Механизмы прерывания контакта в гештальт-терапии
Каждого гештальт-терапевта интересует сопротивление клиента жизни, а именно, подавление чувств и импульсов, отход от участия в жизни, избегание контакта и опыта и т.д. Процессы, в результате которых это происходит, называют механизмами прерывания контакта (они же сопротивления, срывы цикла контакта, модификации контакта). Все они являются привычными способами защиты от контакта на разных фазах. Первоначально являются творческим приспособлением. Если они не связаны с потерей функции Эго, не происходят регулярно, а человек способен свободно двигаться в континууме от полного избегания к полному контакту, то могут рассматриваться как здоровые приспособления. Вообще, согласно современным взглядам, их стали рассматривать, учитывая контекст конкретной ситуации, и не делить на «хорошие» и «плохие».
Ф. Перлз выделяет такие механизмы, как ретрофлексия, конфлюэнция, десенсибилизация, интроекция, проекция, эготизм. Ж.-М. Робин делит их на основные 4: слияние, интроекция, проекция, ретрофлексия. Польстеры выделяют 5, с добавлением дефлексии.
Итак, первый механизм , который я хочу рассмотреть, это слияние или иначе конфлюэнция. Конфлюэнция – исчезновение границы между организмом и средой. Является опытом неконтакта, невстречи, неразличения. Бывает двух типов. Конфлюэнция первого типа – человеку трудно распознать свои переживания, ощущения, потребности. В терапии такой клиент на вопрос терапевта «Что ты сейчас чувствуешь?» ответит «Не знаю». Тогда задача стоит в обращении к телу клиента. Также можно произносить свои чувства и уточнять, а как у клиента.
Второго типа – когда трудно отделить себя от других. Пример в известном анекдоте, где мать зовет сына домой, а тот спрашивает «Мама, я замерз?», «Нет, ты хочешь кушать!» отвечает она ему.
Если приводить пример со слиянием, которое является естественным, то это мои отношения с годовалой дочерью, потребности которой я прекрасно считываю, несмотря на то, что она выговаривает лишь несколько слов. Таким образомздоровое слияние бывает в опыте принадлежности, единства, когда мы получаем удовольствие от принадлежности к той или иной группе. Ее поддерживают ритуалы. При такой принадлежности «мы» расширяет «я» и это является полезным, при условии, что человек различает полезное «мы» и «мы», которое должно быть отвергнуто, как противоречащее собственным потребностям развития.
В терапии фаза конфлюэнции часто предшествует выделению проблемы клиента. Вообще, в начале сессии необходимо временное слияние с клиентом, которое поможет понять характер возникающих отношений, обеспечит безопасность клиента, заложит основу доверия. Но вместе с тем терапия становится непродуктивной, если терапевт не осознает своей роли и его чувства и действия становятся дополнительными по отношению манипуляциям клиента. Поэтому терапевт фрустрирует манипулятивное поведение клиента и побуждает его выделить запрос. В свою очередь, прекращение слияния будет приводить к усилению тревоги, которая является прерванным возбуждением, блокированной энергией, а ведьмогла бы быть направлена на что-то новое в среде,и именно этот момент перспективен для дальнейшей работы, как момент осознаванияклиентом своих чувств, действий, желаний.
Распознаем слияние по трудности выражения злости, по сложности определения своих чувств, по задержке времени окончания сессии, по поверхностному дыханию и напряжению мышц.
Работа направлена на поиск сходств и различий в «мы», на осознавание своих потребностей. Следим, чтобы клиент говорил «я» вместо «мы», и сами соблюдаем этот принцип. При выходе из слияния будет вина, вина здесь удерживает от автономии. Вообще, здесь будет тандем чувств вины (у того, кто нарушил слияние в близких отношениях) и обиды у другой стороны, являющейся замаскированным требованием, чтобы первый считал себя виноватым. Таким образом, здесь цель вины и обиды - восстановление невротического баланса, в основе которого слияние. Также мы следим за дыханием клиента: в какие моменты он перестаёт дышать, как это связано с отношениями в терапии и с проблемной ситуацией клиента, ведь остановка дыхания прерывает чувствование и контакт.
С точки зрения идеи континуумов по Д. Маккевен,которую затем развили Ф. Джойс и Ш. Силлс, полярным конфлюэнции является обособление. Такие клиенты чувствуют себя «окруженными невидимой стеной», «чужими», «неприкасаемыми». Работая с такими клиентами лучше занять позицию творческого безразличия и помолчать вместе с ними, но быть наготове, оставаться в здесь и сейчас. Важно, чтобы они присваивали свой уход, говоря для чего он необходим. Таким образом, большая часть времени будет затрачиваться на формирование рабочего альянса.
Следующий механизм – интроекция. По Ф. Перлзу, интроекция – это заглатывание чего-то принадлежащего внешней среде, неосознанное, без переваривания, переработки материала. Интроекттак и остается чужеродным телом, не ставшим частью опыта человека. В каком-то смысле все интроекты являются незаконченными делами, которые должны быть проработаны и ассимилированы.
В положительном смысле интроекция лежит в основе системы образования, правил поведения в обществе.
Распознаем по словам «должен», «обязан», «стыдно», «некрасиво», по местоимению «я» вместо «мы». Такие клиенты хотят готовых решений «Что мне сделать, чтоб мама меня простила?». Также важный момент в интроекции – фиксация, которая проявляется в привязанности к привычкам, отжившим отношениям, воспоминаниям об обидах.
По мере работы будет проявляться отвращение. Задача терапевта выделить интроецированноепослание и человека, который его оставил, а затем, чтобы клиент решил, что важно для него, выделил собственную позицию. Польстеры считают, что к интроекции ведут нетерпение, лень и жадность. И тогда от нетерпения можно научить замедляться, от лени может помочь постановка более реалистичных целей, от жадности – способность идти маленькими шажками. Можем попросить усилить экспрессию при проговаривании интроекта, вспомнить уважаемого человека, у которого был совершенно противоположный принцип. Важно следить, чтобы клиент не заглатывал наши послания, обращать внимание клиента на это, просить останавливаться и «пережевывать», к тому же, терапевту важно быть внимательным к собственным убеждениям, так как некоторые из них могут ограничивать терапевтический процесс («Клиента нельзя останавливать, когда он рассказывает», «Терапевт должен всегда знать, что делать» и т.д.).
Противоположная интроекции полярность – отвержение. Его разновидностями являются недоверие, возмущение, чрезмерная самоуверенность. Таким клиентам легче увидеть то, что им не подходит, чем наоборот. А бывает, что отвержение является попыткой защитить себя от контроля и критики со стороны. При работе с такими клиентами мы можем увеличить физическую дистанцию, попросить говорить о чем они хотят, избегать давления.
Проекция – противоположна интроекции в том, что здесь принадлежащее себе приписывается окружающим, в связи с тем, что человек избегает ответственности за свои мысли, чувства, поступки.По Ж.-М. Робину бывает трех видов: 1) Зеркальная – когда я приписываю другим то, что уже есть у меня или чем я хотел бы обладать. Например, клиентка подчеркивает трудолюбие подруги, расхваливает ее за это, не замечая, своей усердной работы. Обычно это что-то положительное, поэтому легко присваивается клиентом в работе.
2) Проекция катарсиса – когда я не признаю те качества, которые есть у меня. Например, жадный человек отмечает скупость любого, активно критикует за это, но своей жадности не осознает.Эта проекция присваивается гораздо сложнее, чем предыдущая.
3) Дополнительная - когда я приписываю другому какое-то качество, благодаря чему могу оправдать собственное поведение, презентовать его как адекватное исходным условиям. Пример: начальник ворчлив, поэтому клиент, стараясь редко его видеть, оттягивает необходимость консультации по новому проекту, хотя сроки уже прошли. В данном случае, клиентом не признается собственная склонность оставлять важные дела на потом. Дополнительные проекции помогают оберегать нашу самооценку, поэтому признавать их совсем не хочется.
Как распознать проекцию? Речь наполнена местоимениями «ты», «он/она/они», размышлениями о причинах поступков другого, критикой, предположениями относительно отношений других в свой адрес, предсказаниями действий окружающих, объяснение своего состояния безличными причинами (погода, правительство и т.д.).
Работаем с осознаванием и присвоением проекций клиентом: «А тебе это свойственно?», «А когда ты так делал?», «Проговори от первого лица, что по твоему мнению делает или чувствует другой», «Покажи как ведет себя другой». Позиция творческого безразличия у терапевта поможет клиенту присвоить отвергаемые качества, избегая стыда.
Другой полюс континуума – принятие на себя ответственности за все, что происходит. Такие клиенты склонны к самоупрекам и чувству вины. Важно исследовать вместе с клиентом эти чувства, чтобы отфильтровать лишнее – то, за что клиент не может отвечать. Можно просить ответить на вопрос, как они догадываются, на что распространяется их ответственность.
Далее, ретрофлексия – механизм прерывания контакта, при котором субъект делает себе то, что предназначено было другому, энергия, необходимая для действия, разворачивается на себя. Зачастую это разрушительная энергия, так как человек больше всего боится выражать злость, обиду и т.д., все то, что грозит ухудшением отношений, и именно она является причиной психосоматических расстройств.
Ф. Перлз описывает ретрофлексию как расщепление (собака сверху/снизу, контролирующий/контролируемый, наблюдатель/ наблюдаемый).
Выделяют ретрофлексию: 1) зеркальную – я делаю себе то, что хочу получить от другого. Эдакаясамодостаточность. Например, девушка покупает себе цветы на 8 марта, но хотела бы получить их от возлюбленного. 2) катарсиса – я делаю себе то, что хотел бы сделать другому (ссорясь с отцом, сын хочет его ударить, но вместо этого сжимает свой кулак аж до хруста суставов).
Распознается ретрофлексия по следующим признакам: поверхностное, зажатое дыхание, мышечные зажимы, оборванные действия, неконгруэнтность жестикуляции и эмоционального значения, повторяющиеся жесты, направленные на себя, монотонный голос, эбаутизмы, воспроизведение внутреннего диалога, эмоциональная невключенность при рассказе о травматичных событиях, наличие психосоматических болезней.
Работаем с осознаванием чувств, зачастую они рационализируются (обращаем внимание клиента на вербальные и невербальные сигналы, а если клиент не понимает их значения, то можем попросить амплифицировать их), телесных паттернов (усиление энергии направленной на себя, проработка на фантазийном уровне этого ощущения, перенос в реальную ситуацию, к реальному объекту), просим дать голос ретрофлексированным частям, пробуем найти интроект, который лежит в основе ретрофлексии (в безопасной обстановке клиент может усиливать напряжение в теле, одновременно повторяя интроект вслух).
Другой полюс континуума – импульсивность, произвольность в выражении эмоций. Если клиент осознает это, как проблему, его можно научить отслеживать стадии цикла контакта, рассматривать все имеющиеся у него возможности, с последующим выбором чего-то одного, упражнениям на заземление.
Далее разберем дефлексию. Дефлексия – это механизм, при кототором происходит переадресация энергии от объекта, на которую она была направлена, на более безопасный объект. Обусловлена травматическим опытом. Предстает в виде абстрактных рассуждений, несбыточных проектов, пустых светских разговоров, шутовства, ритуальности и условности поведения. Ф. Перлзназывал это интеллектуальной мастурбацией, чушью собачьей.
Здоровая дефлексия встречается в дипломатии, в обычной вежливости.
Жалобы на скуку, вялость, «жизнь в полнакала», избегания прямого взгляда на собеседника, «двойные послания», когда вербально выражаемые чувства не совпадают с невербальными реакциями, отшучиванье, забалтывание при эмоционально напряженных темах, сглаживание конфликтных ситуаций, уход в прошлое или будущее являются признаками дефлексии.
Пример дефлексии очень хорошо изображен у датского художника-карикатуриста Бидструпа, когда он показывает, как начальник накричал на подчиненного, тот, придя домой обругал жену, она отшлепала сына, а он, в свою очередь, собаку.
При работе будем останавливать клиента («Подожди, я не успеваю за тобой»), задавать вопросы («А ты замечаешь это?», «Какой ты прямо сейчас?»). Сделать более заметной дефлексиюпоможет предложение сопровождать каждую фразу излюбленными дефокусирующими словами («как бы», «вроде того», «можно себе представить» и т.д.). Можно понаблюдать от каких переживаний клиент соскальзывает, признать его опасения рисковать, что и будет являться поддержкой для фокусировки на болезненных переживаниях.
Полярность дефлексии – чрезмерная открытость, при которой клиент неспособен фильтровать информацию, придавая ей повышенное значение. В работе мы помогаем таким клиентам составить иерархию ощущений, исследуем интроекты, связанные с отношением к людям вокруг, просим представить, что случится, если они не будут уделять внимание стольким вещам сразу, упустят какие-либо детали.
Следующий механизм – профлексия. Понятие введено в 1981 году С. Крокер. Является комбинацией проекции и ретрофлексии, где потребность проецируется, а просьба ретрофлексируется. Профлексия – когда я делаю другому то, что сама хотела бы получить именно от него.
Например, в Викторианскую эпоху не принято было просить, поэтому, задавая вопрос «не хотели бы вы соль?», ждали, что предложат им самим.
У терапевта профлексия может выражаться, например, внезапным желанием обняться, причиной которого является поднявшийся страх у него самого.
Работа проходит так же, как с проекцией и ретрофлексией.
Следующий механизм, который я хочу рассмотреть,– эготизм. Возникает в фазе полного контакта. Впервые о нем заговорил П. Гудман, как о невозможности перейти из «я - ты» в «мы». При эготизме возникает невозможность отпустить контроль, утрачивается спонтанность.
Характерен при нарциссических чертах личности, мазохизме («человек напротив слишком идеален, я недостоин»), садизме («человек напротив нападающий, предъявляющий неадекватные требования»).
Здоровый эготизм – это рефлексия, а также способность в психотерапевтической работе быть не полностью захваченным переживанием клиента, а уметь принести себя в контакт.
Можно предположить эготизм по следующим признакам: нестабильная самооценка, непереносимость критики, страх новизны, преувеличенная независимость от других.
Пример эготизма в сессии: клиент делает паузы и смотрит в сторону, после рассказа о потере дедушки. Отвечая на вопрос терапевта, клиент говорит, что думал все это время про себя о том, что не стоило тратить на это время, все это глупости, да и терапия все равно бесполезна.
Работая, предлагаем эксперименты с провокациями на принятие новизны. Возвращаем клиента в здесь и сейчас. Не даем обесценить то, что произошло с ним и с вами.
Противоположность эготизма – спонтанность. В крайнем проявлении она чревата полным отсутствием самоконтроля. Мы помогаем таким клиентам понять, что двигало ими в момент совершения опрометчивых поступков, узнаем, что они чувствовали тогда, выясняем почему они стараются избегать этих чувств, заботимся о ресурсах самоподдержки.
Далее рассмотрим десенсибилизацию. Этот механизм блокирует чувства глубинного уровня.
Можно распознать ее на сессии, если вы засыпаете или чувствуете себя подавленным.
Пример десенсибилизации: у клиентки умерла близкая подруга, а она говорит, что ничего не чувствует.
В работе обращаем внимание на телесные ощущения клиента, дыхание. Можем попросить,клиента представить, какие чувства он мог бы испытывать в этой ситуации или что мог бы чувствовать другой человек, оказавшись в его ситуации. Делимся чувствами, которые вызвал рассказ клиента. Наблюдаем, как реагирует клиент на наши слова, отзывается ли он на что-то. Можем предложить клиенту, после того как он обнаружитсамую чувствительную часть своего тела, наладить с ней контакт, таким образом со временем расширить чувствительную зону.
Полярностью десенсибилизации является излишняя чувствительность, когда клиент перегружен информацией извне и изнутри и не может ее фильтровать. Терапевт побуждает такого клиента к осознаванию чувств, их значения.
Последний механизм, который я хочу рассмотреть,– девалидизация (обесценивание). При девалидизации человек обесценивает результат своей деятельности. Бывает в ситуациях утрат, травматических ситуациях, когда человек вынужден присвоить их тягостный исход, либо,когда изменение не вписывается в «я- концепцию». Является нарушением постконтакта, не дает возможности завершится опыту.
Для примера представим клиентку, которая после рассказа о том, как ее в детстве избивала мать, произносит, пожимая плечами,: «Подумаешь… Акого в детстве не били? Это мне еще повезло! Вот соседку мою вообще ногами избивали».
Признаки девалидизации: забывание значимых переживаний, вышучивание, отчуждение своего вклада в результат, обесценивающие суждения («ничего не произошло», «подумаешь» и т.д.).
Работаем со смягчением «я-концепции», исследуемчто не нравится в новизне, не спешим в том, чтобы клиент поскорее присвоил новый опыт.
Литература:
Ф. Перлз, П. Гудман «Теория гештальт-терапии».
Ж.-М. Робин «Гештальт-терапия».
И. Польстер, М. Польстер «Интегрированная гештальт-терапия».
Ф. Джойс, Ш. Силлс «Гештальт-терапия шаг за шагом».
И. Булюбаш «Руководство по гештальт-терапии».
Н. Лебедева, Е. Иванова «Путешествие в Гештальт: теория и практика».
Автор: Терёхина Лале Гюман-кызы
Психиатр
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru