Студент Владимир Кирьянов. 1975 год, Саблино
Владимир Кирьянов, выпускник географического факультета ЛГУ 1978 года
Еще в восьмом классе на уроке труда, стачивая напильником какую-то окалину с непонятной мне железяки, под отвратительный скрежет других напильников о железо, от которого бежали мурашки по спине и сводило скулы, я подумал:
— Надо обязательно поступить в какой-нибудь вуз и получить высшее образование, иначе я так и буду всю свою жизнь напильником обтачивать железяки или сколачивать табуретки. Тем более, что ни то, ни другое у меня хорошо не получалось. Табуретки разваливались от первого же прикосновения, а в сделанный моими руками скворечник птицы упорно не желали селиться. Правда, однажды скворец прилетел, и даже забрался внутрь, но вскоре вылез оттуда, посмотрел на меня с изумлением, покрутил своим крылышком у головы и улетел, чтобы больше не возвращаться.
Итак, цель была поставлена, и в десятом классе я приступил к поиску вуза, в котором интересно учиться, и чтобы там было поменьше физики, математики и черчения, которые я терпеть не мог. Особенно черчение, ибо провести на бумаге две параллельные линии — это для меня до сих пор задача почти невыполнимая. Наверное, я приверженец неэвклидовой геометрии, где утверждается, что рано или поздно две параллельные линии обязательно пересекутся.
Однажды мой приятель — машинист электрички — прокатил меня в своей кабине. Смотреть прямо перед собой — это со всем не то, что смотреть в боковое окно вагона, как все пассажиры. Убегающие под вагон рельсы притягивают и завораживают. Меня это зрелище поразило настолько, что я решил поступать в Институт железнодорожного транспорта, чтобы водить поезда с севера на юг и с запада на восток через всю нашу огромную страну. Даже съездил в этот институт на «день открытых дверей» и побывал в тренажерной кабине, где перед лобовым стеклом установлен экран и происходит имитация движения поезда, как тогда в электричке. Но, узнав, кого готовит институт, понял, что, скорее всего, водить поезда мне не придется, а придется, например, проектировать мосты и тоннели. И главное, что там будет много черчения и математики.
С учетом того, что в школе мне больше всего нравилась география, вариантов осталось только два — или Гидромет или Географический факультет Университета. Мысленно я уже представлял себя метеорологом на полярной станции, где-нибудь на Шпицбергене или Земле Франца-Иосифа, передающим метеосводки, которые с нетерпением ждут капитаны ледоколов, полярные летчики и геологи. А вокруг бродят белые медведи. Но на все это один мой умный приятель справедливо заметил: «Так и будешь всю жизнь сидеть в этой дыре и передавать каждые четыре часа эти сводки. Причем, жить будешь без телевизора, театров, музеев и прочих благ цивилизации, и общаться тебе, кроме белых медведей, будет не с кем. И не столько общаться с медведями, сколько спасаться от них».
Позднее я узнал, что это не совсем так, и что это замечательная профессия, но тогда он меня быстро отговорил. Оставался Географический факультет. Хотя я и любил географию, но географом представлял себя с трудом, поскольку, кроме профессии учителя географии в школе, понятия не имел, чем еще в жизни может заниматься географ. Вряд ли мне удастся путешествовать по миру, как это делал географ Паганель в знаменитом романе Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Но многообещающие названия кафедр: океанология, климатология, физическая география подсказывали будущие возможные специальности. Выбор был сделан, и я решил поступать на Географический факультет Ленинградского государственного университета.
С родителями я по этому поводу не советовался, поскольку им важнее был сам факт моего поступления в вуз. Впрочем, Университет им понравился уже тем, что первый факультет, а именно физический, уже был построен в 1971 году в Старом Петергофе, всего в пятнадцати минутах ходьбы быстрым шагом от моего дома, а до 1975 года туда же в Петергоф переехал и математико-механический факультет.
Старый Петергоф, Университет. Рисунок автора
Родители надеялись, что и географический факультет окажется там же, и мне будет очень близко туда добираться. Однако этого не случилось и географический факультет так в Петергоф и не переехал, а уже после того, как я его закончил, переместился из одной части города в другую, на Васильевский остров.
В те годы при поступлении учитывался также средний балл аттестата. У меня было 4,5. Неплохо, если учесть, что на факультет был большой конкурс — семь человек на место. К моменту поступления мне еще не исполнилось семнадцати, поскольку в школу я пошел рано, с шести лет. Следовательно, армия, в случае моего н поступления с первого раза, мне пока не грозила. Я имел еще один год в запасе. Документы были отданы в приемную комиссию, и оставалось совсем немногое – успешно сдать экзамены.
18 июля на наш домашний адрес пришла почтовая карточка, где мне сообщали, что решением приемной комиссии я допущен к вступительным экзаменам в Ленинградский университет, что вступительные экзамены начнутся 1 августа, а мой экзаменационный лист — № 17603.
Географический факультет. Рисунок автора
Первый экзамен. Математика
Математику я не любил. Точнее, геометрию любил, а алгебру – нет. Вид бесконечно длинных формул наводил на меня необъяснимый страх и жуткую зевоту. В то же время я знал, что на математике сразу отсеивается половина абитуриентов. Поэтому математику заваливать было никак нельзя.
Первый день августа выдался солнечным и теплым. Напихав в карманы шпаргалок, я поехал на свой первый в жизни вступительный экзамен. Ожидая, пока нас пригласят в аудиторию, я знакомлюсь с парнем, который нервно курит в стороне, ни с кем не общаясь. Оказалось, он приехал поступать из казахстанского города Ленинск. Это город, в котором жил персонал, обслуживавший знаменитый на всю страну космодром Байконур. Андрей, так звали парня, успевает мне рассказать, что видел многих космонавтов, что его дед, учитель географии, живет под Гатчиной в поселке Мариенбург, где остановился и он сам.
Впоследствии мы подружились и, несмотря на то, что Андрей уже много лет живет в США, мы до сих пор встречаемся, когда он периодически приезжает в Россию, и с удовольствием вспоминаем былое.
Наступило время экзамена, и мы большой толпой ввалились в аудиторию. На огромной доске были написаны задания: арифметическая задача, задание по алгебре, геометрии и еще дополнительное. Варианты были записаны на разных половинах доски. Мне достался один вариант, Андрею — другой. Задачу я решил быстро и без проблем, нас еще в школе натаскали на решение подобных задач. Задание по алгебре мне помог решить Андрей. Просто написал решение на листочке и незаметно подсунул его мне. Поскольку отведенное время экзамена уже заканчивалось, я решил не заморачиваться на дополнительном задании, а решить задачу по геометрии. И тут я допустил ошибку, которая чуть не стала роковой. Нечаянно переписал половину вопроса по геометрии с первого варианта на доске, а вторую — со второго (не моего). Когда я построил геометрическую фигуру по записанным условиям, то удивился, какая она получилась сложная. Еще бы, она нарисовалась как одно целое из двух фигур разных вариантов! Тогда я попытался решить задачу, применив все известные мне теоремы и правила углов. Решение было, по сути, неправильным, с одной стороны, поскольку не соответствовало первоначальному заданию, но все примененные в процессе доказательства и теоремы были правильными. Эту свою ошибку я заметил только тогда, когда на следующий день в главном здании университета были вывешены ответы на все задания. Я понял, что правильно решил только половину всех вопросов по математике и с ужасом стал ждать списков с отметками.
К сочинению, которое было следующим экзаменом, готовиться я не собирался, и, в ожидании списков сдавших экзамен, стал изучать возможности подачи документов в какой-нибудь другой вуз, пока еще не было поздно. Когда списки вывесили, я увидел против своей фамилии тройку и страшно обрадовался, что не вылетел после первого же экзамена, но в то же время огорчился, поскольку при таком конкурсе, чтобы поступить, все остальные экзамены нужно было сдать на пятерки.
Наблюдать, как абитуриенты, сгрудившись толпой, с надеждой в глазах изучают список допущенных к следующему экзамену, пытаясь поскорее увидеть там свою фамилию — зрелище не для слабонервных. Слезы отчаяния, вздохи разочарования, радостные крики и возгласы, отсутствующие взгляды увидевших «неуд» напротив своей фамилии, попытки пробиться поближе к спискам, чтобы убедиться, что у тебя стоит хорошая отметка — все здесь перемешивается и превращается в сплошной гул радости и отчаяния. Андрей тоже прошел этот экзамен, получив четверку. Следующими экзаменами были сочинение, история и география.
Окончание следует
Стоит прочитать: