Телефон зазвонил, когда Марина пыталась успокоить рыдающего Артёма. Сын держал правую руку, на которой быстро наливался синяк — упал с турника, показывая друзьям новый трюк.
— Мама, у Артёма сильный ушиб. Срочно нужно три тысячи на обследование и лекарства, — сказала она, даже не поздоровавшись.
— Марина, не грузи меня постоянно! У самой проблемы — давление скачет третий день, врач ругается...
— Мам, ребёнку больно!
— Ну что ты сразу в панику! В детстве вы с Ольгой падали каждый день — ничего, выросли здоровыми. А вот твоя сестра вчера рыдала в трубку, говорит — совсем никому не нужна... Мы ей вчера машину купили, чтобы настроение поднять. Красивая такая, серебристая, она так обрадовалась!
Марина медленно отвела телефон от уха. В голове крутилась одна мысль: машину «для настроения» купили мгновенно, а на лечение внука денег нет.
— Мама, ты меня слышишь?
— Слышу, слышу. Ну займи у кого-нибудь, не маленькая же...
Гудки. Мать повесила трубку.
— Откуда деньги взяла? — спросил муж вечером, пересчитывая содержимое кошелька.
— У соседки заняла. С зарплаты отдадим.
Он хотел что-то сказать, но посмотрел на Артёма, который осторожно шевелил забинтованной рукой, и промолчал. Семейный бюджет трещал по швам, но сын важнее.
Через два дня пришло радостное сообщение от матери: «Доченька! Приглашаю на свой день рождения в субботу к пяти! Папа котлеты приготовит, Ольга торт из дорогой кондитерской привезёт! Приезжайте с детьми — давно не виделись!»
Ни единого слова о том, как Артём. Будто внук и не ушибся.
Родительский дом встретил знакомыми запахами — жареные котлеты и мамина туалетная вода «Красная Москва». Ольга уже восседала за праздничным столом в новой шёлковой блузке цвета айвори. Рядом с тарелкой лежали ключи от машины с золотистым брелоком в форме сердечка.
— О, семейство прибыло, — протянула она, не отрываясь от телефона. — Дети, марш в комнату, взрослые будут общаться.
— Артёмушка, как рука? — дедушка погладил внука по голове, но тут же повернулся к старшей дочери: — Оль, а покажи фотки с Турции!
— Марина, ты представить не можешь! — всплеснула руками Анна Петровна. — Оленька в таких местах была — пятизвёздочные отели, рестораны с морепродуктами! Расскажи про тот с лобстерами!
Ольга оживилась и развернула телефон к родителям. Они наклонились к экрану, восхищённо ахая и задавая вопросы. Марина сидела с Артёмом на коленях, наблюдая за этим спектаклем.
— А мы в прошлом месяце еле с ипотекой справились, — тихо вставила она. — После больницы вообще денег не осталось...
— Марина, не порти настроение грустными темами, — поморщилась мать. — День рождения всё-таки! Лучше Оленьке помоги — ей же ремонт доделать нужно.
— Да, обои в спальне поклеить, — кивнула Ольга, наконец подняв глаза на сестру. — В субботу приедешь, за два-три часа управишься. У тебя же руки откуда надо растут.
— У меня двое детей и работа...
— Ну и что? — пожала плечами Ольга. — Подумаешь, пару часов поработать. Хотя понимаю — когда живёшь как обычная свиноматка, каждая минута на счету.
Слово упало в тишину, как камень в воду. Артём поднял голову и испуганно посмотрел на маму. Четырёхлетняя Кира крепче обхватила мамину ногу.
— Оля, ну зачем ты... — растерянно начала Анна Петровна.
— А что я такого сказала? — невинно улыбнулась старшая сестра. — Двое детей уже есть, третьего небось планируете? Это же естественный процесс размножения.
Марина встала так резко, что чашка с чаем звякнула о блюдце.
— Дети, одевайтесь. Мы уходим.
— Марина, да куда же ты! — испуганно поднялась мать. — Торт ещё даже не пробовали!
— Не хочу, чтобы мои дети слышали, как их мать сравнивают с животными.
— Да брось ты, не делай из мухи слона, — фыркнула Ольга, откидываясь на спинку стула. — Мы же всё-таки семья.
— Семья? — Марина застёгивала Артёму куртку одной рукой, другой держа Киру. — В нормальных семьях детей защищают, а не унижают при них родителей.
— Марина, не устраивай сцен! — возмутилась Анна Петровна. — Оля же просто пошутила!
— Шутки закончились, мама, — Марина взяла детей за руки. — Когда у Артёма рука болела, никто даже не поинтересовался, как он. Зато про Олину новую машину я узнала в первую минуту разговора.
— Ну так получилось...
— Ничего само не получается, — твёрдо сказала Марина, направляясь к выходу. — Это ваш выбор — кого любить больше. А теперь мой выбор — кого защищать.
Дверь захлопнулась за ними с тихим щелчком.
Дома Марина достала старый телефон из ящика комода и переставила в него симку. Основной спрятала в шкаф — подальше от соблазна ответить.
— Мам, а почему тётя нас так обозвала? — спросил Артём, когда она укладывала его спать.
— Потому что ей самой плохо, сынок. Но это не значит, что мы должны это терпеть.
— Понятно, — серьёзно кивнул восьмилетний мальчик. — Как Витька во дворе — он всех дерётся и обзывается, когда дома папа его бьёт.
— Примерно так, — Марина поправила одеяло. — Но мы не обязаны быть чьими-то боксёрскими грушами.
Три дня новый телефон молчал. Потом на старый номер начали приходить сообщения — мать явно выпрашивала его у общих знакомых.
«Марина, что за глупости! Ольга не со зла сказала!»
«Доченька, ну хватит дуться! Дети же скучают по бабушке и дедушке!»
«Марина, немедленно отвечай! Что за детский сад?!»
«Ты совсем с ума сошла! Из-за пустяков семью разрушать!»
На пятый день Марина ответила коротко: «Мама, когда Ольга извинится перед моими детьми за то, что назвала их мать свиноматкой — тогда и поговорим».
Ответа не пришло.
Прошла неделя. Артём научился писать левой рукой, пока правая заживала. Кира каждый вечер спрашивала, почему они больше не ездят к бабушке. Марина объясняла терпеливо, простыми словами.
Муж поначалу пытался уговорить её помириться:
— Может, всё-таки позвонишь? Они же родители...
— А мы — тоже родители, — отвечала Марина. — И наша задача — защищать детей, а не подставлять их под оскорбления ради «семейного мира».
Он больше не настаивал.
Через две недели пришло сообщение от отца: «Марина, мама плачет каждый день. Ольга говорит, что пошутила. Может, простишь?»
Марина долго смотрела на экран. Потом написала: «Папа, а ты бы простил того, кто при твоих внуках назвал бы меня свиноматкой?»
Ответа не было долго. Потом пришло: «Понял тебя».
Месяц спустя Марина сидела на кухне, помогая Артёму с домашним заданием. Кира рисовала рядом — семью из трёх человек: мама, папа и она сама.
— А где Артём? — спросила Марина.
— А он же большой, — серьёзно объяснила дочка. — Он на другом листочке будет.
Телефон молчал уже целый месяц. И знаете что? Марина поняла, что это правильно. В доме стало спокойнее. Дети больше не слышали сравнений и намёков. Артём перестал спрашивать, почему его любят меньше двоюродных братьев, которых у Ольги нет.
А главное — Марина больше не чувствовала себя виноватой за то, что родила детей. За то, что живёт не так богато, как хотелось бы родителям. За то, что выбрала любовь и семью вместо одиночества в красивой квартире.
Вечером, когда дети уснули, она стояла у окна и думала: а сколько женщин сейчас терпят подобное? Сколько матерей позволяют унижать себя при собственных детях ради призрачного «семейного единства»?
На их звонки она больше не отвечает. И правильно делает.