– Больше ни копейки не увидите, – отрезал Олег, бросая на мать испепеляющий взгляд. – Алиментов на дочь и так хватает с лихвой! Пусть твоя Юлька сама крутится. Я не обязан плясать под их дудку. Закон есть закон, я его не нарушаю.
– Олег, пойми, дети – это бремя, особенно когда Аня взрослеет, – проговорила Валентина Петровна с горечью в голосе.
– Ты меня без отца вырастила, и ничего, – огрызнулся Олег. – Я, в отличие от некоторых, от своих детей не отказывался. Просто времени на них нет, понимаешь?
Сердце Валентины Петровны разрывалось от боли. Сын отдалился от дочери, словно меж ними выросла непроходимая стена. Уже три года он жил в новой семье, а Ане перечислял лишь жалкие гроши, обманув государство и урезав себе зарплату.
Он был уверен, что все его деньги Юля спустит на тряпки и косметику, поэтому и не спешил помогать дочери.
– Послушай, Олег, цены растут как на дрожжах, – умоляла его мать. – Ты же платишь сущие копейки!
– У меня тоже расходы не маленькие, – пробурчал Олег. – Машину нужно в порядок привести. А еще Алина заладила – хочу в Египет!
– А твоя дочь когда последний раз видела море? – с упреком спросила Валентина Петровна. – Ей для учебы ноутбук нужен. Юля говорила, что просила тебя о помощи. Аня ждет, надеется, что отец ей поможет.
– Еще чего, спонсора нашли! – фыркнул Олег, иронично скривив губы. – Может, еще на день рождения замахнуться? А он, между прочим, только через девять месяцев. Пусть повисит в листе ожидания.
– Олег, ну как тебе не стыдно? – в голосе Валентины Петровны сквозило горькое разочарование. – Это же твой ребенок просит, кровь твоя, а не чужой с улицы.
– Да чего мне стыдиться-то? – Олег уже не утруждал себя масками, раздражение прорвалось наружу. – Я, между прочим, как порядочный человек, оставил Юльке дочь и ипотеку в придачу. И от алиментов не прячусь, как некоторые герои. Пусть спасибо скажут, что хоть так. Без меня Юльке с ее фрилансом эту ипотеку век бы не видать.
Валентина Петровна лишь печально покачала головой. Неужели это тот мальчик, которого она растила с такой любовью? Неужели этот циничный мужчина – ее сын?
А Олег не видел в своем поведении ни капли предосудительного. В его мире, мире развевшихся мужчин, повторные браки стали нормой. Заботиться о детях от первых браков считалось чуть ли не дурным тоном. Некоторые приятели даже умудрялись прятаться от судебных приставов, словно крысы от кошки, и ловко пользовались чужими банковскими картами, чтобы не платить алименты.
Юля и правда преуспела на фрилансе. Она, словно умелая волшебница, вела несколько интернет-магазинов на маркетплейсах, превращая виртуальные прилавки в источники стабильного дохода. Началось это с декрета, когда очередь в детский сад казалась бесконечной, а потом затянуло, и она стала самозанятой. После развода Юля тащила эту ипотеку на своих плечах, обеспечивала себя и дочку всем необходимым. Алименты же, которые Олег с такой неохотой перечислял, она бережно хранила на отдельном счете, словно неприкосновенный запас на черный день.
Но в глазах Олега и его свиты Юлия даже этих скромных средств не заслуживала.
– Сама сбежала! – ядовито шипела Алина, новоиспеченная жена Олега. – Пусть теперь хлебает полной ложкой. Ишь чего удумала, денег требует! Не вздумай ей ничего давать.
– Ну, зачем нам лишняя головная боль? – ворковал Олег, стараясь умаслить супругу. – Сама понимаешь, перестану платить – как я тебя за границу повезу? Бывшая мигом накатает жалобу, и мне перекроют кислород. А так – и волки накормлены, и овцы целы. И так ей переводы кидаю раз в пару месяцев, а у нас с тобой расходов – непочатый край.
– Вот бы она себе кого-нибудь нашла, – мечтательно тянула Алина. – Чтобы этот новый папаша удочерил твою Аньку.
– Ты давай без фанатизма! – огрызнулся Олег. – Это все-таки моя дочь. Благодари, что бывшая не ставит вопрос о выходных Ани у нас.
Алина на этот раз промолчала, но подобные разговоры вспыхивали с завидной регулярностью. Алину жгло ревнивое пламя: ее не устраивало само наличие прошлого у Олега.
И, разумеется, она не считала себя виновницей их развода. Хотя Юля и подала на развод после того, как застала их в офисе, в объятиях друг друга. Наоборот, Алина видела в этом лишь торжество справедливости: Олег, наконец, стряхнул с себя оковы брака и увенчал ее пальчик заветным кольцом.
Валентина Петровна, словно хрупкий мостик, изо всех сил пыталась удержать ускользающие нити добрых отношений с бывшей невесткой. Но годы брали свое, и теперь она была всего лишь обычной пенсионеркой, бессильной помочь Юле и внучке звонкой монетой.
А тринадцатилетняя Аня, будто звездочка, неожиданно вспыхнула интересом к программированию. Старенький домашний компьютер, словно допотопный динозавр, не справлялся с ее растущими амбициями. Приходилось девочке выпрашивать у подруги ноутбук, чтобы воплотить свои идеи в код. Вместе они посещали кружок программистов, где Аня чувствовала себя как рыба в воде.
– Ума не приложу, как накопить Ане на собственный компьютер, – горестно вздыхала Юля, наливая чай в две чашки на кухне, пропахшей уютом и безысходностью. – Предлагают подработку, но там командировки. С кем я оставлю Анюту? У нее же школа, кружки… Каждый день – как белка в колесе.
– Попроси Олега пожить у тебя с дочкой временно, – робко предложила Валентина Петровна, надеясь на чудо.
– К его Алине она сама не поедет, – с грустью отозвалась Юля. – А сюда Олега и калачом не заманишь. Далеко ему до работы, да и вообще… За три года мы стали чужими. Олег с дочкой – как с другой планеты.
Валентина Петровна лишь печально покачала головой, ком в горле мешал вымолвить хоть слово.
Она чувствовала всем сердцем, как тяжело Юле. Но Олег, ослепленный обидой, считал, что, избавив бывшую жену от необходимости платить ипотеку (в которую он не вложил ни копейки), он оказал ей великую услугу. Ведь теперь он, обремененный новой семьей, вынужден снимать жилье, и эти дополнительные траты он ставил Юле в упрек. А бывшая невестка, не замечая ее молчаливой поддержки, продолжала изливать душу.
– И смех, и грех, ведь в прошлом году прибегал деньги занимать. И дала же, дура, вышло больше, чем он алиментов заплатил, – с горечью усмехнулась Юля.
– Ну зачем ты перед ним стелешься? – Валентина Петровна всплеснула руками, словно отгоняя дурной сон. – Олег и так поступил с вами хуже некуда.
– Сказал, ты в больнице, что-то срочное. Я и поверила, как последняя идиотка, обещался вернуть. Год прошел, а долг как камень на шее висит. А потом, – Юля обреченно вздохнула, – увидела его фотографии в соцсетях. На мои же кровные они с Алиной в Турцию слетали.
Внутри Валентины Петровны закипала праведная ярость. Поведение Олега переходило все границы, оскорбляя не только Юлю, но и маленькую внучку. Она знала, уговоры бесполезны. Олег давно плясал под дудку Алины, а та признавала только один фетиш – траты на себя, любимую.
Валентина Петровна решила прибегнуть к испытанному оружию – хитрости.
Неделю спустя она позвонила сыну прямо в разгар рабочего дня. Голос ее дрожал, срываясь на всхлипы. Она молила приехать немедленно, уверяя, что дело не терпит отлагательств.
– Мам, ну что за пожар среди бела дня? У меня совещание на носу! – Олег вихрем влетел в квартиру час спустя, запыхавшись от гнева и нетерпения. – Неужели все настолько критично, что не могло подождать до вечера? Что там стряслось? Кумир твоей юности откинул коньки? Муська сбежала в соседний двор, и мир рухнул?
— Хуже не бывает, Олеженька, — рухнула Валентина Петровна всем своим немалым весом на грудь сыну, едва не лишив его кислорода в медвежьих объятиях. — Сто пятьдесят тысяч, и немедленно! Вопрос жизни и смерти, понимаешь?
— Мам, что стряслось-то? — прохрипел Олег, пытаясь высвободиться. — Деньги, конечно, найдутся… Но это же наш с Алиной отпуск. Мы копили, и в следующем месяце уже планировали…
— Как вовремя у тебя заначка-то обнаружилась! — засияла Валентина Петровна, словно и не было только что трагедии. — Понимаешь, был грех… Засмотрелась я сериал, ну, бывает, забыла про ванну. Соседей как назло не было, и я затопила… два этажа. Один так, слегка, а вот под нами — настоящий Ниагарский водопад. Теперь требуют возмещения ущерба.
— Требуют? Это как? — с опаской поинтересовался Олег. — Вроде ж там хозяин — завсегдатай мест не столь отдаленных…
— Так он как раз на свободе, — мечтательно протянула Валентина Петровна. — И уже угрожает. Сама понимаешь, сынок, с такими лучше не связываться. Себе дороже выйдет.
— А у тебя самой-то что? — осторожно прощупывал почву Олег. — У всех же пенсионеров есть… "гробовые", на крайний случай. Неужели совсем ничего? Алина если узнает, что я наши отпускные снял, такой скандал будет…
– А если и нет у меня никаких накоплений, сынок, что, вы с женой меня, старую, в канаву выбросите? – Валентина Петровна прищурилась, будто целясь прямо в сердце сына. – Не думала, что ты способен на такую черную неблагодарность!
– Да что ты, мама, – забормотал Олег, пытаясь сгладить неловкость. – Конечно, похороним по-людски. На такое святое дело денег не пожалеем.
– Ах, вот как! Значит, ты уже и смерти моей втайне ждешь! – взвизгнула Валентина Петровна, словно ужаленная змея. – Как за потоп заплатить – денег жалеешь, а квартирку мою после смерти с Алинкой первыми делить прибежите, да? Ну так вот знай! Если на мать плевать, завтра же перепишу завещание на любимую внученьку! Сиди потом и локти кусай, дармоед, и так на квартплату который месяц ни копейки не даешь!
– Мама, ну что ты такое говоришь? У нас просто сейчас… временные трудности с финансами! – Олег побледнел, как полотно. – Конечно, я дам тебе денег, сколько потребуется.
– Твои трудности называются – жена-паразитка, – отрезала Валентина Петровна, торжествуя. – Не сидела бы твоя Алина на твоей шее, а работала, глядишь, и деньги бы нашлись. Но это, конечно, не для нашей царственной особы.
Почувствовав, что крючок заглочен, Валентина Петровна, не дав сыну опомниться, потребовала немедленно снять нужную сумму в банкомате. Сама, как цербер, проследовала за ним до самой двери банка. А потом, уже с деньгами в руках, вдруг разразилась слезами, умоляя хранить в тайне ее позорный провал с этим злосчастным потопом.
Олег с радостью ухватился за эту возможность – объяснения с Алиной после яростного материнского представления были последним, чего ему хотелось.
На следующий день Валентина Петровна, словно добрая фея, возникла на пороге у Юли.
– Вот, держи, Анюте на новый ноутбук и в счет тех долгов, что Олег когда-то у тебя брал, – проговорила она, протягивая деньги. Купюры шуршали, обещая новую жизнь для старенького гаджета. – Вам они сейчас точно пригодятся. И не стесняйся, они ведь не мои…
– А чьи же тогда? – искренне изумилась Юля. – Неужели сам бывший соизволил раскошелиться ради кровиночки? Да не поверю в это ни за что! Выкладывайте все как на духу! Даже любопытно, что за катаклизм заставил Олежека расстаться с такой суммой. Да еще и с такой солидной.
– Ну, пришлось немного прибегнуть к актерскому мастерству, – заговорщицки улыбнулась Валентина Петровна. – Не зря же я в молодости в самодеятельности блистала, могу и слезу пустить по первому требованию.
– Ну вы даете! – расхохоталась Юля. – Что ж, хоть со свекровью мне определенно повезло. Никуда не уходите, поедем вместе выбирать Анюте эту чудо-машину.
До вечера Валентина Петровна словно купалась в лучах невесткиного гостеприимства. Они водили внучку Аню в сверкающий огнями магазин электроники, словно в пещеру Али-Бабы, а после, устроившись в уютном гнездышке кафе торгового центра, делили на двоих радость и пирожные. Счастливая Аня обвивала бабушку тонкими ручонками, словно плющ, осыпая благодарностями. Юля, не таясь, поведала о происхождении внезапного богатства, а Валентина Петровна, с лукавой усмешкой, раскрыла детали своей авантюры. Хохот звенел под сводами торгового центра, Аня, захлебываясь от восторга, провозгласила бабушку своей личной героиней.
Вечером, у самого порога квартиры, Валентину Петровну подстерегал Олег, из лица которого словно искры летели. Он явно уже выудил правду об "потопе" и теперь жаждал сатисфакции.
– Деньги верни сейчас же! – прорычал он, словно раненый зверь. – Какого черта они тебе понадобились? Куда ты влезла, мать?
– Долги твои погасила, раз уж ты все никак не соберешься, – отрезала Валентина Петровна, глядя сыну прямо в глаза. – Или ты и Египет в этом году планировал повесить на Юлю, как Турцию в прошлом? Неужели тебе не стыдно обдирать собственного ребенка, отнимая у него крохи, которые удалось скопить его матери? Я думала, ты не настолько бесчувственный, Олег! А теперь вижу, что вырастила алчного, беспринципного монстра.
– Я хотел отдать… – пролепетал Олег, краска стыда густо залила его щеки. – Просто у Алины вечно какие-то потребности, расходы растут, как снежный ком.
– А у Юли, по-твоему, нет ни желаний, ни нужд? Она одна ипотеку тянет, дочь поднимает! – Валентина Петровна обрушилась на сына словно грозовая туча. – Еще раз услышу, что ты эти гроши алиментные задерживаешь, сама заставлю Юльку в суд подать! Пусть официально с зарплаты высчитывают. Ребенку своему кусок хлеба жалко, в долги влезаешь, а проведать дочь лишний раз – лень!
– Понял, мама, – пробормотал Олег, потупив взгляд. – Не ожидал от вас такой низости. У меня на эти деньги свои планы были. Теперь дома скандал будет, Алинка в ярость придет, что отпуск накрылся. И кто тут о других не думает? Забыли, наверное, что Юлька – всего лишь дочь, а я – родной, единственный сын!
– Вижу, до тебя так ничего и не дошло, – Валентина Петровна вздохнула, словно выпуская из груди многолетнюю печаль.
Олег пообещал матери, что еще раз взвесит все "за" и "против", но в глубине души уже плескалось непробиваемое равнодушие. Юля, не медля, подала на алименты, оставляя за Олегом лишь право на горькое сожаление. Валентина Петровна, с сердцем, обливающимся кровью за непутевого сына, переписала завещание на внучку, единственную отраду в этой мрачной истории. Мать теплила слабую надежду на его пробуждение, на проблеск разума, но о завещании предпочла умолчать, боясь окончательно подрезать крылья хотя бы мимолетному раскаянию.