Глава ✓450
Начало
Продолжение
- Маша!
Две женские фигурки метнулись друг к другу, подхватились обнимая, поддерживая, вселяя силы, даря надеж. Промозглый ветер с гор, покрытых снегом и льдом, свистел в кривых горбатых улочках старого города, тонко и жалобно выл в щелях между камнями из которых века назад выкрошился раствор, мёл по угловатым неровным булыжникам мостовой колкий песок. Треплет просмоленную парусину дрожек, в которых угадываются три мужских фигуры. Пока её не окликнули, Мэри Ричардовна сидела на ко́злах, рядом с возницей.
Яркий сочный рыжий мех лисьей шубки госпожи-генеральши смешался с плотным ярким сукном заячьей шубки госпожи капитанши.
Нет, не было здесь в этот момент чинов и званий, были две подруги, встретившиеся далеко-далёко, на чужбине.
- Что Михаил Васильевич?
- Как поживает Николай Фёдорович?
- Какими судьбами?!
Оторопел возница изящной кареты от этаких дешпераций, каковых от господских дам и не дождёсси, улыбаются и то едва-едва, чуть бровки нахмурят, губки подожмут, коли недовольны чем али гневаются. А ну как морщинки раньше времени появяться? Да и не гоже аристократкам опускаться до обычных человеческих страстей - их, как кукол моют, причёсывают, одевают-раздевают руки служанок, кушать подают на тарелочке. Обычные человеческие горести и радости мимо них пролетают, как ветер мимо стату́и мраморной, безмятежной.
А его генеральша не такова: и раны моет дрянью жгучей, и лапать руками грязными те раны не даёт, и корпию сама щиплет, и на светские рауты грузинских аристократов как своя приезжает в платье из дивно переливающейся ткани. А сейчас вон, с объятиями кинулась к жёнке офицерской, просто одетой, как к лучшей подруге-ровеснице. Плачут друг у дружки на плечиках, к экипажу идут рука об руку.
- Даже слушать ничего не стану, милая Мэри, только у нас остано́витесь. Доктор не раньше, чем к закату домой вернётся, и ладно бы, в госпитале при больных и раненых крутился - сама бы вас к нему отвезла! Так ведь всё при штабе - выбивает койки, одеяла, полотно батистовое, лекарства, провиант, отбирает людей в санитары, инструктирует хирургов и терапевтов методам обработки ран против воспалений и нагноений. Домой приходит - от усталости не замечает, что ест. Как будто и не прошло двенадцати лет - всё, как во Франции.
- Но Михаил Васильевич... Он очень плох, временами не в себе, во сне всё загадками говорит, мечется.
- Не лежачий? Вот и ладушки, а что не в себе, так это поправимо. Нервные болезни нынче Николушку, Николая Фёдоровича, интересуют ужасно. - И шёпотом на ушко́, смешно и щекотно шевеля завтки волос у уха подружки. - Вы знаете, что после смуты декабрьской государыня в шоке пребывают? Николушка и рад бы помочь, да сам слёг, я, грешным делом думала, что и он, аки свечка на ветру, погаснет. Да обошлось.
- Мария Яковлевна, я счастлива была увидеься, но мне всё же надобно в Штаб. Обещаю, что всё подробно расскажу.
- А нам по пути! Так что извольте-ка, барыня, пройти в карету, возок ваш за нами последует. А после попрошу вас к нам. Слышал, Петрович? Проводишь и о комнатах распорядись!
Растянулся Тифлис вдоль говорливой бурной реки с водами бутылочно-зелёного цвета со странным названием Кура́.
Высоко на скале примостилась крепость Нерикала (новая крепость), под ней яркими уступами срускаются к воде домики с изящными резными балконами - район Кала (крепость). Там, в крепости и предстояло сдать Мэри с рук на руки иностранного лазутчика, передать бумаги, при нём найденные, поведать, что супруг её - не дезертир. Хорошо, хоть доктора искать не нужно - Провидение распорядилось так, что единственный доктор, которому доверяла Мэри Ларина безоговорочно, неведомыии путями судьбы оказался вмнужный момент в нужном месте. Мишеньке удобнее и покойнее будет в тиши и покое домашнем, чем в суете госпитальной. А ходить за мужем она сама станет, никому не доверит.
Госпиталь, штаб, казармы, арсенал, пороховые, амуниционные и провиантские склады - всё нашло своё место в просторной крепости, башни которой короной обнимают скалу, под которой селиться мусульманам категорически, под страхом смерти запрещалось издревле.
Избавившись от докуки, подписав опросные листы и указав место предпологаемого жительства, Мэри наконец, смогла выдохнуть и расслабиться. Теперь всё в воле божьей и руках Николая Фёдоровича, теперь можно и поплакать. Истаял ноябрь, холодный декабрь подступал, а вместе с ним и зимовка армии на квартирах. Увы, любимец солдат Ермолов, отставлен от службы, а самолюбивый до чрезвычайности и подозрительный сверх меры Иван Фёдорович ещё не успел завоевать симпатии нижних чинов и офицерского состава, тем более, что начались штабные интриги - вещь вполне ожидаемая и логичная при смене командования армии.
Иван Фёдорович докладывал государю о дурной выучке полков, не понимая, что в условиях Кавказа все прежние методы муштры и шагистики не работают. "Нельзя представить себе, до какой степени они мало выучены… Многие из них не умеют построить каре или колонну - а это всё, что я от них требую. Слепое повиновение им не нравится - они к этому не привыкли…" .
Персы отброшены, ханства освобрждены, но война ещё не закончена. Но ни Маше, ни Мэри интриги за кресла в штабе неинтересны - должности Арендта ничто не угрожает, а у Мэри только и забот - её Мишенька. Николай Фёдорович похвалил её за покой, который обеспечивали пострадавшему, посетовал, что контузии лечить ещё не умеют, попенял на долгую дорогу через горы (а что делать?), и посоветовал не просить отставки по ранению и лечению - ввиду невозможности этого в связи с военными действиями. Раненый лечится на квартире - и хорошо, и славно. А что сударыня привезла второго такого же контуженного, только бредящего по-английски - так это господа из контрразведки разберутся.
А вот о чудодейственном местном снадобьи, что привезла с собой госпожа Ларина, надобно подумать.
"Высоко-высоко среди скал, под облаками, живут каменные великаны. Иногда они сражаются между собой - и тогда рушатся скалы, срываются лавины, сели смывают аулы, а из их ран течет и застывает на камнях кровь великанская - чудесное снадобье. Только самые отважные и удачливые могут найти несколько капель его, и ценится оно дороже золота - на вес рубинов и изумрудов, ибо способно излечить почти от всех хворей." - так рассказала о нём старая лекарка.
Соскабливают везунчики твердые маслянистые темно-коричневые капли и натёки с острым хара́ктерным запахом со скал в гротах и расщелинах. Валидэ-ханум ещё с давних времён хранила у себя небольшой флакон растворенной в спирте редкости и перед отъездом Мэри, расчувствовавшись, выделила ей толику снадобья, благословив и прося вернуться.
Продолжение следует...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
* Автор неизвестен, предположительно, офицер Георгий Иванович Гончаренко (псевдоним Юрий Галич). "Поручик Голицын" . Вот он, настоящий поручик Голицын, князь Константин Александрович, расстрелян в 1931-м по делу "Весна". Какие глаза...