ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА 👆
Глава 2. Трещина в раю.
Окурком жгло ладонь, как раскаленным угольком. Кира судорожно разжала пальцы. Серая пыльца табака прилипла к влажной коже. Он был настоящим. Грубым, вонючим, чуждым в этом мире лакированного совершенства.
— Мама, что это? — повторил вопрос ребенок. Его голосок был чистым колокольчиком, лишенным каких-либо настоящих детских интонаций — любопытства, брезгливости, удивления. Это был голос озвучки из дорогого мультфильма.
Кира инстинктивно сжала кулак, пряча улику. — Ничего, солнышко. Просто соринка.
Она заставила себя улыбнуться. Улыбнуться этому идеальному лицу, этим кукольным глазам, в которых не читалось ничего, кроме запрограммированной любви. Её сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках.
— Это не мой сын. Это симулятор. Манекен, вложенный в мою мечту.
Мысль была настолько чудовищной, что ее хватило бы, чтобы сойти с ума. Но адреналин, хлынувший в кровь, заточил восприятие до бритвенной остроты. Страх парализовал, но вместе с ним пришло и хрупкое, ясное бесстрашие того, кому нечего терять.
— Пойдем завтракать, — сказала она, и ее собственный голос прозвучал хрипло и неестественно.
Она взяла мальчика за руку. Ладошка была теплой и мягкой. Слишком теплой, как у только что заряженного гаджета. Она повела его внутрь виллы, на безупречно накрытый стол на террасе с видом на океан.
Лео уже сидел за столом, листая цифровую газету. Он улыбнулся ей той самой голливудской улыбкой, от которой у Киры теперь сводило желудок. — Спокойной ночи было, дорогая? — Идеальной, — выдавила она, садясь.
Еда была безупречной на вкус. Свежевыжатый сок, идеальные круассаны, фрукты, словно только что сошедшие с картинки. Но Киру тошнило от этой сладкой, обманчивой пресности. Она ковыряла вилкой в тарелке, краем глаза изучая обстановку.
Все было на своих местах. Безукоризненно. Симметрично. Картины на стенах висели под одним углом, вазы с цветами были расставлены с математической точностью. Даже волны на океане накатывали на берег с монотонной, неживой регулярностью. Как зацикленная видеозапись.
Рай оказался адом повторяющихся декораций.
Её взгляд упал на газету в руках у Лео. Он читал её, но его глаза не двигались по строчкам. Они были застывшими, сфокусированными в одной точке. Она пригляделась к заголовку. Там было написано что-то о новых достижениях в биоинженерии. Но буквы чуть-чуть плыли, будто текст был картинкой, наложенной на белую поверхность.
— Что новенького в мире? — спросила она, стараясь звучать непринужденно.
Лео медленно поднял на нее глаза. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то пустое, мертвое, как у рыбы на прилавке. — Все прекрасно, дорогая. Как всегда.
Он отложил газету и взял ее руку. Его прикосновение было правильным, но в нем не было ни электричества, ни тепла души. Это было прикосновение очень хорошо сделанного андроида.
— Сегодня мы можем поехать на яхте, если хочешь, — предложил он, и в его голосе прозвучала записанная заранее интонация восторга.
— Они не импровизируют. Они следуют сценарию. Моему сценарию.
Ей нужно было проверить. Нарушить паттерн.
— Нет, — резко сказала Кира, убирая руку. — Я не хочу на яхте. Я хочу… пойти в ту старую рыбацкую деревушку. Помнишь, мы проезжали ее в первый день?
Она выдумала это на ходу. В первый день они не проезжали никакую деревушку. Они летели на вертолете прямо сюда.
На лице Лео застыла улыбка. Длиной ровно в три секунды. Его глаза сфокусировались на ней с легким запозданием. — Рыбацкая деревушка? Но, дорогая, там же грязно и нет никакой инфраструктуры. Это небезопасно. Я запланировал для нас нечто более… романтичное.
Его ответ был идеально логичным. Идеально заботливым. И абсолютно запрограммированным. На отклонение от курса система отвечала мягким, но неумолимым сопротивлением.
— Я передумала, — настаивала Кира, вставая. Её руки дрожали. — Я хочу посмотреть на настоящую жизнь. Прямо сейчас.
Она сделала шаг к выходу. Лео не двинулся с места. Он просто смотрел на нее все той же застывшей улыбкой.
— Кира, пожалуйста, сядь. Твой кофе остынет.
В его голосе впервые появилась металлическая нотка. Не угроза, нет. Скорее… сбой в аудио-протоколе. Предупреждение.
В этот момент ее «сын» подошел и обнял ее за ноги. — Мамочка, не уходи! Давай лучше пойдем строить замок из песка!
Его объятия были такими же теплыми и мягкими, как и его ладошки. И такими же безжизненными.
Кира застыла. Её окружали. Не явной силой, а самой удушающей из возможных сил — силой идеальной, ненастоящей любви. Её же собственной мечтой, превратившейся в тюремщика.
Она отступила. Это было невыносимо. — «Хорошо», — прошептала она. — «Ладно. Замок из песка».
Улыбки сразу стали снова сияющими и искренними. Угроза миновала. Система вернулась в равновесие. Завтрак продолжился под невыносимо радостные рассказы Лео о планах на день.
Кира молча кивала, внутри нее все застыло и превратилось в лед. Она была в ловушке собственного разума. Или, что было еще страшнее, в ловушке кого-то другого, кто сшил для нее эту удобную, красивую реальность.
Она дождалась, пока «семья» уйдет на пляж, под предлогом головной боли оставшись в доме. Как только она осталась одна, ее охватила лихорадочная деятельность. Она обыскивала кухню. Все банки и упаковки были безымянными. Холодильник был полон еды, но на ней не было ни этикеток, ни сроков годности. Она рылась в шкафах. Вся одежда была ее размером, идеальной, без бирок, без логотипов.
Она искала изъян. Искала хоть одну деталь, которая кричала бы о подлинности, о несовершенстве реального мира.
И не находила ничего. Кроме того окурка.
Она побежала в спальню, к своему туалетному столику. Косметика, духи, украшения — все безупречно и анонимно. Она отчаянно дернула ящик. Там лежали какие-то бумаги — наброски ее «картин». Она сгребла их в кучу, и из-под пачки выскользнул один-единственный предмет и с легким стуком упал на пол.
Она замерла.
На идеально отполированном мраморном полу лежала шариковая ручка.
Самая обычная, дешевая, синяя шариковая ручка. С прозрачным корпусом, через который был виден стержень. И на этом корпусе, белыми буквами, было выдавлено название и логотип. «ВекМечта».
Сердце Киры пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Это была не случайность. Это был знак. Послание.
Она подняла ручку дрожащими пальцами. Она была легкой, пластмассовой, самой что ни на есть реальной. Кира потянула колпачок. Он снялся с характерным щелчком.
И тогда она увидела. Вместо стержня внутри ручки был свернут плотно плотно, почти в ниточку, крошечный клочок бумаги.
Охваченная странным спокойствием отчаяния, она вытащила его тонкими ногтями и развернула.
На бумаге, чуть больше почтовой марки, было напечатано:
ПРОСНИСЬ. ТЫ В ОПАСНОСТИ.
Бумага выпала из её пальцев. Воздух перестал поступать в легкие.
Это было послание не из мира. Оно было извне. Из той самой бежевой комнаты.
Кто-то пытался её спасти. Или… предупредить.
Она подбежала к окну. Идеальное море, идеальный песок, идеальная семья махала ей, строя идеальный замок.
И весь этот прекрасный, благоухающий ад сомкнулся вокруг нее, внезапно обретя четкие, невидимые стены.
Она была не путешественницей. Она была узником. И её тюремщики знали, что она начала догадываться об этом.
Оставалось только выяснить, что они станут делать с сбежавшей из клетки птицей, которая вдруг осознала, что ее перья — ненастоящие.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇 …
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ