(рассказ основан на реальной истории)
— Что молчишь-то всё время? Или нечего сказать умного?
Валентина Петровна резко поставила чашку на блюдце, глядя на невестку с плохо скрываемым раздражением. За столом воцарилась тишина — только тикали часы из девяностых, висевшие на стене.
Лида опустила глаза в тарелку с недоеденным салатом. Её тонкие пальцы сжались на коленях так, что побелели костяшки.
— Мама, ну что ты, — беззаботно махнул рукой Алексей, отправляя в рот очередную ложку борща. — Лида просто устала на работе. Да, дорогая?
— Устала, — прошептала Лида, не поднимая головы.
— Во как, — ехидно подхватила Ирина, старшая сестра Алексея. — А мы тут, значит, не работаем? Я вон с утра до ночи в магазине стою, а всё равно нормально себя веду. За столом разговариваю.
— И я в салоне целый день на ногах, — добавила Оксана, поправляя ярко-розовую блузку. — Но когда в семье собираемся, стараюсь быть поприветливее. Это же элементарная вежливость.
Алексей хмыкнул и потянулся за хлебом:
— Ладно вам. Лида хорошая жена. Дома всё прибрано, ужин готов всегда.
— Ужин-то готов, — согласилась Валентина Петровна, но в её голосе не было одобрения. — Только хозяйка должна не только готовить уметь. Гостей принимать, беседу поддержать... А то что это получается — как мебель сидит.
Лида тихо всхлипнула. Алексей даже не заметил — увлечённо рассказывал матери о новом проекте на работе. А вот сёстры переглянулись и довольно улыбнулись.
— Лидочка, а ты как думаешь? — неожиданно обратилась к ней Оксана сладким голоском. — Вот Алёша говорит, что у них премию к новому году обещают, если проект успеют доделать. А ты как считаешь, он их получит?
Лида подняла голову, растерянно заморгала:
— Я... я думаю, Лёша хорошо работает...
— Думаешь? — Оксана изобразила удивление. — А разве ты не знаешь, как муж работает? Странно как-то...
— Оксанка, да брось ты, — отмахнулся Алексей, но без раздражения — скорее с мягким упрёком. — Лида на работе тоже не прохлаждается. У них сейчас аврал.
— Конечно, конечно, — кивнула Ирина, но в её тоне звучала издёвка. — У всех аврал. У всех работа. Только почему-то другие жёны и работают, и с семьёй мужа общаются нормально.
Лида резко встала, начала собирать посуду. Руки у неё дрожали.
— Посуду потом уберём, — сказала Валентина Петровна. — Садись. Чего вскочила как ошпаренная?
— Я... я помою сейчас, — пробормотала Лида.
— Слышишь, Лёша? — обратилась мать к сыну. — Даже простую просьбу выполнить не может. Сказали — сядь, так сядь. А то вечно что-то там моет, вытирает... Как будто у нас тут грязь какая. Или это она сбежать от нас хочет? Брезгует компанией нашей?
Алексей поднял голову от тарелки:
— Лида, мама права. Сядь, поговори с нами.
Лида медленно опустилась на стул. Слёзы подступили к горлу, но она изо всех сил сдерживалась.
— Вот и хорошо, — удовлетворённо произнесла Валентина Петровна. — А то что это за манеры такие — от стола вскакивать и убегать. В приличных семьях так не делают.
Остальная часть ужина прошла в тягостном молчании. Лида сидела, опустив голову, изредка кивая в ответ на прямые вопросы. Алексей весело беседовал с матерью и сёстрами, явно не замечая напряжения. А женщины то и дело посылали невестке многозначительные взгляды и позволяли себе мелкие колкости:
— Лида, а где ты такую кофточку взяла? Интересный фасон... под старину.
— Лидочка, передай соль. Что, не слышишь? Задумалась, наверное.
— А помнишь, Алёш, твоя бывшая девушка как хохотала? Весёлая была...
Когда они наконец собрались домой, Лида выглядела совсем измотанной. В лифте Алексей беззаботно спросил:
— Ну как, нормально посидели? Мама довольная была.
Лида посмотрела на мужа долгим взглядом. В её глазах стояли слёзы, но Алексей этого не заметил — изучал кнопки лифта.
— Да, — тихо ответила она. — Нормально.
***
Месяцы шли, а семейные встречи становились для Лиды настоящей пыткой. Валентина Петровна и её дочери словно соревновались в изобретательности, придумывая всё новые способы унизить невестку. Они никогда не переходили грань откровенной грубости — всё было завуалировано под заботу, шутки или простую бестактность.
— Лида, миленькая, а чего ты такая худенькая? Алёшу, небось, плохо кормишь, — говорила Валентина Петровна, подливая сыну третью порцию борща.
— Или болеешь чем? — подхватывала Ирина. — А то бледная какая-то. Может, к врачу сходить?
— У неё всегда такой цвет лица, — заступалась Оксана с ложной участливостью. — Не всем же быть румяными. Это тоже красота своя... особенная.
А Алексей только смеялся:
— Да какая она худая! Нормальная жена. Не мешок же с картошкой.
Лида пыталась говорить с мужем дома:
— Лёша, мне тяжело... Они меня не принимают. Я стараюсь, но...
— Да брось ты, — отмахивался он, не отрываясь от телевизора. — Характер у них такой. Привыкнешь. Семья есть семья.
— Но они говорят такие вещи... Ты не слышишь?
— Слышу. Ну и что? Пошутили немного. Не обращай внимания.
— Лёша, пожалуйста, скажи им что-нибудь... Попроси их...
Алексей раздражённо выключил звук:
— Лида, ты что, маленькая? Сама не можешь за себя постоять? Они же не съедят тебя. Обычные женщины, обычно разговаривают.
— Но я не могу с ними говорить! Я боюсь!
— Боишься? — Алексей повернулся к жене с недоумением. — Чего боишься-то? Мать моя, сёстры... Родные люди.
— Для тебя родные, — прошептала Лида, но муж уже включил звук обратно.
После одной особенно мучительной встречи, когда Ирина полчаса с наслаждением рассказывала о том, как её подруга "правильно" ведёт себя с свекровью, а Оксана утешительно похлопывала Лиду по плечу, приговаривая: "Ты не расстраивайся, научишься ещё", — Лида заперлась в ванной и плакала до тех пор, пока не охрипла.
Алексей стучал в дверь:
— Лида, что случилось? Выходи!
— Ничего, — сиплым голосом ответила она. — Сейчас выйду.
— Ты же понимаешь, что из-за каких-то глупостей расстраиваться глупо? Мало ли кто что сказал... Семья же.
Лида открыла дверь. Лицо у неё было красное, опухшее от слёз.
— Лёша, — сказала она тихо, но чётко. — Я больше не пойду к твоей матери.
— Как это не пойдёшь? — опешил Алексей. — У неё день рождения через неделю.
— Не пойду.
— Лида, ты с ума сошла? Это моя мать!
— Я знаю. И я не пойду.
Они поссорились впервые за два года брака. Алексей кричал, что она ведёт себя как избалованный ребёнок, что семью надо уважать, что его мать старается для неё изо всех сил. Лида молчала, только качала головой.
В итоге на день рождения он пошёл один, а вернулся мрачный и злой:
— Мать очень расстроилась. Думает, что ты её ненавидишь.
— Она права, — тихо сказала Лида.
Алексей посмотрел на жену так, словно увидел её впервые.
— Что с тобой происходит? Ты совсем другая стала.
— Это ты меня такой сделал, — ответила Лида и ушла в спальню.
***
Разговор о разводе случился через месяц после дня рождения свекрови. Алексей вернулся с работы и увидел, что Лида складывает вещи в сумку.
— Куда это ты собралась? — спросил он, думая, что жена решила съездить к родителям.
— Съезжаю, — коротко ответила Лида, не поднимая головы.
— Как съезжаешь? Куда?
— Сняла комнату. Документы на развод подам завтра.
Алексей опустился на кресло. В голове не укладывалось:
— Из-за чего? Из-за каких-то глупостей с мамой?
Лида выпрямилась, посмотрела на мужа:
— Не из-за глупостей. Из-за того, что ты позволяешь им меня унижать. Из-за того, что тебе наплевать на мои чувства.
— Да что ты придумываешь? Кто тебя унижает? Мама иногда резко говорит, ну так она всю жизнь такая!
— Лёша, они меня ненавидят. И ты это прекрасно видишь. Но тебе проще сделать вид, что ничего не происходит.
— Лида, ну подумай головой! Из-за каких-то женских разборок семью рушить?
— Это не женские разборки. Это травля. Каждую встречу, каждый раз. А ты не только не защищаешь меня — ты ещё и злишься, что я расстраиваюсь.
Алексей растерянно покачал головой:
— Я не понимаю... Мы же хорошо жили...
— Ты хорошо жил, — поправила Лида. — А я просто терпела.
Она застегнула сумку, взяла документы со стола.
— Лида, постой! Давай ещё раз всё обсудим. Может, я с мамой поговорю...
— Поздно, Лёша. Слишком поздно. Ты выбрал мать, а не меня.
Уже в дверях она обернулась:
— Знаешь, хорошо хоть, что ребёнка не родили.
Алексей почувствовал, как слова ударили его в грудь, словно кто-то заехал дверью по лицу. Он вскочил, но Лида уже закрывала за собой дверь.
— Лида! — крикнул он ей вслед. — Лида, вернись!
Но в ответ только эхо в подъезде.
***
Первые недели одиночества Алексей пребывал в растерянности и злости. Квартира казалась слишком большой и пустой. Он не мог понять, как из-за каких-то мелких семейных стычек можно было разрушить брак. Ведь его мать и сёстры — хорошие женщины. Просто у них характер резковатый, но они же не со зла.
— Ну и правильно, что ушла, — утешала его Ирина, принеся очередную кастрюлю с едой. — Не умела в семье жить. А ты найдёшь себе нормальную женщину.
— Да, — поддакивала Оксана. — Тихую-то хорошо брать, но когда совсем немая — это уже перебор.
— Мне её жаль, конечно, — вздыхала Валентина Петровна. — Но что поделаешь, если характер такой неуживчивый. Вроде тихая, а внутри-то, видать, злобная.
Алексей слушал и кивал, но внутри у него всё переворачивалось. Особенно, когда мать добавила:
— И слава богу, что детей нет. А то бы ещё мучились.
Тогда он впервые подумал о последних словах Лиды. "Хорошо хоть, что ребёнка не родили". Что она имела в виду? Что ребёнок был бы помехой для развода? Или что-то другое?
Месяца через три Алексей начал выпивать. Сначала понемногу — рюмку-другую перед сном, чтобы заснуть. Потом больше. Работа превратилась в мучение — он постоянно думал о Лиде, представлял, как она живёт одна в какой-то съёмной комнате.
— Может, позвонить ей? — спросил он как-то у Ирины.
— Ни в коем случае! — резко ответила сестра. — Что ты, как собачка, хвостом вилять будешь? Она ушла — её дело. Живи своей жизнью.
— Но я же её люблю...
— Любишь? А она тебя? Если б любила, не ушла бы из-за ерунды.
Алексей промолчал, но в душе что-то протестовало против этих слов.
К концу года он понял, что начинает спиваться всерьёз. На работе делали замечания, дома он мог сидеть с бутылкой до утра, глядя в окно и вспоминая, как Лида готовила ему завтрак, как тихо ходила по квартире, чтобы не мешать, когда он смотрел футбол.
— Всё, — сказал он себе однажды утром, глядя на своё опухшее лицо в зеркале. — Кончай.
Через неделю он был в кабинете у начальника, был сложный и долгий разговор, а через три недели уехал на вахту в Сибирь. Подальше от всех, от соблазнов, от воспоминаний. Работал как проклятый — по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, падал без сил, не думал ни о чём, кроме работы.
Вахта пролетела как один день.
***
Вернувшись в город, Алексей сразу попал под обстрел новостей от сестёр:
— А твоя-то бывшая с каким-то мужиком живёт теперь! — радостно сообщила Оксана, едва он переступил порог материнской квартиры. — Видели её на рынке — такая довольная была, под руку с каким-то типом ходила.
— Молодец она, — поддакивала Ирина. — Не стала убиваться. Быстро утешилась.
Алексея словно током ударило. В глазах потемнело, в ушах зазвенело.
— С каким мужиком? — хрипло спросил он.
— А мы откуда знаем? — пожала плечами Оксана. — Высокий такой, в очках. Интеллигентный вид. Небось, коллега какой-то.
— Видишь, — назидательно произнесла Валентина Петровна, — как быстро тебя забыла. Год не прошёл, а уже нового нашла. Вот тебе и тихая жена.
Алексей ничего не ответил. Попрощался и ушёл. Дома сел в кресло и сидел до утра, переваривая услышанное. Лида с другим мужчиной. Лида, которая была такой ранимой, такой верной... Неужели всё было ложью?
К утру он принял решение. Узнал через общих знакомых адрес её работы, потом проследил, где она живёт. Три дня ждал возле подъезда, но в последний момент уходил. И всё-таки решился.
Когда она показалась — худенькая, в старом пальто, с усталым лицом — он выскочил из-за угла:
— Лида! Подожди!
Она обернулась, и он увидел, как лицо её побледнело:
— Лёша? Что ты здесь делаешь?
— Поговорить хочу. Можно?
Лида колебалась, потом кивнула:
— Хорошо. Но недолго.
Поднявшись в её комнату, Алексей остолбенел. Комнатушка была крошечная — метров восемь, не больше. Узкий диван у стены, столик с электроплиткой в углу, крохотная раковина. И запах — знакомый, домашний запах, который он помнил с детства.
— Где он? — спросил Алексей, оглядываясь.
— Кто? — не поняла Лида.
— Твой... мужчина этот.
Лида посмотрела на него с недоумением:
— Какой мужчина, Лёша? Какой мужчина?
— Сестры видели тебя... с каким-то типом...
— А, — Лида грустно улыбнулась. — Это Михаил Сергеевич, коллега. Он мне помог продукты донести до дома. У меня спину прихватило.
Алексей почувствовал, как подгибаются ноги. Он опустился прямо на пол, закрыл лицо руками. Всё стало ясно сразу — и ложь сестёр, и их радостные лица, когда они "сообщали" ему новость. И то, как легко он в это поверил.
— Лёша, что с тобой? — встревожилась Лида, присев рядом. — Тебе плохо?
— Они лгали, — прошептал он. — Всё время лгали...
— Кто?
— Мама... сестры... Они тебя действительно ненавидели. А я... я думал, это ерунда, женские разборки...
Лида помолчала, потом тихо сказала:
— Знаешь, я их понимаю. Они боялись, что я тебя у них отберу. Мать всю жизнь была главной в твоей жизни, сёстры тоже привыкли, что ты их защитник, опора. А тут — жена. Им казалось, что я враг.
— А ты не такая?
— Нет, Лёша. Я просто хотела быть твоей женой. Настоящей женой, а не приложением к твоей семье.
Алексей поднял голову, посмотрел на неё. Лида была такая же тихая, такая же нежная, но в глазах её стояла усталость и какая-то взрослая грусть.
— Прости меня, — сказал он. — Я был слепой дурак.
— Знаю, — просто ответила она.
— Можно я останусь? — спросил он. — На диване... просто побыть рядом?
Лида колебалась, потом кивнула:
— Можно.
Они легли на узкий диванчик, и Алексей обнял жену — бывшую жену — очень осторожно, боясь, что она передумает и прогонит его. Но Лида не сопротивлялась. Просто лежала тихо, дышала ровно, и постепенно расслабилась в его объятиях.
— Я скучал, — прошептал Алексей ей в волосы.
— И я, — так же тихо ответила она.
***
— Хочешь чай? — спросила Лида утром, когда они проснулись на тесном диване.
— Хочу, — сказал Алексей и подумал, что давно не чувствовал себя таким спокойным.
Лида встала, включила электрочайник. Солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, освещая крохотную комнату. Здесь было тихо — никаких голосов, никаких советов, никого, кроме них двоих.
— Лида, — сказал он, — я больше не буду общаться с ними.
— Не надо так категорично, — ответила она, ставя на столик две чашки. — Это твоя семья.
— Нет, — твёрдо сказал Алексей. — Моя семья — это ты. А с ними я сделал выбор год назад. И выбрал неправильно.
Лида села рядом с ним на диван:
— А если они изменятся?
— Не изменятся. И я не хочу рисковать. Я уже потерял тебя один раз.
Они пили чай и говорили обо всём — о работе, о том году, что провели порознь, о планах. Лида рассказала, как тяжело ей было привыкать к одиночеству, как она плакала по ночам, но постепенно научилась жить одна.
— Знаешь, — сказала она, — мне здесь хорошо. Тихо. Никто не говорит, что я неправильная.
— Мне тоже хорошо, — признался Алексей. — Это самая счастливая ночь в моей жизни за последнее время.
— В этой комнатушке?
— Да. Потому что здесь только ты и я. И никого больше.
***
Через полгода они снова поженились. Тихо, в ЗАГСе, только вдвоём. Сняли небольшую квартиру, купили мебель, завели кота. Алексей держал слово — с матерью и сёстрами не общался. Несколько раз они пытались помириться, но он был непреклонен.
— Они же твоя кровь, — говорила Лида.
— Кровь — это ещё не семья, — отвечал муж. — Семья — это те, кто тебя любит и поддерживает. Кто пытается разрушить мои отношения с женой, не может быть моей семьёй
Когда родился сын, Валентина Петровна пришла к их дому, хотела увидеть внука. Алексей встретил её во дворе:
— Мама, не надо.
— Алёша, я же бабушка! — плакала она. — Внука хочу увидеть!
— Ты сама выбрала свой путь, — твёрдо сказал сын. — Когда издевалась над моей женой.
— Да мы же не издевались! Просто... характер у нас такой...
— Знаю. Поэтому и не хочу, чтобы мой сын рос, думая, что это нормально.
Валентина Петровна ушла, и больше не приходила.
— Не жалеешь? — спросила Лида вечером, качая сына на руках.
Алексей посмотрел на жену, на ребёнка, на их уютную квартиру, где было тихо и спокойно:
— Нет. Я помню ту комнатку, где мы тогда ночевали. Помнишь? Тесная, крохотная, а мне там было так хорошо...
— Помню, — улыбнулась Лида. — Мне тоже.
— Вот и сейчас так же. Тишина, покой, и только мы. Это и есть настоящее счастье.
Сын тихо сопел на руках у матери. За окном шумел город, где-то ссорились соседи, лаяли собаки. А в их доме было тихо — та самая тишина, которую Лида искала всю жизнь, и которую Алексей научился ценить слишком поздно. Но всё-таки научился.
И этого было достаточно.
Здесь пишут о том, что знакомо каждому — подпишитесь, если любите рассказы из жизни на основе реальных событий ПОДПИСАТЬСЯ ➡🗞