Часть первая. Приступ
Вечер выдался тяжёлым. Светлана Петровна снова металась в постели, хватая воздух ртом, как рыба на берегу. Её дочь Вера метнулась к тумбочке за лекарствами.
— Мам, мамочка, сейчас полегчает, — Вера вложила таблетку в дрожащие губы матери и поднесла стакан воды. — Глотай, вот так, молодец.
Светлана Петровна с трудом проглотила лекарство и откинулась на подушки. В свои сорок девять она выглядела на все шестьдесят — война выжгла из неё молодость, оставив только воспоминания да эту проклятую болезнь сердца.
— Верунь, — прошептала она, когда дыхание немного выровнялось. — Мне опять Павлик приснился.
Вера сжала материнскую руку покрепче. Опять. Каждый раз после приступа — одно и то же.
— Такой красавец стоит, улыбается. Говорит: «Мама, я женился, у меня двое сыновей». Двадцать шесть лет ему уже, Верочка. Двадцать шесть...
— Мам, ну не надо себя накручивать...
— А я ему говорю во сне: «Покажи спинку, покажи родинку!» А он смеётся: «Какая родинка, мам? Я же большой уже». А я плачу и говорю: «Та самая, что похожа на снежинку, на правом боку, у пояса. Я её целовала, когда купала тебя маленького».
Вера прикусила губу. Сколько раз она это слышала? Сотню? Тысячу? История про потерянного брата преследовала их семью двадцать три года.
— Мы его найдём, мам. Обязательно найдём.
— Найдём, — согласилась Светлана Петровна и закрыла глаза. — Он где-то есть, мой мальчик. Я чувствую...
Часть вторая. История потери
Когда мать заснула, Вера вышла на кухню и закурила — привычка, которую она тщательно скрывала от Светланы Петровны. В голове снова и снова прокручивалась мамина история.
Осень сорок второго. Эвакуация из Подмосковья. Отец на фронте, мать с двумя малышами на руках — трёхлетним Павликом и двухлетней Верой. Колонна грузовиков, забитых женщинами и детьми. И тот проклятый немецкий самолёт...
«Я держала вас обоих, — рассказывала мать. — Павлик кашлял, я повязала ему свой розовый шарф и дала папины часы — он их обожал, всё крутил, слушал, как тикают. А потом был взрыв...»
Грузовик перевернулся. Светлана Петровна очнулась одна — без детей, среди мёртвых тел и стонущих раненых. Веру она нашла быстро — девочка сидела под перевёрнутым грузовиком, испуганная, но невредимая. А Павлик... Павлик исчез.
До темноты искали. Всю ночь. Следующий день. В лесу, в поле, в ближайших деревнях. Безрезультатно.
После войны отец вернулся с тяжёлым ранением, и через несколько месяцев умер. А мама писала во все детские дома, в приюты, в розыск. Ничего.
— Чёрт, — Вера затушила сигарету. — Надо что-то делать.
Она работала архитектором, неплохо зарабатывала. И у неё был папин «Москвич» — старенький, но на ходу. Может, съездить туда? На то самое место? Вдруг что-то подскажет, где искать?
Часть третья. Дорога
Через неделю Вера взяла отгулы, соврала матери про командировку и выехала на рассвете в сторону Москвы. Мать когда-то показывала на карте — примерно там всё и случилось.
Свернула с главной дороги на грунтовку. Июль стоял сухой, пыльный. Машина подпрыгивала на ухабах, но Вера упрямо вела её вперёд.
— Где же это было? Где? — бормотала она, вглядываясь в обочины.
Никакого жилья. Никаких машин навстречу. Только лес по обеим сторонам да разбитая дорога.
К вечеру Вера уже собралась разворачиваться — бензин на исходе, да и страшновато стало. И тут...
Небо вдруг затянуло тучами — откуда они взялись в ясный день? Поднялся ветер, и Вера резко затормозила. На дороге стояла маленькая фигурка — ребёнок? Мальчик лет трёх в каком-то странном, старомодном пальтишке, с протянутой рукой...
Вера зажмурилась, тряхнула головой. Открыла глаза — солнце, как и было. А вместо ребёнка — покосившийся столбик с указателем: «Деревня Сосновка, 2 км».
— Господи, что это было? — Вера вытерла вспотевшие ладони о юбку. — Галлюцинация?
Горло пересохло. Термос с чаем она забыла дома. Решила — заеду в деревню, воды попрошу.
⏭️ Следующую часть истории читать здесь:
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или
копировании данного материала обязательно указание авторства и
размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное
использование публикации будет преследоваться в соответствии с
действующим законодательством.