Муж привел подружку в дом, а жене теперь прислуживать. Расскажи кому, не поверят... Сергей с Ириной сели за стол, как господа, а Марина стояла у стены, ждала, не понадобится ли что.
— Садись уже, чего стоишь как столб, — буркнул Сергей. — Или нет, иди лучше поешь на кухне. Мы тут... поговорить хотим.
Она ушла на кухню, села за маленький столик у окна, где обычно пила утренний чай в одиночестве. Из столовой доносился смех, звон бокалов. Сергей что-то рассказывал, про работу, наверное. Ирина восхищенно ахала.
Так прошло еще несколько дней. Каждый день было одно и то же, унижения, приказы, насмешки. А потом Марина услышала, как Сергей говорит:
— Знаешь, Ир, я давно такого не чувствовал. Я будто заново родился. А с Маринкой... Да что с ней, посмотри на нее. Серая мышь. Я с ней из жалости живу. Куда она денется в ее-то возрасте? Да и привык я, она готовит, убирает. Удобно.
Ложка выпала из рук Марины, упала на пол с тихим звоном. Из жалости... Удобно... Каждое слово больно ранило.
Она встала, подняла ложку, вымыла под краном.
А потом случилось это. Утром, когда Марина готовила завтрак, зазвонил телефон Сергея, который тот оставил на кухонном столе. На экране высветилось: «Виктор работа». Марина взяла трубку.
— Алло?
— Марина Петровна? — голос встревоженный. — Где Сергей Николаевич? Срочно нужен на заводе! Авария в цеху!
— Сергей! — Марина позвала из кухни. — Тебе с работы звонят срочно!
Послышались недовольные шаги. Сергей вошел на кухню, выхватил телефон из ее рук.
— Да! Что там у вас? — он слушал, и лицо его менялось. — Как это рухнула?! Я же вчера проверял! Сейчас буду!
Сергей бросил трубку на стол, выругался.
— Что случилось? — Марина спросила машинально.
— Не твое дело! — огрызнулся он и пошел к выходу, но обернулся в дверях. — Ира останется. Позаботься о ней. Чтоб все было как надо, поняла?
— Сбежал твой благоверный, — заметила она. — Что там у них стряслось?
— Авария какая-то, — Марина собирала тарелки.
— Аварии на производстве — это всегда неприятности, — Ирина зевнула. — Ладно, пойду телевизор посмотрю. А ты тут убери и мне чаю принеси с лимоном.
Следующие три дня были адом. Ирина командовала, как у себя дома, требовала то одно, то другое. Кофе оказался невкусным — переделать. И больше не готовить такую... гадость... Полотенце недостаточно мягкое, надо найти другое. Суп пересоленный, нужно сварить новый.
Марина молча выполняла все требования и копила злость внутри, как копила когда-то деньги. Сергей на завод уходил рано, возвращался поздно. Авария оказалась серьезной, пара человек оказалась в больнице, теперь его как начальника дергали комиссии, проверки.
А потом Марина проснулась от грохота. Было раннее утро. Она выскочила из кладовки и увидела, что Сергей стоит в коридоре, держась за стену. Он был бледный, губы синие.
— Что с тобой? — спросила Марина.
— Спина... — выдохнул он. — Словно ножом режет... Скорую вызови...
Марина вызвала. Пока ждали врачей, сгорбленный Сергей сидел на стуле в прихожей. На шум вышла заспанная Ирина в Маринином халате, единственном приличном, который та так и не надела, а подружка мужа его присвоила.
— Что за шум? — недовольно спросила она.
— Сергею плохо, — коротко ответила Марина.
Ирина подошла ближе, посмотрела на скорчившегося мужчину. На ее лице мелькнуло что-то похожее на брезгливость.
— И что с ним?
— Спина. Я скорую вызвала.
Врачи приехали быстро. Пожилая женщина осмотрела Сергея, померила давление.
— Похоже на радикулит, — заключила она. — Но нужно в больницу, обследование сделать.
Но в больнице выяснилось худшее. После рентгена и МРТ врач вышел к Марине в коридор с серьезным лицом.
— Вы жена пациента Сергея Николаевича?
— Да, я его жена.
— У вашего мужа травма позвоночника. Нужна операция.
Марина почувствовала, как похолодели руки.
— Операция? Это опасно?
— Да, риски есть. Но без нее ваш супруг может остаться инвалидом.
— А после операции?
Врач пожал плечами.
— Неизвестно. Либо восстановится полностью, либо подвижность будет ограничена.
Марина позвонила на завод, предупредить, что мужа не будет. А потом домой позвонила. Ирина взяла трубку после долгих гудков.
— Алло? — сказала она лениво.
— Это Марина. Сергея на операцию повезли, на позвоночнике.
Последовало молчание, потом вопрос:
— Это серьезно?
— Да. Сергей может остаться инвалидом.
Снова молчание, теперь длинное.
— Ясно. Спасибо, что предупредили, — сказала Ирина, после чего раздались короткие гудки.
***
Пока длилась операция, Марина сидела в коридоре, смотрела в одну точку. Она думала о странных вещах. О том, как они с Сергеем познакомились, это было на танцах в клубе при заводе. Как он за ней ухаживал первый год: цветы, кино, прогулки. Ей тогда казалось, что растаять готова от счастья...
Как сделал предложение, неуклюже, но искренне. Когда все это кончилось? Когда он перестал видеть в ней женщину?
— Марина Петровна?
Она подняла голову. Хирург стоял перед ней, снял шапочку.
— Операция прошла успешно. Но... — он помолчал. — Восстановление будет долгим. И неполным. Скорее всего, ваш муж ходить сможет только с поддержкой. Инвалидная коляска, потом костыли... Полного восстановления не будет.
Марина кивнула. Странно, но она не чувствовала ни жалости, ни злорадства, в душе было как-то пусто.
Сергея перевели в палату только к вечеру. Он был еще под наркозом. Марина сидела рядом, смотрела на его лицо, враз постаревшее. Где тот сильный мужчина, который называл ее прислугой?
Сергей очнулся ближе к ночи, поводил глазами, сфокусировал взгляд на Марине.
— Ты здесь...
— Здесь.
— Где... Где Ира?
Конечно, первый вопрос про подружку.
— Дома.
Сергей попытался повернуть голову, поморщился.
— Позвони ей, пусть приедет.
Марина набрала номер. Пошли гудки длинные, потом раздался механический голос: «Абонент недоступен». Она попробовала позвонить еще несколько раз, но результат был тот же.
— Не отвечает, — сказала она. — Телефон отключен.
Сергей закрыл глаза, что-то прошептал невнятно.
Утром Марина поехала домой переодеться, взять вещи для Сергея. Она повернула ключ в замке своим ключом. В доме было подозрительно тихо.
— Ирина? Вы дома? — позвала Марина.
В доме стояло полное молчание. Марина прошла в гостиную. На столе лежала записка: «Уехала. Не ищите».
И все, больше ничего. Марина поднялась в спальню. Шкаф открыт, вещей Ирины нет. Зато нет и Марининого праздничного платья, и золотых сережек, единственных, что остались от матери. И броши с камеями.
Марина села на кровать. Вот и все. Сергея бросила его пассия, а Марину заодно обокрала. А Сергей в больнице, неподвижный. И кто будет за ним ухаживать? Конечно, жена. Кто же еще.
Она вернулась в больницу с сумкой вещей. Сергей не спал, смотрел в потолок.
— Где Ира? — спросил он первым делом.
— Уехала.
— Как уехала? — он попытался приподняться, но не смог. — Куда?
— Не знаю, она записку оставила.
Марина протянула ему листок. Сергей прочитал, скомкал.
— Не может быть... Она же... — голос сорвался.
Сергей закрыл глаза, по щеке покатилась слеза. Марина смотрела на него без сочувствия. Плачет.... По той, которая бросила его при первой же трудности.
— Ноги... — прошептал он. — Я не чувствую ног. Я... Я боюсь... Это навсегда?
— Врач сказал, это временно. Потом чувствительность вернется.
— А ходить смогу?
Марина помолчала.
— С поддержкой сможешь. Инвалидная коляска сначала, потом, может, костыли.
Сергей всхлипнул. Потом посмотрел на нее с паникой в глазах.
— Марина... Ты же не бросишь меня? Кто за мной ухаживать будет?
Она смотрела на него долго, на этого жалкого, испуганного человека, который еще неделю назад называл ее прислугой.
— Куда я денусь, — медленно произнесла она. — Ты же сам говорил, куда я в моем возрасте пойду?
— Марина, я был не прав...
— Нет, — перебила она. — Ты был абсолютно прав. Я действительно никуда не денусь, буду за тобой ухаживать, готовить, убирать, мыть. Все как раньше. Только теперь жить будем по моим правилам.
***
Через месяц Сергея выписали домой. Он был в инвалидной коляске. Марина встречала его одна, никто из друзей не пришел.
Первым делом она продала его мотоцикл, чтобы были деньги на реабилитацию. Сергей кричал, умолял не делать этого. Но какие права у инвалида, который не может обойтись без помощи жены?
Потом Марина продала его коллекцию инструментов.
— Это же мое! — возмущался Сергей из коляски.
— Было твое, — спокойно ответила Марина, пересчитывая деньги. — Теперь это семейный бюджет. На твое лечение нужны деньги.
Она открыла счет в банке на свое имя. Положила туда все деньги, остатки своей заначки тоже. Сергей еще получал пенсию по инвалидности и ее тоже отдавал Марине.
Режим дня она установила железный. Подъем был теперь в удобное для нее время, никакого раннего пробуждения, на котором раньше настаивал муж. Завтрак состоял из овсяной каши, а не яичницы с беконом. Обед включал суп и второе, все простое. Ужин подавался после ее возвращения с работы.
— Я есть хочу! — кричал Сергей.
— Бутерброды в холодильнике. Ты способен до них добраться.
Телевизор Марина включала ему на два часа в день, а пульт забирала с собой.
— Это издевательство! — возмущался Сергей.
— Это забота о твоем здоровье. Врач сказал, много тебе вредно.
А потом Марина стала ходить в театр с соседкой Валей. Она покупала билеты, наряжалась в новое платье, красивое, дорогое. Сергей смотрел из коляски, как она собирается.
— Куда ты уходишь? — спросил он ревниво.
— В театр.
— Я буду один дома, что ли?
— Справишься. Бутерброды в холодильнике.
Вернулась Марина за полночь. Сергей не спал, сидел у окна в коляске. Она прошла мимо и даже не остановилась. Муж больше не вызывал в ней ничего, кроме жалости... Да и, пожалуй, легкой брезгливости.
— Спокойной ночи, Сергей, — сказала она и заперла за собой дверь спальни.
Той самой, откуда он ее когда-то выселил.
И Марина засыпала в ней спокойно, с легкой улыбкой на губах. Ей было хорошо оттого, что карма нагнала Сергея. Справедливость, она такая, всегда приходит. Надо только дождаться. Ситуация в рассказе - плод фантазии автора, но карма это по настоящему! 🔔 помочь автору оплатить психолога 👈🏼 (нажать синие буквы)