Помните, когда я некоторое время назад рассказывал о разных аспектах фермерского чая, то закончил этот рассказ песней про фермерский Булан группы «Игу Чатан»? Так вот, наши чайно-музыкальные коллеги выкатили на днях новое чайно-музыкальное произведение. На сей раз на расслабляющую и медитативную музыку, которая сделает честь любому чайному пространству, было положено стихотворение «Чайный магазин». Написанное Анатолием Николаевичем Ленским и опубликованное в «Вечерней Москве» 13 октября 1948 года.
Меня в этом стихотворении зацепила строчка «Индийского гостя согрели кубанских колхозов поля». Тут вот какая штука. В Краснодарском крае, конечно, экспериментировали с разными сортами чайного куста, полученными из разных мест. Но, насколько мне известно, доминировали там, все-таки, кусты не индийского, а китайского происхождения.
Упрекать автора стихотворения за неточность в работе с чайной фактурой — последнее дело, конечно. Мы поэтов любим не за документальную точность. Однако хочу отметить, что формулировка «Китайского гостя» ложится в стихотворную строчку ничуть не хуже, чем «Индийского гостя». При этом автор выбрал именно гостя индийского. И вот это реально интересно — потому что может быть косвенным признаком того, что в СССР уже в 1948 году чай в большей степени ассоциировался с Индией, нежели с Китаем.
В условном 1980-м некитайская ассоциация с чаем была однозначной. Чай — это Индия, Цейлон и Грузия, с вкраплениями Краснодарского края и Индонезии. О Китае и Кении слышали немногие эстеты. А вот намек на то, что чай уже и в 1948 году ассоциировался с Индией больше, чем с Китаем, это любопытно. XX век вообще был веком индийского чая.