"... Завклубшей работала пенсионерка Зоя Александровна. Она разрешала молодым людям грызть семечки прямо в клубе. Когда Ирина попросила её объяснить посетителям, что этого делать нельзя, завклубша поставила руки на свои пышные бёдра, сказав, нахмурив брови:
- Я на пенсии, и мне до лампочки, что здесь творится...."
Читайте : За всё судьбу благодарю
Если раньше Ирине казалось, что у неё вся жизнь впереди и что скоро её ждёт светлое будущее. Сейчас же свет для девушки померк. Мечты разбились, и ей уже было всё равно, что будет дальше. Её удел - находиться в деревне, смотреть за отцом и Анной Вячеславовной. Последнюю Иринка даже и бабушкой назвать не могла. Хорошо, что хоть мать отца сама потихоньку передвигалась и могла себя обслуживать. Но на улицу без посторонней помощи выйти не могла. Вот и приходилось Ирине, когда отца не было дома, выводить её, чтобы усадить на самодельную лавочку. Там и сидела Анна Вячеславовна, любуясь солнцем и слушая пение птиц, а Ирина тем временем возилась во дворе.
Директор школы, узнав, что хорошая ученица не будет поступать в институт ввиду семейных обстоятельств, предложил Ирине пойти работать пионервожатой. Пришла Ирина на разговор с Андреем Константиновичем с таким видом, что директор без лишних слов догадался: девушке дома отнюдь не сладко живётся.
- Может, тебе, Ирина, помощь нужна? Ты скажи, я поговорю с твоим отцом.
- Нет, всё хорошо у меня, то есть у нас, - поспешила ответить Ирина, представив, что будет, если Андрей Константинович поговорит с отцом. Тот Ирину со свету сживёт своими упрёками.
- Раз всё хорошо, тогда выслушай, что я хочу тебе предложить. Ты можешь работать пионервожатой в школе, а заочно поступишь в институт. После третьего курса начнёшь преподавать. Как тебе моё предложение? Если сразу не готова ответить, то обдумай всё хорошенько. Дня через два приходи, мы продолжим начатый разговор.
- Спасибо большое Вам, Андрей Константинович, - поблагодарила директора Ирина и пошла домой. Не сказать, что она мечтала об этой работе, но в мечтах уже представляла, как будет вести кружок рисования у малышей. Почему-то ей казалось, что директор обязательно поручит ей вести какой-нибудь кружок. И тогда она выберет рисование. Ирина даже улыбнулась, когда представила, как вместе с учениками начальных классов будет сидеть в просторном кабинете и творить...
С отцом о предложении директора Ирина собиралась поговорить вечером, но тот вернулся с работы в плохом настроении. Даже прикрикнул на мать, когда та тихо подошла к нему и спросила, что произошло.
- Какое тебе дело? - гаркнул Степан. - Ступай лучше на улицу и воздухом свежим дыши. Доктор сказал, что тебе это полезно! И не сунь свой нос туда, куда не надо!
Ирина, ничего не говоря, помогла Анне Вячеславовне выйти во двор. Девушка заметила, как бабушка смахнула краем платка слезу. Ещё год назад она бы не смолчала, а ответила бы сыну крепким словцом, ещё и подзатыльник могла бы отвесить, но сейчас её жизнь полностью зависела от него и от Иринки. Поэтому Анна Вячеславовна промолчала, глотая украдкой слёзы.
Поздно вечером, когда отец уже собирался отправиться спать, Иринка завела разговор о работе в школе, но отец не дал ей договорить.
- Я сегодня устал, как собака, забыл сказать тебе, что с председателем беседу вёл. Он согласен взять тебя уборщицей. Станешь контору убирать, библиотеку и клуб. Работа не слишком пыльная, а главное, что не нужно сидеть, как в школе, от звонка до звонка. Будешь, как у нас говорят, и дома, и замужем. Приберёшь контору - домой прибежишь. Посмотришь, всё ли здесь в порядке. Потом библиотеку пойдёшь убирать. По-другому никак нельзя. Сама понимаешь, что мать одну на целый день оставлять нельзя. Мало ли зацепится за порог или ещё что-то с ней случится. Я потом себя до конца жизни не прощу, да И Колька мне этого не забудет.
- Папа, но я не хочу уборщицей, - попробовала протестовать Ирина. - Попрошу Андрея Константиновича, чтобы разрешал мне приходить домой.
- Цыц! - стукнул кулаком по столу Степан. - Знаю я эту школу. Туда только попади - и о доме можешь забыть. Наш тракторист рассказывал, что жене его, твоей учительнице по математике, покоя нет. То одно будешь делать, то другое, то третье. В школе дела всегда найдутся. Уборщица - совсем другое дело. Порядок навела - и пошла спокойно домой. В общем всё уже решено.
Ирина спорить не стала. Просто вышла на улицу и уселась на ту же лавочку, где сегодня молча лила слёзы Анна Вячеславовна, и беззвучно заплакала сама. Смотрела на красивый закат, который когда-то пыталась запечатлеть на бумаги. Но сейчас ничто Иринку не радовало: ни густые краски надвигающейся летней ночи, ни аромат распустившейся липы. Чувствовала себя Ирина пленницей, вынужденной исполнять роль, придуманную отцом.
Когда Ирина пришла в свою комнату, первым делом достала альбом, где лежал её портрет. Посмотрела на него и улыбнулась точно так, как девушка с портрета, напоминающая ей о тех нескольких днях, которые она провела рядом с художником. Это придало ей силы, и она уснула спокойная и уверенная в том, что все трудности в её жизни временны...
... Поступила Ирина на заочное отделение техникума, где был недобор. Оказалось, что ей нужно было работать по специальности, чтобы поступить в институт. Она попыталась, конечно, попросить у председателя справку о том, что якобы работает счетоводом, но председатель объяснил, что это подсудное дело, липовые справки он никогда не выдавал и выдавать не будет. Учиться можно и в продовольственном техникуме, а не только в институте.
- Станешь специалистом по производству, потом сможешь устроиться на наш мясокомбинат. Поверь, что там не бедствуют, - усмехнулся председатель.
Такого же мнения был и Степан. Он намекнул дочке, что и колбаса, и сосиски будут всегда под рукой.
- Сама голодать никогда не будешь, и нам с бабушкой принесёшь провизии. В общем, мне затея с поступлением в техникум нравится, - с одобрением сказал Степан.
...Работа, как и говорил отец, оказалась не такой и сложной. Следить за чистотой и порядком Ирина была приучена с детства. Поэтому не ленилась лишний раз провести тряпкой по подоконнику, своевременно выносила мусор из конторы. Что касается библиотеки, то здесь и убирать было нечего. Людей, жаждущих читать, было не так много, а те, кто приходил в библиотеку, стояли возле библиотекаря. Она сама приносила книги по запросу читателей. Клуб был единственным местом, где после танцев Иринке приходилось тщательно подметать зал, а потом мыть его. Завклубшей работала пенсионерка Зоя Александровна. Она разрешала молодым людям грызть семечки прямо в клубе. Когда Ирина попросила её объяснить посетителям, что этого делать нельзя, завклубша поставила руки на свои пышные бёдра, сказав, нахмурив брови:
- Я на пенсии, и мне до лампочки, что здесь творится. Работа эта надоела. Я бы ушла давно, да некому здесь работать. Не хотят молодые кадры в глухомань ехать. В городе норовят работу найти. Вот и приходится мне, старухе, танцы для молодёжи проводить. Хотя я бы сама, по правде сказать, лучше в это время на диване лежала бы и фильм интересный по телевизору смотрела.
...Всё изменилась, когда поздней осенью из города приехал молодой парень. Прибыл он, чтобы теперь вместо Зои Александровны проводить танцы. Говорили, что парень только-только вернулся из армии. Он окончил культпросветучилище, а после службы приступил к работе в деревенском клубе. Звали молодого человека Владимиром. Был он светловолосым и невысоким, за словом в карман не лез, а ещё умел играть на гитаре и исполнял самые разные песни из репертуара известных артистов. Теперь в клубе первым делом был импровизированный концерт в его исполнении, а только потом начинались танцы.
В это же время из армии вернулся и Павел, сын Варвары. Степан ходил сам не свой, ожидая, что теперь скажет ему почтальонка. Он очень надеялся, что Павел не будет против их отношений с Варварой.