши, словно неприступная крепость, охранялся строгими правилами: без хозяйского дозволения путь сюда был заказан.
К вечеру тревога в душе Ольги разрослась до размеров нестерпимого беспокойства. Прижимая к себе дочку, которую принесла на кормление свекровь, она не выдержала:
– Алёна не приезжала? Я места себе не нахожу.
– Как же, была, – усмехнулась Анна Сергеевна, в её глазах плясали недобрые огоньки. – Да только я её не пустила. Забыла, что у нас уговор?
– Но сейчас обстоятельства… исключительные! – возмутилась Ольга. – Я так ждала встречи с сестрой! Она ехала издалека, с подарками для малышки… Как вы могли быть такой бесчувственной, Анна Сергеевна? Что вам Алёна такого сделала?
– Да какая разница! – отрезала Анна Сергеевна, словно захлопнула дверь перед самым носом. – Нечего этой особе делать в моём доме! – Она резко передала Ольге дочь и добавила, понизив голос: – Смотри, не нервничай, а то молоко пропадет.
Ольга тяжко вздохнула, поклявшись себе выяснить, что скрывается за странным поведением свекрови. Но материнские хлопоты закружили её в вихре забот, и эта загадка на время стёрлась из памяти. Когда же она, наконец, вспомнила, расспросы Андрея ни к чему не привели. Всё бы ничего, но один декрет плавно перетёк в другой: Ольга родила сына.
Зависимость от свекрови превратилась в удушающую петлю. Денег у Ольги почти не осталось, тоненький ручеек ее заработка утекал в бездонный колодец «общего котла», хозяйкой которого была Анна Сергеевна. Свекровь не морила невестку голодом, но каждое приобретение, от молокоотсоса до кружевного белья, требовало унизительного отчета. Ольга чувствовала себя просителем у двери господского дома.
А потом разверзлись небеса, и грянула беда – любимой сестре Алене потребовалась срочная операция, которую можно было сделать быстро, но только за деньги.
Алена, врач-кардиолог, сама не раз вырывала людей из цепких лап смерти. Ее боготворили пациенты, уважало начальство. В начале карьеры был случай, когда пациентка пыталась всучить ей взятку, но Алена гордо отказалась. Теперь же помощь требовалась ей самой. Ольга, собрав в кулак остатки гордости, отбросив прочь сомнения, отправилась на поклон к свекрови.
– Анна Сергеевна, у моей сестры беда… Нужна срочная операция, мы собираем деньги. Пожалуйста, помогите хоть немного, дайте в долг, – взмолилась она.
– Нет, и даже не проси. Для твоей Алены я и ломаного гроша не дам, – отрезала свекровь, в ее глазах плясала злорадная усмешка. – Она же у нас врач, спасительница жизней. Пусть бесплатно лечится, в порядке общей очереди.
– Там счет идет на дни, каждый час на вес золота. А Алена, как человек чести, ни за что не сдвинет очередь «по блату», – с горечью выдохнула Ольга. – Да и бог с ней, с очередью! Ей ведь потом реабилитация понадобится, деньги на дорогу, на проживание… У нас такие операции не делают, придется в Москву ехать, – голос ее дрогнул.
– Знаешь, если у твоей сестры такое… что ж, видимо, естественный отбор в действии, – отрезала Анна Сергеевна, словно рубила шашкой.
Ольга, захлебываясь слезами, пулей вылетела из комнаты свекрови, поклявшись себе никогда больше не переступать порог ее циничного равнодушия. До самого вечера она перебирала в голове слова Анны Сергеевны, словно обломки разбитой надежды, а потом, приняв решение, дрожащими пальцами набрала номер приемной матери и начала собирать вещи. Андрей, застигнутый врасплох, в недоумении остановился в дверях:
– Что это ты задумала? Куда это ты среди ночи собралась? Оль, я понимаю, ты расстроена из-за Алены… Но куда-то ехать сейчас – это просто безумие! – в голосе его звучало возмущение. – И зачем тебе столько детских вещей? Ты что, собралась уехать надолго?
– Я просто больше не могу оставаться в доме твоей матери, – тихо, но твердо ответила Ольга. – Поэтому я забираю все.
– Ты уходишь? Но почему?! – в глазах Андрея плескалось отчаяние. – Из-за маминого отказа помочь? Да это же просто недоразумение…
– Для тебя – недоразумение, – с горечью вздохнула Ольга. – А я больше не собираюсь плясать под ее деспотичную дудку. Хочет играть в главу семейства – пусть играет дальше. Но теперь без нас. Раз у меня якобы нет сестры, то и удобных внуков под боком у бабушки тоже не будет. Дни для свиданий – по расписанию.
Андрей молча, с каким-то отупевшим видом, встал и поплелся в кладовку, откуда вытащил еще один видавший виды чемодан.
– Ты чего это? – настороженно спросила жена, наблюдая за его хлопотами. – Решил нам помочь? Не утруждайся, я и одна управлюсь. А ты, если хочешь, можешь и дальше плясать под мамину дудку.
– Вы – моя семья, – твердо отрезал Андрей, в его голосе звучала сталь. – И уйдем мы отсюда только вместе. И деньги для Алены я добуду, не сомневайся. Есть у меня старинные часы, фамильная реликвия, подарок от бабушки с дедом. Продадим их, добавим к вашим сбережениям, и хватит сестре на операцию. Можно и твои драгоценности заложить, все равно они – лишь память о прошлом, а здоровье Алены – бесценно.
В тот же вечер, собрав вещи в спешке и оставив позади удушающую атмосферу материнского дома, они уехали. В сердце Ольги росло теплое чувство благодарности к Андрею, за его решимость и поддержку.
Несколько дней они нашли приют у приемной матери Ольги. С первой же зарплаты Андрей снял небольшую, но уютную квартиру. Алена уже лежала в больнице, готовясь к операции, и Ольга, с болью отложив выяснение причин давней неприязни свекрови к сестре, сосредоточилась на ее выздоровлении. Продав фамильные часы и украшения, вырученные деньги они отдали на лечение.
Вскоре Алену отправили в Москву, где операция прошла успешно. Сестра быстро шла на поправку, вера в лучшее крепла с каждым днем. Ольга устроила сына в детский сад и вернулась на работу, выбрав гибридный график, чтобы уделять больше времени семье. Разумеется, эти перемены в планы свекрови никак не входили. Недовольство зрело в ней, как грозовая туча, готовая разразиться новым скандалом.
Когда же до неё дошла весть о продаже фамильных драгоценностей, подаренных Ольге в честь рождения детей и в день её свадьбы, гнев свекрови вспыхнул с новой силой. Анна Сергеевна восприняла это как личное оскорбление, о чём не преминула немедленно сообщить.
В один из дней, воспользовавшись предлогом встречи с внуками, Анна Сергеевна перешла в решительное наступление на сына и невестку.
– Что за балаган вы тут развели? – грозно вопросила она. – Немедленно возвращайтесь домой! Довольно этих детских игр в самостоятельность!
– Нам так лучше, мам, – спокойно ответил Андрей, говоря от имени всей семьи. – Оля немного поработает, подкопим, возьмем ипотеку, и будет у нас свое гнездышко. Когда-то ведь нужно начинать жить своей жизнью.
– С какой это стати?! – возмутилась Анна Сергеевна, брови её взлетели вверх. – Вы прекрасно жили по моим правилам, и твоих брата и сестру это до сих пор вполне устраивает! И тут вдруг Ольге взбрело в голову поиграть в независимость? Не смешите! Выставляете меня каким-то чудовищем!
– Послушайте, Анна Сергеевна, – мягко вступила в разговор Ольга. – При чем тут мои родственники?
– Слишком уж принципиальная твоя сестра! – прошипела Анна Сергеевна, бросая злобный взгляд. – Пусть теперь сама испьет до дна горькую чашу нашей медицины. Почувствует на своей шкуре все «прелести»!
– Вы говорите с такой желчью, словно Алена перешла вам дорогу, – вздохнула Ольга. – Но она кристальной души человек. Никогда не запятнала себя ни единой взяткой. К каждому пациенту относилась, как к родному. Не могу поверить, что она могла вас обидеть…
– Ну конечно, вся ваша семейка – ходячий образец добродетели, – скривила губы в усмешке свекровь. – А я десять лет назад из-за вашей Алены чуть копыта не отбросила!
– Да не было такого, мам! – взорвался Андрей. – У тебя нашли какую-то ерунду, которая вполне могла подождать. А ты раздула трагедию вселенского масштаба!
– Ну да, откуда тебе знать! – ядовито процедила Анна Сергеевна. – Эта святоша на весь белый свет меня опозорила, так что потом врачи шарахались от меня, как от чумной. Видите ли, у них там цеховая солидарность. Всего-то и делов – хотела дать ей на лапу, чтобы побыстрее на операцию попасть. А эта Алена закатила скандал, побежала к главврачу жаловаться! Принципиальная, видите ли, какая…
– Мама, но ты же на каждом перекрестке проповедуешь честность и справедливость для всех! – в голосе Андрея клокотало возмущение. – А выходит, сама готова переступить через собственные принципы?
– Эти принципы – для простолюдинов, для тех, кто считает копейки, – отрезала Анна Сергеевна. – У тех, кто держит в руках нити власти, свои законы. Или ты возомнил себя независимым? Наслаждаешься, пляшешь под дудку своей благоверной? Посмотрим, долго ли продлится эта идиллия. Скоро приползете обратно под мое крыло, прося об убежище.
– Не приползем, – процедил Андрей, лицо его побелело от ярости. – Я всегда считал тебя эталоном. Теперь же горько сожалею о собственной слепоте.
– Ну что ж, голубки, играйте в самостоятельность! – бросила Анна Сергеевна, развернулась на каблуках и, хлопнув дверью, оставила сына в смятении.
Свекровь была уверена, что их хватит ненадолго, но Ольга и Андрей, окрыленные мечтой о собственном гнезде, проявили несгибаемую волю. Затянув пояса, они взяли квартиру в ипотеку, и теперь, не жалея сил, трудились день и ночь, чтобы поскорее сбросить с себя долговое бремя.