оглавление канала, часть 1-я
Наперво я решила прощупать этих «бойцов», тем более что защиты на них не было. Хорошо понимать четко, с кем имеешь дело. Но тут мне пришла в голову другая мысль. Если эта история закручена Иршадом, то тут надо было быть осторожнее не то что вдвойне — «вдесятерне», и то мало будет. Коварен, хитёр и опасен был этот гражданин. То, что три человека пытаются взломать защиту, при этом сами находясь совершенно безо всякого прикрытия, наводило на мысли о западне. Где бесплатный сыр? Правильно, в мышеловке. Так что идею просканировать этих типов я отложила на «потом». Пожалуй, лучше всего было начать с визуальной разведки.
Тугую энергию пределов я преодолела без особых сложностей. Энергия леса преград не знает. Проникнув внутрь этой защиты, стала осторожно пробираться вдоль берега к скалам. По дороге ничего настораживающего не почувствовала. И это меня настораживало неимоверно. Тут вырисовывались два варианта: либо Иршад задумал какую-то небывалую каверзу (с такого всякого можно было ожидать), либо я «перебдела», и Иршад к этой компании вообще не имеет никакого отношения, а эти трое — какие-нибудь бойцы-самоучки, взявшиеся по приказу неведомых хозяев взламывать пределы.
Вокруг стояла необыкновенная тишина. Птицы не щебетали, зверушки в кустах не шуршали, пчёлы в траве не жужжали. Энергия вокруг была настороженной и напряжённой, будто лес приготовился к чему-то. Казалось, один неверный жест или движение — и всё взорвётся, сметая наглых людишек с лица земли. Я помнила грустную покорность лесов, когда в них шли вырубки. Пилы жужжали, топоры свистели, а лесные великаны падали, издавая неслышный стон, от которого шкура вставала дыбом, — величественные даже в своей смерти. Отречённость, принятие неизбежного и немой пронзительный укор. А здесь… Здесь и сейчас всё было по-другому. В едва уловимом шелесте крон была слышна нарастающая угроза. Даже звуки нечаянно сломленной ветки или упавшей шишки были глухими, словно тонули в ватной вязкости воздуха.
Передвигалась я очень осторожно, стараясь ступать на мягкие подушки мха или твёрдый камень, следя за тем, чтобы нога не скользила. Подобная осторожность была оправданна. То, что я «увидела» энергию только трёх человек, вовсе не означало, что там только трое. Иршад (если всё-таки это он затеял всю эту катавасию) мог оставить этих без защиты специально, чтобы заманить кого-нибудь в ловушку. Такой вариант я тоже рассматривала. А остальных мог легко прикрыть невидимым зонтиком своей силы, которой у него было немеряно. И уж точно не мне в этом было с ним тягаться. Разумеется, я не была настолько самонадеянна, чтобы думать, что ловушку (если, конечно, это была она) он устроил специально для меня. Но по прошлому опыту я знала, что я для него почему-то важна. По крайней мере, в прошлый раз он легко мог меня стереть в пыль, но осознанно этого не сделал. Вот каша-то где заварилась!
Круговерть всех этих мыслей была у меня в голове, но на моём целенаправленном продвижении никак не сказывалась. Тело сейчас подчинялось не мыслям, а инстинктам. Вскоре я подобралась в зону видимости тех самых скал, возле которых я засекла энергию пределов. Так как я всё ещё была «на волне» леса, то и энергию пределов чувствовала очень хорошо. Причём, она с каждым моим шагом всё усиливалась и уже давила на меня, вызывая ломоту в висках и лёгкую тошноту, волнообразными комками подкатывающую к горлу. Но выйти из-под зелёной защиты сейчас было бы очень рискованно. А рисковать на пустом месте было бы, по меньшей мере, глупо. Про «большую меру» я уже и не говорю.
Наконец, я оказалась почти рядом с той самой «головой чудища», которую мне напоминали эти скалы. Среди валунов нашла себе «уютное гнёздышко», откуда было очень хорошо видно, что творилось возле пределов. Три человека суетились, таская камни и выкладывая из них странную фигуру, наподобие полумесяца. Больше поблизости я никого не видела. Всё было очень странно и непонятно. Три дюжих мужика таскают камни в глухом лесу. Что об этом можно подумать?
Но что-то в их простых и нелепых действиях меня настораживало. Около дома я ясно видела красноватое свечение над лесом в этой стороне. Значит… Вот бы еще знать, что это значит! Черт! Хоть иди и спрашивай у них, который час. А потом, эдак невзначай: «А чего это вы тут делаете, а?» Я настолько явно представила себе эту картину, что чуть не прыснула от смеха, совершенно забыв про конспирацию. Благо, вовремя опомнилась!
Сидеть без движения ночью среди камней становилось не очень комфортно. Это если выражаться литературным языком. А мужики все продолжали и продолжали таскать камни и, кажется, собирались это делать еще довольно долго. По крайней мере, делали они это неторопливо, безо всякой суеты. Энергия леса по-прежнему оставалась очень настороженной, что не позволяло мне задремать или просто расслабиться. Это все равно, как если бы в момент, когда собирался заснуть, кто-то начинал тыкать тебя в бок и, как в том детском анекдоте, спрашивать: «И тебе, Чебурашечка, не спится?» Мышцы стали затекать, и я уже совсем было решила покинуть свой пост, как тут мужики с камнями остановили свою трудовую деятельность. Я почти решила, что они собрались сделать перекур, как увидела, что со стороны леса к ним шагали еще два человека.
Один из «новеньких» показался мне знакомым. Это был тот самый Серёга, которого я окрестила «Штангистом», широкоплечий круглоголовый бугай со злыми глазками и щеками, как у шарпея. Со своим дружком он не так давно приходил в брошенную деревню в поисках нас. Сейчас он сопровождал другого человека. Именно сопровождал, а не шел рядом. По тому, как он держался на почтительном расстоянии, по его походке и поворотам головы было понятно, что этого человека Серёга побаивается. Второй был совершенно мне незнаком. Невысокого роста, можно сказать, плюгавенький старичок. Ткни такого пальцем – и он рассыплется. Седая козлиная бородка, суетливые движения, будто все суставы у него были на шарнирчиках. Двигался дедок какой-то прыгающей походкой, очень напоминая Буратино из известной сказки. Но волна темной энергии, которая распространялась от него во все стороны, не позволяла отнестись к нему легкомысленно.
Я сразу почувствовала эту ощупывающую силу, которая, точно сканером, обследовала окружающее пространство. Вжавшись в камни, постаралась представить себя каким-нибудь незаметным кустиком. Помимо моей воли волосы на голове зашевелились, точно вздыбленные порывом ветра. Чтобы с диким воплем не кинуться прочь, я крепко зажмурилась и схватилась за острый край ближайшего камня. Боль, резанувшая пальцы, немного привела меня в чувство, но глаз я не открыла. Вверху по кронам пробежался легкий шепоток, будто столетние великаны возмущенно переговаривались между собой. Впрочем, почему «будто»?
Сидеть здесь зажмурившись, подобно ребенку под одеялом, спрятавшемуся от собственного страха, было глупо. В конце концов, я пришла сюда, чтобы что-то разузнать, а не прятаться! Собравшись с силами, я открыла глаза. Непонятный старичок что-то сказал тем, кто укладывал камни. Слов я расслышать из-за дальности расстояния не могла. Но по поведению работающих поняла, что пришедший велел им удалиться. Они живенько пособирали какие-то инструменты и очень торопливо покинули место своего трудового подвига. Я им даже слегка позавидовала. Непреодолимая тяга как можно быстрее унести отсюда не только ноги, но и все остальные части тела прямо-таки всецело овладела мной. Но я осталась. Желание понять, что тут, черт возьми, происходит, оказалось сильнее той жути, которую наводил на меня вновь прибывший.
Тем временем странный дедок встал в расслабленной позе внутри овала, который обрисовывали сложенные камни, и замер, словно сам превратившись в камень. Так он простоял несколько мгновений. Затем выражение его лица со спокойно-расслабленного поменялось на какую-то жуткую маску. Он стал выкрикивать грубым голосом (кто бы мог подумать, что у такого плюгавенького недомерка окажется такой голос!) какие-то непонятные мне слова, которые, точно ударная волна от разорвавшейся гранаты, давили на перепонки. От этих звуков в голове загудело, как будто я стояла внутри огромного бронзового колокола, по которому кто-то изо всех сил лупил кувалдой. Не сумев справиться с собой, я обхватила обеими ладонями голову, пытаясь избавиться от этой дикой вибрации.
От сложенных камней едва заметно стал подниматься розоватый пар. А затем старик вскинул руки вверх, и кроваво-красное свечение в форме полумесяца брызнуло в небеса, озаряя всю округу багряным светом. И в тот же миг из-под земли раздался нарастающий гул. Земля под ногами мелко завибрировала, со скал вниз покатились небольшие камни. По лесу прокатилась тугая волна силы, и защитный барьер, окружающий пределы, рассыпался мелкими осколками, будто разбитая хрустальная ваза. Резкая боль пронзила все мое тело, заставив его выгнуться дугой. Я едва сумела удержать крик боли, рвущий меня изнутри, закусив до крови губу.
Длилась эта пытка всего лишь несколько мгновений, показавшихся мне вечностью. Когда я наконец сумела выдохнуть и открыть глаза, свечение исчезло. В воздухе запахло озоном, будто после сильной грозы. Из кустов тяжело поднимался «Штангист» Серёга, которому, в отличие от меня, сдерживаться было не нужно. Я услышала судорожные всхлипы, которые он издавал, словно подраненный звереныш. А старичок стоял, как ни в чем не бывало, на прежнем месте и выглядел очень довольным. Он даже потер ручки, как в страшной детской сказке это делает киношный злодей. Мол, вот вы и попались. Или что-нибудь в этом роде.
Осторожно обойдя выложенные на земле камни, он направился обратно в лес, совершенно не обращая внимания на своего подвывающего сопровождающего. Я понимала, что было бы неплохо, а точнее, просто необходимо проследить за ними, чтобы определить то место, где эти упыри окопались. Но переломить себя и встать не было никаких сил. Я лежала в своем «гнезде» и вдыхала воздух маленькими поверхностными глотками, похожая на собаку, пробежавшую в жару не один десяток километров.
В таком виде на рассвете меня и нашел Сурма. Точнее, сначала меня нашли собаки, а потом уж за ними появился дед. Постояв надо мной, он сокрушенно покачал головой. И, судя по выражению его лица, особой жалости к моим мучениям он не испытывал. На его физиономии явно читалась досада: мол, сначала лезут туда, куда их не просят, а потом спасай их. Он даже не подал мне руки, чтобы помочь подняться. Но, честно говоря, даже если бы и подал, то я его помощи не приняла бы. Как говорил известный классик, мы люди бедные, но гордые.
Поднявшись с трудом на ноги, я стояла, пошатываясь, пытаясь унять тошноту, а потом, с трудом разжав челюсти, хрипло спросила:
— Что это было, черт возьми?!
Собственно, вопрос был почти риторическим, и ответа от Сурмы я не ждала. Но он ответил, не отрывая взгляда от скал, возле которых лежал сложенный из камней полумесяц:
— Они разрушили охрану пределов…
Я нашла в себе силы криво усмехнуться. Собственно, это я и без Сурмы уже поняла. Так сказать, испытала на собственной шкуре.