Александра Гаюн
Как и у абсолютного большинства читателей, моё знакомство с Марией Корелли началось со «Скорби Сатаны». Я очень подробно делилась мнением об этой книге ещё в июне. И с тех пор начала охоту за книгами Корелли, теперь у меня на полке стоит всё, что можно достать на великом и могучем. И мне захотелось включить ещё одну её книгу в свой летний список. Выбор пал на «Зиска. Загадка злого духа», да даже и не выбор, а обещание. Я обещала, что познакомлюсь с этим текстом и расскажу о нём. Тогда я вспомнила эту книгу в контексте разговора о проклятии фараона, сейчас могу сказать, что эта книга скорее явилась следствием восхищения Корелли экзотической для Англии культурой Египта. И это уважение к древней и богатой культуре позволило появиться на свет истории о чувстве, многократно воспетом и поруганном писателями и поэтами. Я говорю о ненависти. Ведь сама Мария Корелли прямым текстом говорит, что ненависть по силе своей равна любви. Давайте же посмотрим, что бывает, когда ненависть рождается из любви.
В текстах Марии Корелли читатель быстро начнет замечать общие черты, помимо магического реализма. Пожалуй, именно о них я и поговорю на примере романа «Зиска. Загадка злого духа», хотя мне эта история больше напоминает по своей структуре новеллу, чем роман. Может, книга пухловата для новеллы, но по многим критериям вполне подходит под это определение.
Так вот. Об общих чертах в текстах писательницы. Начнём с того, что Мария Корелли остро критикует современное ей общество в Англии. Приведу цитату из романа, чтобы не быть голословной, да и у вас появится наглядный пример того, о чем я говорю:
«Каирский сезон был в разгаре. Вездесущий англичанин и не менее вездесущий американец, уже позаботились насадить на этой песчаной земле, омываемой водами Нила, свои «общественные приличия», а теперь неустанно трудились над тем, чтобы низвести город, когда-то носивший славное имя Аль-Кахира – Победитель, - на дно такого прискорбного рабства, какому едва ли обрекал покоренные народы любой из древних завоевателей. Тяжкое иго современной моды легло на шею Аль-Кахира; необоримая, тираническая власть снобизма и вульгарности покорила Победителя. Возможно, смуглые дети пустыни готовы были идти на бой с завоевателями за свободу жить и умирать на своей никем не тронутой земле, но что могли они поделать против агентства Кука, обещавшего «путешествия по сходной цене», против вежливых улыбок, белых шлемов, солнечных очков и неистребимого запаха пота? Только остаться бесстрастными и почти безмолвными.»
Мария Корелли демонстрирует максимально потребительское и поверхностное отношение своих сограждан к чужой культуре:
«История ничем не впечатляет «путешественника по сходной цене»: смерив взглядом пирамиду, он цедит: «Ничего так, с размахом строили!», а непроницаемый лик Сфинкса он превращает в мишень для пустых бутылок из-под содовой – и, кажется, более всего жалеет о том, что гранит, из которого вытесано тело древнего чудовища, слишком твёрд и на нем не получится выцарапать собственное славное имя.»
Критически Корелли высказывается и по поводу общепринятых норм, котором каждый в высоком обществе должен соответствовать. Женщина должна быть выставлена на продажу на матримониальном рынке. Более того, женщина на таком рынке должна быть успешно куплена, а для этого ей следует быть благочестивой и принадлежать к знатному роду, хотя знатность может быть легко подменена богатством. Любое же отступление от общепринятых норм – форма социального самоубийства, ведь за благочестием каждого индивида свет будет следить с лупой.
Все эти обстоятельства безмерно возмущают Марию Корелли - она пишет «Зиска. Загадка злого духа», где высмеивает общепринятые нормы, которые только мешают человеку достичь истинного достоинства и справедливости.
Самым консервативным в книгах Корелли остается отношение к религии. При всем стремлении к мистицизму и написанию книг в жанре магического реализма, Мария Корелли в свои произведениях часто вставляет конфликт атеиста/агностика и человека веры. Угадайте, кто каждый раз оказывается прав в таком конфликте? Правильно, Бог.
Не могу обойти стороной специфическое отношение Марии Корелли к браку. С одной стороны в книге мы встречаем следующий текст:
«- Быть может, я и старомоден, - возразил доктор Дин, - но, несомненно, признаю святость брака – ради женщин. Если бы похоть мужчин не сдерживали какие-то барьеры, она не знала бы удержу и границ. Тогда я мог бы увести за собой женщину, которую любил: с моей стороны это потребовало бы лишь известной доли умелого убеждения, ибо муж её был пьяница и низкий человек…»
Остаться с пьяницей и низким человеком женщина должна по той простой причине, что это сохранит ей чистую и непорочную душу. С другой стороны, Мария Корелли в своих книгах озвучила ещё одну очень любопытную мысль:
«Я никогда не выйду замуж, потому что в этом нет никакой необходимости. У меня в доме живут три животных, которые вместе вполне составляют одного мужа: собака, которая рычит по утрам, попугай, который ругается целый день, и кот, который возвращается поздно вечером».
Сама писательница никогда не была замужем, что позволяет мне, пытливому читателю, сделать два любопытных вывода:
Во-первых, Мария Корелли свято верила в нерушимость брака перед Богом.
Во-вторых, Мария Корелли абсолютно не верила в брак.
Учитывая, что писательница предпочла остаться далеко за пределами уз брака, осмелюсь предположить, что она вполне могла разделять идею о том, что хорошее дело «браком» не назовут. Пусть этот лингвистический каламбур понятен только русскоязычному человеку.
Роман «Зиска. Загадка злого духа» посвящен двум основным темам: справедливости и древнему противостоянию Любви и Ненависти.
В данной книге идея справедливости неразрывно связана с воздаянием и отмщением, а магический реализм позволяет писательнице рассуждать не только в рамках законодательства или одной жизни:
«- Я хочу сказать – возмущенно продолжил доктор, - что грешник, который воображает, что его грехи никому неведомы, - глупец, обманывающий себя. Я хочу сказать: убийца, тайно отнявший жизнь у вопящей жертвы в каком-нибудь безлюдном месте и успешно скрывший своё преступление от того, что, именуем «справедливостью» мы, всё же не избежит Духовного Закона отмщения. Что бы вы ответили, <…> если бы я сказал вам: нередко случается, что душа убитого вновь посылается на землю в человеческом облике, дабы преследовать убийцу? Что за многими преступниками, не найденными полицией, часто следует некая особа, мужчина или женщина, что кажется им очень знакомой: ест с ними за одним столом, пьёт вино, жмёт руку, улыбается им в лицо, и преступник не ведает: сия особа - не что иное, как призрак загубленной им жертвы в человеческом обличье, посланный влачить его к заслуженному печальному концу? Что вы на это скажете?»
Справедливость у Марии Корелли неотвратима в самом прямом смысле этого слова, а такое возможно только при условии того, что во Вселенной есть некий высший Разум, руководящий всеми жизнями и событиями. Как мы видим, христианская вера писательницы дополняется её собственным представлением о справедливости. Её Бог хоть и всепрощающий, но он ещё не забыл своей ветхозаветной природы.
Вторая центральная тема романа – рассуждение о любви и ненависти. И начнем мы с любви, которой Мария Корелли посвятила великое множество страниц.
Здесь я приведу ещё три цитаты из романа, чтобы нам с вами было предметно понятно, что любовь у Марии Корелли очень четко подразделяется на два типа: любовь мужчины и любовь женщины.
О любви мужчины приведу две цитаты, выбирайте ту, которая вам больше понравится:
«Любовь должна быть дикой и необузданной: только это в силах спасти её от банальности. Она должна быть как летняя гроза: клубятся тяжелые тучи мыслей, сверкает молния желания, затем гром, потоки дождя – и финал: привычно-ласковое солнце улыбается с небес привычно-ласковому миру скучной, но всепоглощающей рутины и безопасных условностей, заставляя поверить, что недавно отгремевшей грозы не было вовсе»
Любовь мужчины у Марии Корелли синонимична страсти. Но писательница идёт в своих рассуждениях дальше, доводя эту мысль до абсурда:
«Живи я на заре цивилизации, когда каждый мужчина мог иметь столько женщин, сколько способен был обеспечить, я бы убивал из милосердия каждую свою возлюбленную, едва её краса начала бы увядать. Прекрасная женщина, погибшая во цвете нежной юности, - предмет поэтический: здесь есть о чём подумать, есть о чём сложить оду или надгробную песнь. А постаревшая женщина, пережившая все страсти, превратившаяся в оплывшую тушу или в мумию из кожи и костей – какая в ней поэзия?»
Сознавала ли Мария Корелли, что была феминисткой, хотя в «Скорби Сатаны» можно встретить возмущенные строки о подобных женщинах? Не могу ответить. Верила ли Мария Корелли в любовь? Безусловно, ведь в её книгах любовь имеет и совершенно другое лицо:
«Я любила! – прервала она его. – Любила как настоящая женщина – только однажды. Этого достаточно – не на одну, а на много жизней. Я любила; и доверчиво, без единого слова упрека отдалась мужчине, которому поклонялась моя душа. Разумеется, он меня предал: обычная история, старая как мир! Теперь я говорю об этом без малейшего укола боли. С тех пор я не любила более – я возненавидела, и живу теперь ради одного: мести!»
Любовь женщины у Марии Корелли жертвенная и бескорыстная, она, любовь, нечет угрозу самой женщине, которая способна отдать всю себя этому чувству. И именно из всепоглощающей любви женщины может родиться чувство, сопоставимое с ней по силе, - ненависть.
Противопоставление любви и ненависти – центральная тема повествования, к которой Мария Корелли подводит читателя плавно, задавая в финале книги всего один вопрос: несет ли любовь в себе исцеление, способное победить ненависть?
Уже дописывая обзор, я поняла, что ухитрилась не назвать ни одного имени героя. Честно признаюсь, хотела поправить, а потом поняла, что этого совершенно не нужно: основные идеи повествования Марии Корелли говорят сами за себя, им совершенно не нужны имена литературных персонажей, в чьи уста они вложены писательницей.