Александра Гаюн
Мария Корелли (1855-1924) - английская писательница, оставившая нам в наследство не только романы, проникнутые мистическими и религиозными мотивам, но и образ самого дьявола.
Кстати, Мария Корелли приложила руку к закреплению легенды о проклятии фараонов. Перу писательницы принадлежит известная фраза: "Самое жестокое наказание ждёт незваного гостя, вошедшего в гробницу". Возможно, это просто цитата из романа "Зиска. Загадка злого духа". Выясню и доложу. Символично то, что через две недели после публикации этого высказывания погиб лорд Карнарвон, который не только финансировал раскопки гробницы Тутанхамона, но и приобрел в свою коллекцию некоторые египетские древности. Таким нехитрым образом писательница стала тем, кто помог укрепиться легенде о проклятии фараона. Для писательницы, работающей в жанре мистики подобное могло сыграть только на руку. Хотя, книги Марии Корелли в XIX веке превосходили по тиражам и продажам работы мужчин, писавших с ней в одно время. Что интересно, критики высказывались о Марии Корелли в негативном ключе, но к этому мы ещё вернемся.
Мария Корелли возрождает сюжет Иоганна Гёте и Джона Мильтона, но её Сатана предстает в неожиданном амплуа.
I
Джеффри Темпест
"Гении цветут на чердаках и чахнут во дворцах"
(Лючио Риманец)
Действия романа разворачиваются в Лондоне XIX века. Молодой писатель Джеффри Темпест отчаянно пытается свести концы с концами, бегает от издателя к издателю, от редактора к редактору, пытаясь опубликовать свой роман, который искренне считает важным донести по читателя. Джеффри глубоко убеждён, что верит в идеи и ценности, оживающие на страницах его книги. Мы, читатели Марии Корелли, так и не познакомимся с текстом романа, но о судьбе книги будем знать достаточно много.
Остро нуждаясь в деньгах сегодня, Джеффри Темпест помнит своё безбедное прошлое, ведь он отпрыск знатной фамилии, поэтому тяготы бедности особенно сильно бьют по молодому и амбициозному, даже тщеславному, писателю.
Джеффри рассуждает о несправедливости литературного мира, где почти каждый писатель должен подрабатывать литературным критиком в какой-нибудь лондонской газете или журнале. А работа критика очень быстро истребляет в человеке любовь к ближнему. В каждом коллеге по писательскому ремеслу критики-авторы видят конкурента, а редакторы требуют острых статей. Так замыкается круг для Джеффри Темпеста, который не может найти выхода своему литературному дарованию.
Вычерпав все горести бедности и безвестности до дна, Джеффри Темпест получает три письма, которые переворачивают его жизнь. В мгновение ока он становится наследником баснословного состояния, получает поддержку известного мецената, находит самого верного друга.
С этого момента читатель проследит, как золото возведёт Джеффри Темпеста на литературный Олимп, где каждый критик будет петь ему оды. Увидим мы и метаморфозы литературного таланта писателя, который с собственной книгой в руках вдруг произнесет: "Книга была благороднее, чем её автор".
На протяжении всего романа мы будем наблюдать трансформацию личности Джеффри Темпеста, который со временем изменится до неузнаваемости.
II
Лючио Риманец
"Людские желания беспредельны; единственно, чего ни один из них, по-видимому, не хочет, насколько я заметил, это прервать со мною знакомство" (Лючио Риманец)
Верным другом, которого Джеффри Темпест обретает в первых же главах книги, становится Лючио Риманец. Благородный князь неземной красоты - земное воплощение Сатаны, ведущего собственную войну за души человеческие. (И нет, это не спойлер, посмотрите на название книги)
В любой истории о борьбе за душу человека, явление Сатаны сопровождается реакцией от внешнего мира, это может быть вой собаки, крик ворона, явление грома и молнии. У Марии Корелли проявлением такой реакции служит безымянный скрипач, который живет в соседней с Джеффри Темпестом комнате. Его проникновенная мелодия является фоном личных переживаний Джеффри. Роль скрипача читатель сможет в полной мере оценить лишь в тот момент, когда в повествовании появится Лючио Риманец:
«Последним, что я слышал, выходя на улицу с моим спутником, был скорбный, заунывный плач мелодии в миноре, похожий на прощальный клич, брошенный мне в след безвестным, незримым скрипачом»
Безусловно, Мария Корелли не является первым автором, обратившимся к образу Сатаны в своём творчестве. Писательница делает следующий за Джоном Мильтоном шаг в развитии этого образа.
Сатана Джона Милтона воплощает в себе идеи бунта, свободы воли, пагубной гордыни: он полон гнева на Бога и ненависти к людям:
«На эту ли юдоль сменили мы, - Архангел падший молвил, - НебесаИ свет небес на тьму? Да будет так!Он всемогущ, а мощь всегда права.Подальше от Него! Он выше насНе разумом, но силой; в остальномМы равные. Прощай, блаженный край!Привет тебе, зловещий мир! Привет,Геенна запредельная! ПримиХозяина, чей дух не устрашатНи время, ни пространство. Он в себеОбрел своё пространство. И создатьВ себе из Рая – Ад и Рай из АдаОн может. Где б я ни был, всё равноСобой останусь – в этом не слабейТого, кто громом первенство снискал.Здесь мы свободны. Здесь не создал ОнЗавидный край; Он не изгонит насИз этих мест. Здесь наша власть прочна,И мне сдаётся, даже в бездне власть – Достойная награда. Лучше быть Владыкой Ада, чем слугою Неба!»
Сатана Марии Корелли предстает перед читателем совершенно другим. Люцио Риманец не утратил ни своей неприязни к людям, ни стремления к свободе, но писательница добавляет образу Сатаны тонкую поэтичность. Ведя с Джеффри Темпестом праздные беседы, Лючио вдруг обронит слова, которые сегодня могли бы прозвучать из уст эко-активистов:
"Взгляните на полную сновидений тенистую красоту Вашего сада! Все цветы спят; деревья рады сбросить ношу безвкусных искусственных ламп, свисающих с ветвей; молодая луна склонила голову на краешек облака, словно на подушу, и погрузилась в сон на западе; всего лишь минуту назад ещё пел запоздалый соловей. Можно услышать, как пахнут розы на трельяже! Всё это дело рук природы, и как прекрасна и сладка она сейчас, без этих ярких огней и шума оркестра, пугавшего маленьких птиц в их пуховых гнёздах! Но общество не ценит прохладу заката и счастливое уединение - фальшивый блеск ему милее истинного света. Но хуже всего, что истинные ценности они пытается подменить ложными - а это приносит лишь несчастья"
Корелли раскрывает перед нами еще одну причину ненависти Сатаны к человечеству - неумение видеть истинную красоту, стремление наполнить совершенный мир Природы фальшивым блеском.
Лючио Риманец предстает перед нами и в образе классического дьявола, который походя способен выиграть душу человека в карты. Однако, Сатана Марии Корелли никогда не предложит вам того, чего бы вы сами не желали всей душой.
Лючио Риманец в на протяжении повествования не только развращает душу Джеффри Темпеста, но и предлагает ему альтернату, пусть и в откровенно саркастической манере:
"Ты мог бы помогать бедным, но ведь куда приятнее видеть их зависть, не так ли?"
Иногда Лючио позволяет себе уж совершенно очевидную провокацию:
«Мой совет покажется вам странным, Джеффри, но раз вы так желаете, я вам отвечу. Позвольте раскрыться своему благородству и идеализму, не жертвуйте чувством справедливости, потворствуя чьей-либо власти и влиянию… и попрощайтесь со мной! От меня вам нет пользы, я лишь потакаю вашим разнообразным прихотям и знакомлю вас с великими или ничтожными людьми, которых вы желаете заполучить в друзья ради собственной выгоды. Поверьте, для вас будет куда лучше, и в смертный час вы утешитесь, если отринете всю эту лживую, пошлую чушь и заодно – меня! Пусть высший свет кружится в водовороте собственной глупости, покажите королевскому двору его истинное место, докажите, что вся его напыщенность, чванство и блеск ничего не стоят в сравнении с благородством души честного человека, и как Христос сказал богатому властителю, «продай половину всего, что имеешь, и отдай бедным»»
Является ли «Скорбь Сатаны» назидательным романом? Конечно. Но каково осознавать, что моральным компасом главного героя пытается выступить Лючио Риманец? Мария Корелли описывает читателю мир, который так отчаянно нуждается в спасении, что руку помощи протягивает ему мрачный князь, озлобленный на человечество. Дьявол, в котором теплится надежда:
«Нравоучения пагубны для души, как в церкви, так и за её стенами; Каждый, кто обладает разумом, ненавидит, когда ему указывают, кем он может стать, а кем не станет».
III
Сибилла Элтон
«Все женщины одинаковы. Мало кому из них хватает нравственных сил, чтобы противиться искушению выйти замуж за богача» (Лючио Риманец)
Сибилла Элтон появляется в повествовании не как самостоятельный персонаж, а как любовный интерес Джеффри Темпеста. И здесь приведу цитату главного героя о женщинах, чтобы мы с вами одинаково понимали, что в глазах Джеффри является собой женщина:
«У женщины нет права выбирать. Она должна сочетаться браком при любой возможности, чтобы её обеспечивали. Мужчина всегда остается мужчиной – женщина лишь его придаток, и, не будучи красивой, она не может претендовать ни на его любовь, ни на его поддержку»
Мария Корелли открыто описывает брак в высшем обществе, как сделку, вкладывая в уста Сибиллы Элтон следующие слова:
«Таково было моё предназначение – стать собственностью богатого мужчины. Многие смотрели на меня, намереваясь купить, но не могли уплатить ту цену, что назначил отец. Прошу, не стоит так печалиться! Я говорю вам правду, это обычное явление – все незамужние женщины из высшего общества Англии выставлены на продажу, подобно черкешенкам на варварском рынке рабов.»
Пожалуй, Сибилла Элтон является воплощением одиночества, которое способен испытать человек, находясь в центре всеобщего внимания. Взгляды и расположение общества ей покупает красота и знатное происхождение. Именно через этого персонажа Мария Корелли раскроет человеческий пласт назидательного романа.
Сибилла Элтон называет себя истинным порождением своего времени. И воплощает в себе ценности современной ей культуры. Она мечется между возвышенными порывами души и материалистичным взглядом на вещи. Она вопиёт о своем желании быть спасенной от разрушительных идей и мыслей, что клубятся в её голове, но понимает, что этого спасения ей не дождаться.
Обладая огромным состоянием, Джеффри Темпест покупает себе жену, но его гложет неотступно простая мысль: «Бедняк, если завладеет любовью женщины, то знает, что эта любовь искренняя и лишена личного интереса».
Сибилла Элтон является, пожалуй, самым неоднозначным персонажем «Скорби Сатаны», ведь всё, что Мария Корелли расскажет о ней, мы услышим от самой мисс Элтон.
IV
Мэвис Клер
«Она живое доказательство моего поражения. Её книги, её вера, её душа – всё кричит, что Любовь сильнее Смерти, а Бог сильней меня»
(Лючио Риманец)
Мэвис Клер – третий ключевой персонаж повествования. Хрупкая писательница создает свои книги под взглядами Афины и Аполлона, воплощая в себе все сокровенные мечты Джеффри Темпеста. Мэвис снискала любовь публики, хотя вся сила авторитетной критики была обращена против молодой писательницы. Она не только не платила за издание своих книг, но и смогла безбедно жить, даже заниматься благотворительность, ведомая лишь силой своего слова.
Джеффри Темпест, гонимый ревностью к истинному успеху писательницы покупает её новый роман:
«Полностью готовый глумиться над книгой и выискивать в ней недостатки, как и большинство подобных мне мужчин, в основном потому, что написана она была рукой женщины, я уселся в уединенном уголке клубной библиотеки и принялся разрезать страницы, пробегая их глазами. Я прочел всего несколько строк, и в сердце моём родился тяжелый страх и беспокойство – пламя вероломной зависти медленно тлело в моем сознании. Какая сила наделила эту писательницу… эту женщину… большим даром, чем мой! Магия её пера заставила мысленно признать, пусть даже с гневом и стыдом, мою собственную ущербность! Ясность мысли, блистательность стиля, красота слога, непревзойденная легкость выражения и художественное мастерство – она владела всем этим, а мной внезапно овладел столь сильный гнев, что я швырнул книгу на пол, страшась продолжить чтение. Могучий, необоримый, неподкупный гений! Я был ещё не настолько ослеплён собственным самомнением, чтобы не распознать божественное пламя, сверкавшее на каждой из страниц, и то, что я был вынужден признать и отдать должное труду этой женщины, язвило и раздражало меня сверх всякой меры. Я считал, что женщины должны знать своё место, служа мужчине, быть его игрушкой – женой, матерью, нянькой, поварихой, штопать носки и рубахи, вести хозяйство, - по какому праву могли они вторгаться в царство искусств, срывая лавры с чела своих господ?»
В надрывном и возмущенном размышлении Джеффри Темпеста о литературном даровании Мэвис Клер раскрывается та цена, которую он уплатил за дружбу Лючио Риманца. Ведь с первой встречи с князем и до самого конца повествования Джеффри не напишет больше ни одной строки. А свобода и искренность, которые подвластны Мэвис Клер, лишь ещё больше разбередят его душу.
Мэвис Клер – моральный ориентир назидательного пласта повествования. Трудолюбивая, искренняя, отзывчивая, сострадательная душа, которая своим талантом и трудом проложила себе путь в сердца читателей, путь к славе, которой отчаянно искал Джеффри Темпест. Занимаясь любимым делом, посвящая себя музам, Мэвис Клер даже к критикам относится с юмором, давая голубям и совам имена, соответствующие изданиям, которые обрушивались на неё с разгромной критикой. Теперь же Мэвис Клер символически кормит своих гонителей пшеном. Точно так, как каждый её новый роман позволяет им заработать пару шиллингов на очередной разгромной статье о книге женщины.
Но Мэвис Клер волнует не только Джеффри Темпеста, но и Лючио Риманца. С грустью и отвращением князь предлагает Мэвис Клер свою поддержку и покровительство, а когда молодая писательница отказывается от его услуг, Риманец падает перед ней на колени и просит молиться за него.
«Я покончил с Мэвис Клер, а она со мной. Я не занимался с ней любовью – просто, ради забавы, я проверил её характер, и я нахожу его сильнее, чем думал. Бой окончен. Она никогда не последует за мной, и, боюсь, я никогда не пойду её путем»
В Мэвис Клер Люцио Риманец находит то, что Диоген искал днём с огнем в лицах людей. Князю явилось истинное человеческое благородство.
Вероятно, Мария Корелли поместила в Мэвис Клер частичку себя самой. Ведь, как и героиня книги, сама писательница была гонима критиками, а её роман, вопреки всем нападкам, стал одной из самых продаваемых книг викторианской Англии.
Обзор получился значительно больше, чем я предполагала. Роман «Скорбь Сатаны», имея мистический и религиозный нарратив, поднимает вопросы общечеловеческие, часть из которых я даже не озвучила в этом тексте, ведь нужно же мне заманить вас в книгу.