Книга II: Огонь над Биляром
Далеко на юге, в пограничном хорезмийском городе-оазисе, стены которого раскалялись под беспощадным солнцем, посол Юсуф понял, что пустыня была не самым страшным его врагом.
Он и его новый спутник, гениальный и язвительный инженер Джабир, вошли в этот город, надеясь на отдых и безопасность. Вместо этого они попали в клетку.
Тайный знак, оставленный для него булгарскими купцами, был недвусмысленным: «В городе — волки». Убийцы кагана, обойдя их по караванному пути, ждали их здесь.
Они не могли напасть открыто в городе, находящемся под властью наместника Хорезма, но и выпустить Юсуфа из него они не собирались.
— Мы в ловушке, — сказал Джабир тем же вечером, когда они сидели в душной комнате караван-сарая. Он чертил на песке, рассыпанном на полу, план города. — Одни ворота. Гарнизон — сотня ленивых стражников, подкупленных хазарами. Нас убьют, как только мы выйдем за стены. Или зарежут ночью в этом сарае. Я предлагаю сдаться местному правителю. Может, он спасет наши шкуры.
— Сдаться — значит проиграть, — ответил Юсуф. Он был спокоен, но эта была спокойствие натянутой тетивы. — Наместник продаст нас хазарам за мешок золота. Нет. Если волк загнал тебя в угол, не жди, пока он прыгнет. Напади сам.
Он всю ночь не спал, собирая сведения. Он говорил с погонщиками, с мелкими торговцами, с нищими у мечети. Он использовал все свое купеческое умение, чтобы понять расклад сил в этом маленьком, прогнившем городе. И к утру у него был план. Дерзкий и опасный.
Он пошел не к наместнику. Он пошел в его канцелярию, к начальнику стражи. Это был толстый, потный мужчина с бегающими глазками, который ценил только одно — деньги. Юсуф не стал ему угрожать. Он пришел к нему как купец к купцу.
Он выложил на стол небольшой, но очень тяжелый мешочек с золотом, подаренный визирем.
— Это твое, — сказал он. — Если я и мой спутник сегодня благополучно покинем этот город.
Глаза начальника стражи загорелись.
— Но убийцы кагана... — пролепетал он.
— Они — твоя проблема, — отрезал Юсуф. — Но я помогу тебе ее решить. — Он выложил на стол второй мешочек, еще больше первого. — А это — твое, если ты доставишь мне головы этих убийц. Живыми или мертвыми.
Начальник стражи смотрел то на одно, то на другое золото. Жадность боролась в нем со страхом.
— Но как... их пятеро, они лучшие воины...
— Они сильны, когда нападают из тени, — сказал Юсуф. — А при свете дня, на глазах у всего города, они — просто чужаки с оружием. Ты — закон. Оцепи рынок. Объяви, что в городе ищут шпионов, которые угрожают торговле с Великим Халифатом. — Он достал из-за пазухи грамоту халифа. Одна лишь печать на ней заставила начальника стражи вздрогнуть. — Покажи своим людям эту печать. Скажи им, что эти люди — враги самого Повелителя Правоверных. И твои воины будут драться, как львы.
План сработал. Жадность, подкрепленная страхом перед Халифатом, оказалась сильнее страха перед хазарскими убийцами. Через час городской рынок был оцеплен.
Стражники, видя печать халифа и обещанную награду, с яростью набросились на хазарских агентов. Завязался короткий, жестокий бой в узких торговых рядах.
Сами Юсуф и Джабир, наблюдавшие за всем с крыши, приняли в нем участие, пуская стрелы в спины убийцам. Инженер, к удивлению Юсуфа, оказался неплохим лучником.
Через полчаса все было кончено. Пятеро убийц лежали мертвыми среди разбитых кувшинов и рассыпанных пряностей. Юсуф сдержал слово и отдал начальнику стражи второй мешочек.
Тот был счастлив. Он не только стал богаче, но и прослыл героем, защитившим город от «шпионов».
— Путь на север свободен, — сказал он Юсуфу.
— Теперь — да, — ответил Юсуф.
Они с Джабиром, не теряя ни минуты, вскочили на коней и покинули оазис. Они победили. Но они потеряли драгоценное время.
****
В Биляре никто не считал потерянное время. Здесь считали потерянные жизни. План кагана Бека действовал. Каждый день, как по расписанию, в город прилетали камни. Они больше не целились в стены. Они били по домам, по площадям, по колодцам. Они несли смерть и ужас.
Айбике почти не спала. Лазарет в мечети был переполнен. Теперь сюда приносили не только воинов, но и простых горожан. Стариков, раздавленных обрушившейся крышей.
Женщин, посеченных осколками. Детей... Айбике с ужасом смотрела на маленькие, искалеченные тела, и ее сердце, казалось, превращалось в камень.
Вылазка Айдара дала им лишь короткую передышку. Ночью город мог спать спокойно, но с рассветом ад возвращался. И к ужасу войны добавился новый враг — голод.
Запасы, украденные предателем Саджаром, подходили к концу. Норму хлеба снова урезали. По городу поползли страшные слухи.
Айбике держалась. Она была не просто женой эмира. Она была матерью этого города. Она ходила по убежищам в подвалах, разговаривала с людьми, вселяла в них надежду.
Рядом с ней всегда была Зейнаб. Девочка стала ее тенью, ее маленькой помощницей. Она больше не боялась вида крови. Она утешала плачущих детей, рассказывая им сказки, которые когда-то рассказывала ей ее собственная мама.
В этом аду, в этом городе скорби, она нашла свое место. Она дарила другим капельку того тепла, которое когда-то подарили ей.
Однажды вечером, когда обстрел на время прекратился, Айбике сидела с Зейнаб в своих покоях.
— Ты не боишься? — спросила она девочку, расчесывая ее волосы.
— Боюсь, — честно ответила Зейнаб. — Но когда я вижу, что ты не боишься, мне становится легче.
— Я тоже боюсь, милая, — призналась Айбике. — Но любовь к тем, кого мы защищаем, сильнее страха.
В этот момент в покои вошел Асфан. Его лицо было серым от усталости.
— Госпожа, — сказал он тихо. — Эмир просит передать. На той стороне реки, в лагере хазар, наши дозорные заметили движение. Они строят что-то новое. Огромное. Похожее на голову вепря.
Айбике поняла. Таран. Тот самый, о котором говорил Айдар.
— Передай повелителю, что мы выстоим, — твердо сказала она. — А теперь спроси у него, есть ли вести от посла Юсуфа. Нам нужен инженер. Нам нужен тот, кто знает, как бороться с такими чудовищами. Если он вообще жив.
****
Каган-бек Завулон стоял посреди пепелища, где еще недавно были его осадные мастерские. Он смотрел на обломки катапульт, на искалеченные тараны. Его лицо было абсолютно спокойно. Но те, кто знал его близко, понимали: чем спокойнее был Бек, тем страшнее будет его гнев.
— Один отряд, — сказал он, обращаясь к старому генералу Булану. — Один отряд оборванцев вышел из города, сжег мое лучшее оборудование и ушел безнаказанным. Как это возможно, Булан?
— Они действовали дерзко и хитро, повелитель. Мы не ожидали...
— "Не ожидали"! — взревел Бек, и его спокойствие треснуло. — Вы, мои прославленные военачальники, разучились воевать! Вы привыкли сражаться с трусливыми степняками! А здесь, у стен этого курятника, вы не можете справиться с горсткой крыс!
Он пнул ногой обугленное бревно.
— Их дерзость будет им дорого стоить. Я хотел взять этот город и наказать эмира. Теперь я хочу другого. Я хочу стереть его с лица земли. Я хочу, чтобы на этом месте осталось лишь соленое поле, на котором не будет расти даже полынь.
Он повернулся к своему новому начальнику тайной службы, человеку с лицом, лишенным всяких эмоций.
— Тазрак провалился. Теперь твой черед, Гюрза. Я хочу, чтобы в городе начался ад. Не просто страх от моих камней. Я хочу, чтобы они начали убивать друг друга. Найди их слабые места. Воду. Еду. Религиозные разногласия. В городе полно язычников-сувар, которые ненавидят эмира-мусульманина. Найди их. Дай им золото. Дай им оружие. Зажги пожар внутри стен, который они не смогут потушить.
Гюрза молча поклонился и исчез.
Бек снова посмотрел на своих генералов.
— Ускорить постройку «Головы Вепря». Вдвое. Я хочу, чтобы через три дня эта штука стучала в их ворота. А до тех пор — не прекращать обстрел города ни на час. Ни днем, ни ночью. Я хочу, чтобы они забыли, что такое тишина.
Он ушел в свой шатер, оставив полководцев на пепелище. Он проиграл этот раунд. Но он уже готовил следующий, еще более жестокий удар.