Вчера написал пост о том, что в русской литературе почти нет примеров стабильной семейной жизни. И тут же огрёб не только возражения, но и упрёки в стиле “а ваши католики детей насилуют”. Почему-то мои слова о недостатках и слабости русской культуры были восприняты некоторыми читателями как желание её обесценить и отменить.
Это, конечно, странно. Я – русский человек, не отделяю себя от русской культуры и истории. И все такие мои наблюдения и замечания исходят из любви к своей стране.
Тут впору вспомнить диалог Платона “Алкивиад I”, с которого в древности начинали изучать философию. БОльшую часть диалога Сократ рассказывает молодому собеседнику, который хочет стать политиком в Афинах, как персы превосходят греков своими возможностями, образованием и дисциплиной.
Сократ использует для этого очень резкие слова и оценки. Вот пример:
“Если же ты бросишь взгляд на богатство и c пышность персов, их влачащиеся по земле одеяния и благовонные мази, на толпы следующих за ними слуг и прочую роскошь, тебе станет стыдно от сознания собственной отсталости”.
Заканчивает он свой монолог прямой рекомендацией:
“Познай самого себя и пойми, что противники твои таковы, как я говорю, а не такие, какими ты их себе мыслишь. Мы ничего не можем им противопоставить, кроме искусства и прилежания”.
Я повторю свой основной аргумент: русская классика не дает ролевые модели и образцы для подражания, с опорой на которые можно строить свою жизнь. Например, в семье.
Если блужать по её лабиринтам достаточно долго есть большая вероятность обнаружить себя героем анекдота:
В семье интеллигентов. Сын — отцу:
— Папа, папа мы не богаты финансово, но мы богаты душевно?
Отец бьёт сына наотмашь:
— Не позорь семью! Духовно мы богаты, духовно!! Душевно мы больны!
Кстати, знакомый мне католический священник из Испании рассказывал на духовных упражнениях, что, когда приехал служить в Россию, столкнулся на исповедях с признаниями, что людям здесь тяжело даётся молитва Отче наш. Так как в ней к Богу надо обращаться как к отцу, который заботится и опекает. А у многих людей в России не было такого опыта: в их жизни или совсем не было отца (впору молиться “Бабушка моя, сущая на небесах”) или мысли об отце вызывали страх и отторжение, а вовсе не любовь и надежду.
Понятно, что вина за это лежить в основном на войне и социальных экспериментах, которые происходили на этой территории, но но на культуре тоже лежит большая ответственность. И чтобы обрести навык и прилежание исправить эту ситуацию, надо её хотя бы признать.