– Ты получаешь больше меня, значит ты должна платить за всё в доме, – заключил муж после аудита зарплат.
Надежда замерла с ложкой борща на полпути ко рту. Обеденный стол был накрыт как обычно – скатерть в мелкий васильковый узор, любимые тарелки свекрови (подарок на новоселье), нарезанный черный хлеб на деревянной доске. Всё как всегда, но слова мужа будто перевернули привычный мир с ног на голову.
– Ты это серьёзно? – спросила она, опуская ложку в тарелку.
Алексей отодвинул от себя недоеденный борщ и достал из папки какие-то бумаги. На его лице застыло то самое выражение, которое Надежда всегда называла «главбухом на ревизии» – смесь упрямства и неоспоримой правоты.
– Смотри сама, – он разложил на столе распечатки. – Вот твоя зарплата за последние три месяца, вот моя. Ты получаешь на тридцать процентов больше. А мы до сих пор делим расходы пополам. Это несправедливо.
Надежда взглянула на листы. Действительно, с тех пор как её повысили до руководителя отдела в рекламном агентстве, её доход заметно вырос.
– Лёш, но я же не скрывала этого, – сказала она, пытаясь понять, откуда взялась эта странная претензия. – Мы же вместе радовались моему повышению. Помнишь, шампанское открывали?
– Помню, – кивнул он, поджав губы. – Но тогда речь не шла о том, что ты будешь получать почти на треть больше. И я считаю, что раз так, то и расходы должны распределяться соответственно.
Надежда отложила салфетку и внимательно посмотрела на мужа. За десять лет брака она хорошо изучила все оттенки его настроения. Сейчас в глазах Алексея читалась не только убеждённость в своей правоте, но и что-то ещё. Обида? Уязвлённое самолюбие?
– Лёш, я не понимаю, – осторожно начала она. – Мы же семья. Какая разница, кто сколько зарабатывает? Деньги общие.
– Нет, не общие, – возразил Алексей, постукивая пальцами по столу. – У тебя своя карта, у меня своя. Мы никогда не вели общий бюджет. И раньше это было нормально, потому что мы получали примерно одинаково. А теперь ты... – он запнулся, словно не решаясь произнести что-то вслух.
– Я – что? – тихо спросила Надежда.
– Ты стала основным кормильцем, – выдавил он наконец. – И мне это не нравится.
Вот оно что. Надежда вздохнула. Конечно, дело было не в деньгах как таковых. Дело было в уязвлённой мужской гордости.
– Лёш, но ведь это временно, – она попыталась взять его за руку, но он отдёрнул её. – Ты же знаешь, что в твоей компании сейчас сложный период. Пройдёт реорганизация, и всё наладится.
– А если не наладится? – резко спросил он. – Если меня вообще сократят? Что тогда?
– Тогда мы что-нибудь придумаем, – уверенно сказала Надежда. – Ты хороший специалист, без работы не останешься.
– Дело не в этом, – Алексей снова постучал по распечаткам. – Дело в справедливости. Если ты зарабатываешь больше, значит, и платить должна больше. Логично же?
Надежда почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Откуда вообще взялось это внезапное желание всё пересчитывать и делить?
– А как же всё остальное? – спросила она, стараясь говорить спокойно. – То, что я готовлю, убираю, стираю, глажу? Это тоже можно посчитать в рублях? Или это в нашем «семейном аудите» не учитывается?
Алексей поморщился, словно от зубной боли:
– Не передёргивай. Я тоже делаю домашние дела.
– Какие, Лёш? – Надежда почувствовала, что заводится, но уже не могла остановиться. – Выносишь мусор раз в два дня? Или имеешь в виду, что посуду в посудомойку сам складываешь?
– Вот видишь, – он поднял указательный палец, словно поймал её на чём-то. – Ты начинаешь считать. Значит, тебе тоже не всё равно, кто и сколько делает.
Надежда покачала головой:
– Я не считала, пока ты не начал этот нелепый аудит.
– Почему нелепый? – возмутился Алексей. – Это элементарная финансовая дисциплина. Между прочим, если бы ты так не транжирила на всякие безделушки для дома, у нас бы уже накопилось на новую машину.
Это был удар ниже пояса. «Безделушки» – красивые подушки для дивана, картины местных художников, винтажные подсвечники – были страстью Надежды. Она любила, чтобы дом выглядел уютным, живым. И никогда не тратила на это какие-то безумные суммы.
– Значит, создавать уют в доме – это транжирство? – она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – А твой новый велосипед за пятьдесят тысяч – это что?
– Это инвестиция в здоровье, – отрезал Алексей. – И вообще, не уводи разговор в сторону. Вернёмся к главному. Я предлагаю пересмотреть наши расходы. Ты будешь платить семьдесят процентов, я – тридцать. Это справедливо, учитывая наши доходы.
Надежда молча смотрела на человека напротив. Родное лицо, русые волосы с ранней сединой на висках, морщинки в уголках глаз – всё такое знакомое. Но сейчас он казался ей чужим. Неужели её муж, с которым они делили жизнь целое десятилетие, на самом деле вот такой мелочный счетовод?
– Хорошо, – наконец медленно произнесла она. – Давай считать. Только давай считать всё.
Она встала из-за стола, открыла кухонный ящик и достала блокнот с ручкой.
– Итак, – Надежда решительно нарисовала на листе таблицу с двумя колонками. – Что мы будем учитывать? Только деньги? Или время тоже?
– О чём ты? – нахмурился Алексей.
– О том, что если уж мы устраиваем аудит, то давай будем честными до конца, – Надежда чувствовала, как её обида превращается в холодную решимость. – Я трачу на готовку около двух часов в день. Это четырнадцать часов в неделю. Уборка – ещё часов пять в неделю. Стирка, глажка, поход за продуктами...
– Подожди-подожди, – перебил её Алексей. – Ты хочешь сказать, что я должен тебе платить за домашние дела?
– Нет, – покачала головой Надежда. – Я хочу сказать, что если мы начинаем считать вклад каждого в семью только деньгами, то мы неизбежно придём к тому, что будем считать и всё остальное. И это уже не семья, Лёш. Это какое-то... сожительство по расчёту.
Она смотрела, как меняется выражение его лица – от воинственного к растерянному.
– Я просто хотел справедливости, – пробормотал он наконец.
– Справедливости? – Надежда горько усмехнулась. – А справедливо ли, что когда я только начинала карьеру и получала гроши, ты ни разу не предложил пересмотреть расходы? Тогда тебя устраивало, что мы делим всё пополам, хотя твоя зарплата была в полтора раза больше моей.
Алексей молчал, уставившись в свою тарелку с остывшим борщом.
– И ещё кое-что, – продолжила Надежда, чувствуя, что её несёт, но не в силах остановиться. – Помнишь, как три года назад тебе предложили работу в Петербурге? С повышением и отличной зарплатой? А я отказалась от своей перспективной должности здесь, потому что мы решили, что твоя карьера важнее? А потом что-то не срослось, и мы остались. И мне пришлось начинать всё с нуля.
– Я помню, – тихо ответил Алексей. – Но я не просил тебя жертвовать карьерой.
– Не просил? – Надежда почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. – Ты сказал: «Либо мы едем вместе, либо я отказываюсь от предложения». Что это, если не просьба?
Повисла тяжёлая пауза. За окном проехала машина, громко играла музыка. В квартире этажом выше кто-то двигал мебель – по потолку поползли глухие звуки.
– Я не хотел, чтобы всё так вышло, – наконец произнёс Алексей. – Просто... мне сложно принять, что ты теперь зарабатываешь больше. Словно я не справляюсь, понимаешь?
– Не справляешься с чем? – мягко спросила Надежда, чувствуя, как её гнев постепенно утихает.
– С ролью... ну, знаешь... – он замялся, подбирая слова. – С ролью добытчика. Кормильца. Мужчины в доме.
Надежда вздохнула и села обратно за стол. Вот оно что. Всё эти таблицы и расчёты – просто способ скрыть страх и неуверенность.
– Лёш, – она всё-таки взяла его за руку, и на этот раз он не отстранился. – Твоя ценность для меня не измеряется деньгами. И никогда не измерялась. Я люблю тебя не за зарплату.
– Знаю, – он слабо улыбнулся. – Но понимаешь... Мой отец всегда говорил, что мужчина должен обеспечивать семью. А сейчас получается, что я...
– Что ты – обычный человек, который временно зарабатывает меньше своей жены, – закончила за него Надежда. – И в этом нет ничего страшного или постыдного. Мы команда, Лёш. Сегодня больше получаю я, завтра – ты. Какая разница?
Алексей помолчал, глядя на свои расчёты, потом вдруг смял листы и отбросил их в сторону.
– Дурак я, – сказал он, качая головой. – Устроил тут бухгалтерию... Прости.
Надежда почувствовала, как напряжение последних минут отпускает её.
– Знаешь, – сказала она после паузы, – а может, нам действительно стоит пересмотреть наш подход к финансам?
– В каком смысле? – насторожился Алексей.
– Может, нам стоит завести общий счёт? – предложила Надежда. – Складывать туда все наши доходы и оттуда же оплачивать все расходы. Без подсчёта, кто сколько внёс.
Алексей задумался:
– Но как же личные траты? Твои «безделушки», – он изобразил кавычки пальцами, но уже с улыбкой, – мои велосипедные прибамбасы?
– Можем договориться о сумме на личные расходы для каждого, – пожала плечами Надежда. – Одинаковой, кстати. Остальное – в общий котёл.
– А ты не боишься, что я буду транжирить твои кровно заработанные? – с иронией спросил Алексей.
– Наши кровно заработанные, – поправила его Надежда. – И нет, не боюсь. Я тебе доверяю. А ты мне?
Вместо ответа Алексей встал из-за стола, подошёл к Надежде и обнял её за плечи.
– Прости меня, – сказал он, уткнувшись ей в макушку. – Накрыло меня что-то. На работе всё валится из рук, начальник давит... А тут ещё эта премия твоя...
– Какая премия? – не поняла Надежда.
– Которую тебе вчера выплатили, – пояснил Алексей. – За успешный проект.
Надежда отстранилась и посмотрела ему в глаза:
– Лёш, а ты откуда знаешь про премию? Я ещё не говорила тебе.
Алексей смутился:
– Ты оставила телефон на столе, пришло уведомление из банка... Я случайно увидел.
– И решил устроить аудит, – догадалась Надежда.
– Ага, – виновато кивнул он. – Глупо, да?
– Очень, – согласилась она, но уже без обиды. – Ты бы просто спросил. Я собиралась рассказать за ужином и предложить поехать на эти деньги в Крым в сентябре. Помнишь, ты давно хотел?
Лицо Алексея просветлело:
– Правда? В Крым?
– Правда, – кивнула Надежда. – Но теперь я не уверена. Может, нам лучше потратить мою премию на семейного психолога? – она улыбнулась, давая понять, что шутит, но не совсем.
– Да ну тебя, – Алексей легонько щёлкнул её по носу. – Никаких психологов. Сами разберёмся. Просто я... я испугался, понимаешь? Что ты теперь главная, а я так, на подхвате.
Надежда покачала головой:
– Глупости какие. Мы равные, Лёш. Всегда были и будем. И дело не в зарплатах.
Он кивнул и вдруг хитро прищурился:
– Слушай, а давай и правда заведём общий счёт? Я даже название для него придумал – «Семья Волковых».
– Давай, – согласилась Надежда. – Только учти, что первой тратой из этого общего бюджета будет новый сервиз. А то мне эти тарелки свекрови уже вот где, – она провела ребром ладони по горлу.
– Эй, это же её подарок! – возмутился Алексей, но глаза его смеялись.
– Вот именно, – кивнула Надежда. – И каждый раз, когда я на них смотрю, я вспоминаю, как она сказала: «Дарю вам самое дорогое, что у меня есть». И я до сих пор гадаю – она имела в виду тарелки или тебя?
Алексей рассмеялся и снова обнял жену:
– Однозначно меня. Я же бесценный. В отличие от тебя – тебя теперь можно точно оценить. Тридцать процентов сверху к моей зарплате.
– Ах так! – Надежда шутливо стукнула его по плечу. – Тогда ты моешь посуду. Причём всю. И без права на апелляцию.
– Договорились, – кивнул Алексей и потянулся за своей тарелкой. – Только сначала доем. Борщ жалко, ты же старалась.
Надежда смотрела, как он с аппетитом доедает остывший борщ, и думала о том, как странно устроена семейная жизнь. Иногда самые обычные вещи – деньги, бытовые мелочи, случайно увиденное сообщение – могут вызвать настоящую бурю. А потом всё снова становится на свои места, и ты понимаешь, что самое главное – это не цифры в банковской выписке, а человек рядом, который пусть иногда и ошибается, но остаётся твоей главной ценностью.
Вечером, когда они лежали в постели, Алексей вдруг сказал:
– А всё-таки здорово, что ты так продвинулась по карьерной лестнице. Я горжусь тобой.
– Правда? – Надежда повернулась к нему.
– Правда, – серьёзно кивнул он. – И обещаю больше не устраивать дурацких аудитов. Но если ты вдруг станешь миллионершей...
– То что? – улыбнулась Надежда.
– То я уволюсь и стану домохозяином, – заявил Алексей. – Буду печь пироги и встречать тебя в фартуке. Только учти – за готовку буду брать процент от твоих доходов!
– Договорились, – засмеялась Надежда и погасила свет.
Самые популярные рассказы среди читателей: