Книга II: Огонь над Биляром
Ночь была главным союзником осажденных. Днем Биляр был мишенью — огромной, беззащитной, которую хазарские катапульты методично закидывали смертью и разрушением. Но ночью город затихал, сливался с тьмой, а из его потайных нор, как хищники, выходили тени.
Айдар стоял в сыром, пахнущем землей подземелье под арсеналом. Рядом с ним, в тусклом свете единственного факела, стояли трое. Это был его новый отряд.
Его старого десятка больше не было. Память о них жила в его сердце, как незаживающая рана. Эти были другими. Не братьями, с которыми он вырос. А инструментами. Острыми, смертоносными инструментами, которые ему вручил эмир для новой, тайной войны.
Рядом стоял Ташбулат. Он единственный остался из прежних. Война сожгла в нем юношескую браваду, оставив лишь холодную, сжатую до предела ярость. Он больше не рвался в бой бездумно. Теперь он ждал. Ждал приказа, чтобы выпустить своего внутреннего зверя на волю.
Вторым был человек по имени Кевер. Суварин. Низкорослый, жилистый, с лицом, похожим на старый корень дерева. Он был охотником из северных лесов, который мог часами лежать в осенней листве, и его не заметил бы даже самый чуткий лось. Он умел двигаться беззвучно и видеть в темноте.
Третьего звали Шнырь. Бледный, юркий горожанин, бывший вор, которого Асфан вытащил из темницы. Он не был воином. Но он знал, как устроены замки, как ослабить крепления, где в любом лагере будут хранить ценности и как проскользнуть мимо самого бдительного часового.
Это был не отряд воинов. Это был отряд призраков.
— Наша цель, — говорил Айдар, водя обломком угля по растянутой на бочке коже, на которой был набросан план вражеского лагеря. План был неполным, составленным по донесениям дозорных со стен, но это было все, что у них было.
— Хазары уверены, что мы заперты. Они расслабились. Их главный лагерь хорошо охраняется. Но их службы обеспечения — нет. Асфан докладывает, что свежую воду они берут из родника у Змеиного оврага, в двух верстах отсюда. Там стоит небольшой караул.
— Отравим воду? — хищно спросил Шнырь.
— Нет, — отрезал Айдар. — Мы не убийцы женщин и обозников. Мы воины. Родник — это приманка. Кевер, Шнырь, ваша задача — устроить там переполох. Подожгите сухую траву, поднимите крик, пустите пару стрел в темноту. Отвлеките на себя патрули. Заставьте их думать, что мы пытаемся отбить у них воду.
— А мы, сотник? — спросил Ташбулат.
— А мы, пока они будут гоняться за призраками у ручья, нанесем настоящий удар. — Айдар ткнул углем в другую точку на карте. — Сюда. Мастерские осадных инженеров. Они думают, что это самое безопасное место в их тылу. Там они чинят свои катапульты и строят новые тараны. Мы должны не просто сжечь их. Мы должны их искалечить.
Перед вылазкой Айдар подошел к Ташбулату. Они стояли в темноте туннеля, который вел за пределы городских стен.
— Ты готов? — спросил он.
— Я родился готовым, — ответил Ташбулат, но в его голосе не было прежнего хвастовства. Он помолчал. — Я все думаю... об Ильмаре. О Саяне. Они бы гордились нами сегодня, сотник.
— Они смотрят на нас, — просто ответил Айдар. — И мы не должны их посрамить.
Он не сказал этого, но он чувствовал страшную тяжесть. Он вел в ночь на смертельное задание последнего из своего старого отряда. Последнего брата.
***
Они вышли из города через старый водосток, тот самый, что спас Айдара. Ночь была безлунной и ветреной — идеальной для их дела. Двигаясь по знакомым ему оврагам, они разделились.
Кевер и Шнырь ушли в сторону родника, а Айдар и Ташбулат, пригибаясь к земле, начали долгий, мучительный обход, чтобы зайти в тыл вражеского лагеря.
Они ползли по-пластунски последние сотни метров. Лагерь инженеров был освещен несколькими кострами. Десятка два сонных охранников лениво прохаживались между штабелями бревен, недостроенными катапультами и огромными бочками со смолой.
Внезапно со стороны Змеиного оврага раздались крики и вспыхнуло пламя. План сработал. Охранники в лагере засуетились. Начальник караула, громко ругаясь, собрал большую часть своих людей и повел их на подмогу. У мастерских осталось лишь четверо часовых.
— Пора, — прошептал Айдар.
Они двигались, как две тени. Два ножа, вонзившихся в спящее тело врага. Айдар снял первого часового у штабеля бревен. Ташбулат — второго, у бочек со смолой. Еще двое пали, не успев издать и звука.
Теперь у них было немного времени.
— Не жги сразу! — скомандовал Айдар. — Калечь!
Они работали быстро и слаженно. Они не просто поджигали. Они подпиливали опорные балки у готовых катапульт. Вбивали металлические клинья в механизмы лебедок. Выливали драгоценное масло на землю. Это была работа мясников, разбирающих тушу. Каждый их удар был укусом, ослаблявшим вражеского зверя.
Закончив, Айдар достал из мешка фитиль, пропитанный селитрой. Он поджег его и засунул в щель между бочками со смолой. Фитиль был длинным. Он должен был дать им время уйти.
— Уходим!
Они уже почти скрылись в спасительной темноте оврага, когда услышали топот возвращающегося патруля. Их заметили. Раздался тревожный крик, засвистели стрелы.
— Бегом! — крикнул Айдар, и они рванулись прочь, не разбирая дороги.
Они уже были на безопасном расстоянии, когда за их спинами раздался оглушительный взрыв. Бочки со смолой и маслом рванули, превратив вражеский лагерь в ревущий огненный столб, который осветил небо над Биляром, как второе, дьявольское солнце.
***
Через час, измотанные, но целые, они вернулись в город. Эмир Алмуш уже ждал их на стене. Вместе они смотрели на огромное зарево на месте вражеского лагеря. Артиллерийский обстрел города прекратился — хазарам было не до того, они тушили свой пожар.
Это была маленькая победа. Но для измученных защитников города она была подобна глотку свежей воды. Она показала им, что враг не всесилен. Что его можно бить. Что их волки могут кусать.
— Ты дал им почувствовать нашу боль. Но это лишь один укус, — сказал Алмуш, глядя на Айдара с безмерным уважением. Его взгляд снова упал на вражеский лагерь. — А нам нужно перегрызть им глотку.
Вдалеке, в свете пожара, они увидели, как хазары начинают собирать что-то новое. Огромное. Не похожее на катапульту или башню. Что-то приземистое, покрытое мокрыми шкурами для защиты от огня.
— Что это? — спросил Ташбулат.
Асфан, подошедший к ним, вгляделся в темноту.
— Таран, — сказал он тихо. — «Голова Вепря». Самый большой таран в армии кагана. Они собираются не просто пробить наши стены. Они собираются их снести.