Я стояла посреди холодной приемной мужа, прижимая к себе контейнер с его любимыми пирожками. Но вместо радости в груди нарастал лед. Передо мной за столом из темного дерева сидела девица, которую я видела впервые. Слишком яркая помада, слишком короткая юбка и взгляд, которым обычно смотрят на что-то крайне незначительное.
- Здравствуйте, я к Максиму Валерьевичу. Вероника. Его жена.
Я специально сделала акцент на последнем слове. Но девица, чье имя на бейджике гласило «Мария», лишь лениво скользнула по мне оценивающим взглядом.
- У Максима Валерьевича важное совещание. Он просил никого не беспокоить. Совсем.
Она произнесла это с таким нажимом, будто я была не женой директора, а назойливой курьершей. Мое счастливое настроение, с которым я ехала сюда, начало испаряться. А ведь всего пару часов назад я плакала от счастья, прижимая к сердцу тест с двумя полосками, которые ждала почти три года.
- Ничего страшного, я подожду, — мой голос прозвучал спокойно. Я опустилась на кожаный диванчик, поставив теплый контейнер рядом.
Маша недовольно поджала губы. Она явно рассчитывала, что я уйду. Но что-то в ее собственническом тоне заставило меня насторожиться.
И тут начался спектакль. Спектакль для одного-единственного зрителя. Для меня.
Дешевый спектакль
Мария взяла свой мобильный и, приложив к уху, начала говорить. Тихо, вполголоса, но так, чтобы каждое ее слово отлетало от глянцевых стен и било мне прямо по ушам.
- Лен, привет… Да нет, не могу громко, я на работе… Тут одна пришла… Слушай, что вчера было!
Она сделала театральную паузу, покосившись в мою сторону.
- Мы после работы опять в «Палас» заехали. Ну да, в тот самый… Он заказал шампанское, говорит, устал от всего, от этого быта… Говорит, я для него как глоток свежего воздуха. Представляешь?
Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в ремешок сумки. Дыхание перехватило. Я заставила себя дышать. Медленный вдох, медленный выдох.
- А потом… — продолжала вещать эта актриса, — он взял мою руку и говорит: «Машенька, потерпи еще немного. Я скоро все решу. С разводом этим… Просто она… ну, ты понимаешь… привычка».
Вот оно. «Развод».
Ледяная игла кольнула под ребрами. Но за первой болью пришло не отчаяние. Нет. Меня накрыла волна холодной, звенящей ярости.
Я подняла глаза. Она ждала слез. Ждала истерики. Ждала моего унизительного бегства.
И в этот момент я все поняла. Это была дешевая, бездарно сыгранная провокация. Я знаю своего Максима. Он слишком прямой и порядочный для таких крысиных игр. А уж фразы про «глоток свежего воздуха» — это же прямые цитаты из третьесортных женских романов!
Боль ушла, остался только азарт.
«Хочешь поиграть, куколка? — подумала я. — Хорошо. Поиграем по моим правилам».
Я откинулась на спинку дивана, достала свой телефон и начала невозмутимо листать ленту. Маша запнулась. Ее представление теряло своего главного зрителя. Она что-то пролепетала в трубку и поспешно закончила разговор.
В приемной повисла тишина. Теперь нервничала она.
Время пришло
За массивной дверью кабинета послышалось движение. Щелкнул замок.
Первой вышла эффектная женщина лет сорока в идеально скроенном брючном костюме. А следом — мой муж. Уставший, но с довольной улыбкой.
В тот миг, когда их взгляды скользнули в мою сторону, я поднялась. Плавно, с достоинством королевы. Контейнер с пирожками в моей руке ощущался не как домашний обед, а как скипетр.
- Максим, дорогой! А я тебе обед принесла! — мой голос прозвучал громко и весело.
Усталость с его лица мгновенно слетела, сменившись детским восторгом.
- Ника? Вот это сюрприз!
Но я не дала ему договорить. Изящно повернувшись к его спутнице, я протянула ей руку.
- А вы, должно быть, Марина Андреевна? Максим столько о вас рассказывал. Очень приятно, я Вероника, его жена.
Женщина на секунду опешила, но тут же ответила на рукопожатие. В ее глазах промелькнуло уважение.
Краем глаза я видела лицо Марии. Оно потеряло все краски. Ярко-красная помада теперь выглядела нелепым пятном. Спектакль провалился с оглушительным треском.
Максим подошел, обнял меня за талию и поцеловал так нежно и в то же время так по-хозяйски, что у Марии, кажется, дернулась щека.
- Солнышко, а ты почему здесь ждешь? Почему не прошла ко мне?
И вот он, мой выход. Я медленно повернула голову и посмотрела прямо в глаза бледнеющей секретарше. Моя улыбка оставалась светлой, но в голосе прозвенел ледок.
- Эта твоя новая помощница так о тебе печется, дорогой. Сказала, что у тебя важнейшее совещание и тебя ни в коем случае нельзя беспокоить. Никому.
В приемной наступила абсолютная тишина. Максим не был дураком. Он мгновенно сложил два и два. Счастливая улыбка медленно сползла с его лица. Взгляд его стал жестким, стальным.
Он отпустил меня, сделал шаг к столу и посмотрел на Марию сверху вниз.
- Мария, — отчеканил он. — Потом зайдите ко мне в кабинет.
Он развернулся, снова обнял меня, уже защищающе, и мягко подтолкнул к двери своего кабинета.
Когда за нами закрылась тяжелая дубовая дверь, я наконец-то выдохнула. Максим прижал меня к себе, заглянул в глаза.
- Что эта… девица тебе наговорила?
Я коротко пересказала ему содержание «телефонного разговора». Он слушал молча, и я видела, как на его скулах играют желваки.
- Я уволю ее за пять минут, — твердо сказал он.
- Знаю, — улыбнулась я. — Но я пришла не за этим.
Я полезла в сумочку и показала ему свой главный козырь.
Он смотрел на две полоски теста, потом на меня, потом снова на тест. И в его глазах я увидела чистое, незамутненное счастье.
- Ника… это правда?
- Правда, — прошептала я.
Он подхватил меня на руки, совсем как я и мечтала, и закружил по кабинету. А я смотрела через его плечо на дверь, за которой осталась униженная интриганка, и думала, что настоящую семью не разрушить дешевыми сплетнями. Потому что семья — это доверие.
А пирожки мы потом съели вместе, прямо в кабинете, запивая горячим чаем. И они были невероятно вкусными. Вкус нашей маленькой, но такой важной победы.
А как вы считаете, героиня поступила правильно, устроив этот "спектакль"? Или стоило разобраться с мужем дома, без свидетелей?