Моё раннее утро в Артбухте Севастополя началось с особой тишины, нарушаемой лишь далеким грохотом самолёта и криками чаек. Сегодня важный день - церемония посвящения в питоны в Севастопольском Нахимовском военно-морском училище. Как выпускник ЛНВМУ 1982 года и писатель, я имею честь участвовать в этом событии приглашённым гостем.
Автобус петляет по севастопольским холмам. Местные жители спешат по делам, а я везу коробку со своими книгами - "Позывной Питон" и "Кильватерный след". Эти издания о Питонии, о братстве, которое насчитывает уже почти столетие. Слушайте рассказ о посвящении в питоны во время моей учебы в ЛНВМУ.
Я, нахимовец Седых, в этот весенний день 1981 года был «декабристом» — в чём-то проштрафился. Эту печальную участь со мной разделял Вадик Ваничкин, он нёс вахту — дежурство по роте. Мы с Вадиком сидели за одной партой. Родители его работали в Казахстане, неподалёку от Байконура, какая-то тысяча миль. Вадик в детстве часто наблюдал запуски ракет в космос. Но решил стать моряком, а не космонавтом. Плавать не умел — где там, в степях, этому учиться? Поэтому пошёл в моряки, чтоб бороздить океаны. Мама Вадика была заслуженным учителем, награждена орденом Ленина. Мне очень приятно иметь такого друга, отношения с которым не изменило время. Вадик каким был, таким и остался: творческая личность — пишет стихи, играет на гитаре.
Мы с Вадиком расположились в нашем 23-м классе на тёплом паркете, выложенном светлой ёлочкой. Лежали на полу в углу, почти под батареей, где было место Вовы Крестина, рядом с аквариумом, в котором обитал одинокий пучеглазый зверь, вернее, рыб. По идейным соображениям не торчали у окна, созерцая красивый мир, где девчонки гуляли в коротких юбочках, а на другой стороне Невы виднелся Летний сад, через знаменитую решётку которого просвечивал домик Петра. Наказание надо отбывать по-честному, поэтому я лежал на палубе, а Вадик — со мной, он же друг.
Вадик играл на гитаре, напевая мне «декабристскую»: «По тундре, по широкой по дороге!». Эта песня в исполнении Вадика в этот момент звучала очень душевно и своевременно.
Неожиданно и как-то весело в класс вошёл Лёша Вагин — Вагон. Он был настолько мокрый, что вода с него стекала. Бескозырку украшала какая-то зелень, возможно, тина. Точно, водоросли свисали клочьями! Мы с Вадиком не успели спросить: «Что случилось?» — и вслед за Вагоном зашли в класс Ильюша Лябчук — Ляпис — и Вадим Новиков. Такие же мокрые, хлюпали ботинками, источали из-под одежд своего хрупкого военно-морского туловища зелёную жижу. Такие же радостные, как Вагон!
Ляписа отличала лишь гордость за рога, торчащие из бескозырки! Пружины, которые должны были держать белоснежный чехол, нагло выпирали в разные стороны. Чехол был утрачен, как вскоре выяснилось, в боях за женские сердца.
Юные моряки катались на катамаранах в ЦПКиО.
Вадик Новиков заявил:
— Праздник без девушек — не праздник!
Приметив «симпотных русалок» на другом плавсредстве, питоны решительно пошли на абордаж. В то время ребята ещё не знали, что такое метацентр и остойчивость корабля. Поэтому перевернулись так же быстро, насколько решительной была их тяга к прекрасному полу, хорошо, что все выплыли. Но уже в новом качестве. Получилось, что в результате этого «крушения» «караси», оказавшись в воде, смыли чешую и вышли на берег уже «питонами».
Лёша Вагин в свойственной ему манере весело рассказал, что с ними случилось. Не менее впечатлило их возвращение на общественном транспорте: мокрые, рогатые, ехали в битком набитом трамвае. Люди их сторонились, и вокруг юных нахимовцев появилось кольцо неприкасаемых. Да и понятно, едет будущая элита ВМФ, всплывшая с морского дна, мокрая и в водорослях.
Ещё одним участником этого морского сражения был Вова Максименков — Макс. Он ушёл в спальный корпус переодеваться. По возвращении дополнил историю:
— После неудачного абордажа и удачного всплытия мы пришли на кольцо трамвая в ЦПКиО. Пока ждали, захотели пописать. Рядом стояла бочка с квасом, спрятались за неё. Начали было радоваться жизни. Но вдруг… бочка поехала… Её тащил за собой грузовик. Мы открылись для обзора толпе гражданского пассажиропотока на остановке. Хорошо, что отчаливание бочки происходило достаточно медленно, мы пытались извиваться питонским хвостом, прячась за уплывающим нашим укрытием, с писунами в руках. Видимо, кому-то из зрителей это напомнило фрагмент из «Лебединого озера».
Потом в ленинградской газете была статья, как юные нахимовцы исполняли в ЦПКиО танец маленьких лебедей.
Конечно, эти лебеди с питонскими хвостами тогда веселили нас с Вадиком Ваничкиным настолько же, насколько расстраивали — наша зависть была велика, мы не смогли так интересно отметить превращение в питонов!
~~~~~~~~~
Пока отключаюсь, с меня более подробный репортаж о Севастопольских питонских традициях и самом торжестве.
А вам — прекрасной последней субботы убегающего лета.
Ваш, крымчанин Борис Седых