1 глава:
2 глава:
Аннотация: Зима 12 января 1936 года. Дождь хлещет по окнам Блэкторп-холла — мрачного викторианского особняка, затерянного в холмах Девоншира. Сюда съезжаются восемь гостей по приглашению покойной миссис Эвелин Блэкторп, жестокой и властной хозяйки, умершей при загадочных обстоятельствах 27 декабря 1935 года.
Меню ужина — точно такое же, как в ночь её смерти: суп из дикого гриба, жареная утка, яблочный пирог. Но поминки превращаются в суд, когда один из гостей падает с симптомами отравления, становится ясно: убийца — не пришёл с улицы. Он сидит за этим столом. И, возможно, уже планирует следующую смерть.
В доме нет связи. Дороги размыты. Полиция не приедет до утра. Единственный человек, который может раскрыть правду — Герберт Кроу, частный детектив, случайно застрявший в особняке. Но и он был приглашён не случайно. Кто-то послал за ним — потому что знал: миссис Блэкторп была убита.
По мере того как тайны прошлого всплывают из тени — о поддельных завещаниях, давних шантажах, потерянных детях и сожжённых письмах — Кроу понимает: это не просто убийство. Это месть, вынашивавшаяся десятилетиями.
«В этом у каждого есть тайны. Каждый что-то скрывает. А смерть — всего лишь последний гость за столом».
Добро пожаловать в Блэкторп-холл!
Глава 2. Продолжение
— Вы не едите? — спросил доктор Фрейзер, отвлекая его и поднимая бокал с вином, которое блестело в свете свечей, как кровь.
— Я предпочитаю сначала понять, что ем, — ответил Кроу.
— Это же просто суп, — сказала Виолетта, с лёгкой горечью. — Тот самый. Как в ночь её смерти.
— Точнее не скажешь, — пробормотал Харт, юрист. — И, честно говоря, я не понимаю, зачем всё это.
— Потому что она не умерла от сердца, — вдруг сказала мисс Грей, стоя у буфета.
Все замерли. Она не смотрела на них. Её глаза были устремлены на портрет.
— Что вы имеете в виду? — спросил Харт, резко.
— Я имею в виду, что её сердце было крепким, как гранит. А грибы, которые растут у старого колодца… — она сделала паузу, — смертельно ядовиты.
— Вы что, обвиняете кого-то? — вскинулся мистер Тревиллиан. Его рука дрожала.
— Я не обвиняю, — сказала мисс Грей. — Я напоминаю.
— Довольно, — резко сказала Виолетта. — Мы собрались здесь не для того, чтобы слушать бред гувернантки.
Мисс Грей исчезла на кухне, как дым. Но Кроу заметил: её тень задержалась в арке. Слишком долго. Утку подали позже — жареную, с яблоками и тимьяном. Мясо было розовым внутри, но запах был насыщённым, почти тяжёлым. Разговор стал напряжённым, как натянутая струна. Харт говорил о завещании.
— Оригинал исчез, — сказал он. — Я нашёл только обгоревшие края в камине.
— Вы хотите сказать, его сожгли? — спросила миссис Тревиллиан. Она сжимала салфетку, как будто пыталась выжать из неё ответ.
— Кто-то очень этого хотел, — ответил Харт. — И, судя по почерку… это могла быть она сама.
— Тётя никогда бы не лишила меня наследства! — воскликнула Виолетта.
— А если бы вы ей не нравились? — спросил Кроу.
— У нас с ней были не лучшие отношения с недавнего времени, но явно не ненависть, — сказала Виолетта, и в её голосе не было ни капли лжи. — Но дом — мой по праву.
Доктор Фрейзер молчал. Он пил мало. Но его рука дрожала, когда он поднимал бокал. Кроу заметил, как врач дважды посмотрел на дверь, будто ожидая, что кто-то войдёт. Или уйдёт.
— Вы не голодны, доктор? — спросил Кроу.
— Я не люблю утку, — ответил тот. — Особенно с яблоками.
— А с грибами? — добавил Кроу.
Фрейзер замер.
— Что вы имеете в виду?
— Просто интересно. Вы же лечили её в последнюю ночь.
— Да. Она жаловалась на сердце. Я дал лекарство. Утром она была мертва.
— И вы не вызвали скорую?
— Не было смысла, — холодно ответил врач. — Она умерла во сне.
Кроу кивнул. Яблочный пирог появился последним. Тёплый, с корицей. Аромат разлился по комнате, но казался фальшивым, как весна в декабре. Мисс Хант сделала заметку: «Пирог как символ домашнего уюта. Но уют — лучшее прикрытие для яда».
И тогда, когда гости уже отодвигали тарелки, когда часы на башне пробили ровно девять, и когда дождь за окном вдруг стих, как будто затаил дыхание, мистер Харт внезапно вскрикнул. Он схватился за горло. Глаза его расширились, как у человека, увидевшего не смерть — а справедливость. Рот открылся, но не издал ни звука. Он рухнул на скатерть, опрокинув бокал. Вино растеклось по белой ткани, как кровь.
— Боже мой! — закричала миссис Тревиллиан.
— Он задыхается! — воскликнул капитан Лейн, вскакивая.
— Вызовите врача! — завопил мистер Тревиллиан.
Но доктор Фрейзер уже стоял над ним. Он потрогал пульс. Опустил веко. И тихо сказал:
— Он мёртв.
Тишина.
Только дождь снова застучал по стёклам. И ветер завыл в трубах, как душа, лишённая покоя. Кроу подошёл ближе. Он осмотрел лицо Харта.
— Отравление, — сказал он. — Похоже на цианистый калий.
Доктор Фрейзер подошёл к супнице. Осторожно взял ложку, которой Харт пользовался. На её краю — крошечный налёт белого порошка, почти невидимый. Он понюхал. Подтвердилось.
— Всё верно, — с удивлением произнёс доктор, посмотрев на Кроу.
— Невозможно! — воскликнула Виолетта. — Мы все ели одно и то же!
— Не все, — тихо сказал Кроу, оглядывая стол. —Например, доктор почти не ел. А Харт… съел больше всех. Особенно суп.
Доктор Фрейзер немедленно сжал кулаки:
— Это обвинение? Я не очень люблю супы.
Кроу не ответил. Комната словно сжалась. Свечи в подсвечниках задрожали, будто от чьего-то дыхания. Тени на стенах удлинились, как будто кто-то невидимый приблизился к столу. Миссис Тревиллиан закрыла лицо руками, но между пальцами смотрела на тело, как заворожённая. Капитан Лейн стоял, сжав трость, его лицо было бледным, но глаза — ясными. Будто он уже видел такое. На войне. Или дома.
Виолетта не плакала. Она сидела, не двигаясь, смотря на Харта, как на документ, который больше не имеет силы.
— Теперь мы не узнаем, — прошептала она, — кто должен был унаследовать дом.
Мисс Хант закрыла блокнот. Её рука дрожала.
— Это… как в моём романе, — сказала она. — Только я не писала, что убийца будет за столом.
Доктор Фрейзер стоял у камина, спиной к огню. Его лицо было в полумраке. Только глаза блестели, как у кошки. Кроу посмотрел на него. Потом — на пустой стул напротив портрета. На чёрной салфетке лежало что-то. Кроу подошёл ближе. Это была маленькая сушеная грибная головка — чёрная, сморщенная, как кулак мертвеца. Она лежала точно в центре салфетки. Как символ. Как вызов.
— Убийца, — сказал он, — явно не пришёл с улицы.
Он был здесь с самого начала. Он сидел за этим столом. И, возможно, он уже планировал второе убийство.
В этот момент Профессор Брейк, до того молчавший, медленно поднялся. Он не смотрел на тело. Он смотрел на портрет миссис Блэкторп — так, как смотрят на человека, с которым прощались десятилетия назад.
— Она знала, — прошептал мужчина. — С самого начала, но не хотела верить. А теперь… теперь он тоже мёртв. Как и тот.
Электричество погасло. Темнота накрыла дом, как саван. Где-то вдалеке часы пробили десять. Но в столовой время, казалось, остановилось. Вместе с сердцем мистера Харта.
Продолжение... скоро!