– Развода ты не дождёшься! – срывается на низкий рёв муж.
– Это мы ещё посмотрим. Завтра подам заявление в суд, – отвечаю я, глотая слёзы и пытаясь удержать голос ровным.
– Родная, – неожиданно мягко тянет Сергей, расправляя руки, будто хочет обнять. – Сегодня только четверг, ты вернулась из поездки, а вместо радости устроила сцену. Ты сама на себя не похожа. Что, в самолёте змея ужалила?
– Вон отсюда, Кистяев! – показываю на дверь и торопливо отодвигаю сумку в сторону.
У него на лице каменные складки, челюсти сжаты. Кажется, он становится ещё массивнее, заслоняя собой весь свет. Я вдруг осознаю, что впервые рядом с ним ощущаю себя беспомощной.
– С какой радости я должен уходить? – спрашивает он нарочито спокойно.
– Ты предал меня! – выдыхаю я, хотя руки трясутся от страха перед его напором.
– Не понимаю, о чём ты, – пожимает плечами, изображая непонимание.
– Всё прекрасно понимаешь. Дочка сказала, что два вечера подряд у нас бывала Вероника. Наша соседка снизу.
– Она только показала, как стиралку включить, – будто между делом отвечает он.
– Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я поверила, что такой шкаф, как ты, не смог разобраться с кнопкой? Ты что, ребёнок?
– Ты всегда этим занималась, малышка.
– А прочитать инструкцию – не вариант?
– Да зачем? Быстрее попросить знакомую подсказать. К тому же ты могла бы заранее всё приготовить, чтобы твой мужчина не ходил в грязных вещах, – огрызается он.
– Значит, ещё и я виновата? – не верю своим ушам. – Ладно, допустим, тебе и правда было лень возиться со стиралкой, но зачем тогда Вероника приходила два вечера подряд? Что, один носок потерялся, и она помогала искать?
Муж равнодушно дергает плечами, будто это объясняет всё:
– С машиной проблема вышла, пришлось ковыряться в моторе. Запачкался, вот и решил снова постирать.
– В полночь? – скрещиваю руки на груди и смотрю прямо ему в глаза.
– А когда ещё? – раздражённо бросает он, нависая надо мной. – Я прихожу домой поздно. Если бы бросил вещи как есть, ты бы потом устроила скандал за испорченные пятнами рубашки!
– Значит, ради моей же пользы ты пригласил соседку ночью?
– Именно так, любимая!
– Ты серьёзно? Думаешь, я проглочу такую чушь? Пока я вкалываю в командировках, ты пользуешься случаем и веселишься с кем попало!
– Хватит нести ерунду. Лучше бы пошла мужу ужин разогрела, я ведь с работы пришёл, устал, – огрызается он.
Я только ахаю от его наглости. Никогда не ожидала услышать от Сергея такие слова. Раньше он так не разговаривал. Или я сама не хотела замечать? Я была ослеплена любовью, носила его на руках, смотрела, как на героя.
А мама ещё тогда предупреждала: «Брось тащить на себе всю семью, он лодырь, который на твоей шее катается». Но кто ж тогда слушал? Я его оправдывала: ну не зарабатывает пока, тренер ведь — профессия не золотая. Думала: найдёт что-то получше, ещё и выкарабкается после краха с бизнесом. Говорила себе, что встречи с друзьями — это временная отдушина. Уговаривала себя, что долги ненадолго.
Но годы прошли, а толку никакого. И всё это время я продолжала закрывать глаза, защищая его перед всеми и перед собой.
– Хорошо, – говорю уже спокойнее, набирая воздуха в лёгкие. Достаю телефон, открываю чат с Вероникой и показываю экран. – Тогда объясни мне, Серёж. Вот наша с ней переписка. Я напрямую спросила её о тебе. Как думаешь, что она ответила?
Он даже не удостаивает взглядом экран телефона, будто заранее догадывается, что там написано. Лицо искажает злоба, и резким движением он отшвыривает мою руку, а вместе с ней и телефон – тот падает на пол. На этом муж не останавливается: с яростью сбивает со столика стеклянную вазу с ключами, и она разлетается осколками по полу.
Меня пронзает холодный страх. В груди сжимается так сильно, будто вот-вот не смогу вдохнуть. Я вижу, как легко ему было бы схватить меня за горло и…
– Сама виновата, что сорвалась в поездку, – сухо бросает он.
Я замираю, не веря ушам. Ни капли раскаяния, ни намёка на извинения. Даже с доказательствами его измены в руках он не считает нужным оправдываться. Сергей, наоборот, слегка приходит в себя, наклоняется, собирает с пола связку ключей и исподлобья сверлит меня взглядом, полным угрозы. Мол, прекрати, пока не поздно.
Но я не собираюсь молчать.
– Я ведь не отдыхать ездила, – заставляю себя говорить, хотя голос дрожит. – У нас долги по горло, я хватаюсь за каждую возможность заработать. Ты хоть понимаешь, что все деньги, что приношу, – это результат моего труда? Не манна небесная!
– Кто тебя об этом просил? – сдавленно усмехается он и резко выпрямляется, нависая надо мной. – Шатаешься по командировкам, крутишься перед чужими мужиками. Знаю я, чем ты там занимаешься. Видел, как твой начальник на тебя смотрит.
Я едва не задыхаюсь от такой наглой лжи. Он сам виноват и даже не признаёт этого, а перекладывает всё на меня. И это тот человек, рядом с которым я провела девять лет?
Грудь сжимает так, что невозможно выдохнуть, а обида будто выжигает изнутри. Я думала, дорога домой поможет мне остыть, что к моменту разговора с Сергеем я смогу держаться. Но стоило произнести эти слова вслух, и вся боль хлынула новой волной. От неё перехватывает дыхание.
– Ну что, нечего ответить? – с торжествующей ухмылкой бросает он и шагает к двери. – Я к Максу. Вернусь – поговорим нормально. И убери здесь всё, – пинает ботинком осколок в сторону.
Я собираю остатки сил, чтобы произнести сквозь ком в горле:
– Я сказала серьёзно. Развода тебе не избежать.
– А я сказал ясно: не получишь. Дура! – огрызается он. – О дочери подумала? С кем останется Маша? Ты всё время в разъездах, дома не бываешь. Когда ты последний раз на собрании у неё в школе была? Да тебя там никто и не видел! Так что займись делом – уберись и ужин приготовь. Хотя нет, не надо. Вернусь поздно.
Дверь хлопает так сильно, что стены будто дрожат. У меня ноги подгибаются, и я хватаюсь за стену, чтобы не рухнуть. Неужели всё это происходит на самом деле, а не страшный сон?
И тут в голову приходит мучительная мысль: а вдруг Маша слышала нашу ссору? Как я могла не подумать об этом раньше? Серёжа был прав в одном — я плохая мать. Но как сохранить ясность, если только что узнала о предательстве мужа?
Когда влетела в квартиру и заявила о разводе, в глубине души ждала совсем другого. Думала, он станет оправдываться, обесценит слова Вероники, признается в какой-то глупой слабости, ну максимум — что позволил себе легкий флирт. Надеялась, он назовёт меня своей доверчивой дурочкой, скажет, что любит только меня, прижмёт к груди, поцелует, и всё будет как прежде.
Но вместо этого он прямо признал измену. И добавил, что виновата в этом я сама. Словно удар в сердце. Как после такого думать о чём-то ещё, даже о дочери?
Собрав остатки сил, подхожу к Машиной комнате. Она сидит на кровати в наушниках, уткнувшись в экран телефона. Я почти зову её, но комок подступает к горлу — не хочу, чтобы она увидела меня заплаканной.
Тихонько прикрываю дверь и иду в коридор. Затаскиваю чемодан в спальню, затем прячусь в ванной. Включаю воду и, пока шум скрывает мои рыдания, мою лицо ледяной струёй, стараясь прийти в себя. Когда становится чуть легче, возвращаюсь к дочке.
Маша, заметив меня, вскакивает и бросается на шею.
– Мамочка, я так скучала! Ты так долго была в разъездах… А скоро снова уедешь? Скажи, что больше не поедешь, ну пожалуйста-а-а.
– У меня есть три дня рядом с тобой, а потом опять работа, – отвечаю едва слышно, гладя её по голове и вдыхая запах детских волос.
Осознаю, насколько всё катастрофично. Я сама соглашалась на любые выгодные заказы, даже если ради этого приходилось колесить по всей стране, забираться в такие места, куда редко ступает нога. Всё ради того, чтобы закрыть наши долги. Работа приносила хороший доход, и в перспективе за год мы могли бы выбраться в плюс. Но ценой стало то, что семья меня почти не видела. Маша каждый раз плакала, когда я снова открывала чемодан.
– Опять уезжаешь?! – выкрикивает она и резко отталкивает меня. – Ты никогда не бываешь дома!
– Родная, я же должна зарабатывать, чтобы у нас всё было, – тянусь к дочери, пытаясь обнять её.
– Отстань! – сквозь слёзы кричит Маша. – Хочу к папе! Он меня любит, а тебе только твои деньги важны!
Она с силой вырывается, и через мгновение дверь её комнаты захлопывается у меня перед лицом. Я застываю, ошеломлённая, рука сама тянется постучать, но понимаю: больше сил нет даже на разговор.
На кухне завариваю успокоительный чай. Сижу и смотрю, как медленно поднимается пар, будто в нём растворяются мои мысли. Вдруг раздаётся звонок в дверь. Сердце срывается вниз: на миг кажется, что это Сергей. Что он вернулся, одумался, стоит с цветами, готовый извиниться за грубость. Скажет, что глупо вспылил, а с Вероникой у него ничего не было.
Я распахиваю дверь. На пороге действительно Вероника.
– Здравствуй, – неловко улыбается она, убирая прядь за ухо. – Я… хотела поговорить.
Опускает глаза. А ведь в переписке она расписала всё в подробностях – и «как стиралку запускала», и в каких позах, и сколько раз. С таким цинизмом, словно специально хотела меня задеть. А теперь стоит, словно всё это писал кто-то другой. Куда подевалась её дерзость?
– Что, все уроки моему мужу ещё не закончила? – холодно спрашиваю я.
– Нет… не совсем. Я пришла сказать кое-что лично.
– Говори. Я слушаю.
– Может, не здесь? – кивает в сторону соседней двери, за которой жила Антонина Степановна. Та любила подслушивать, перевирать каждое слово и разносить слухи на весь двор.
– Извини, но к тебе я не пойду, а к себе приглашать кого попало не собираюсь, – обрываю её.
В этот момент в квартире хлопает дверь. Я оборачиваюсь:
– Маша, милая, иди в комнату. Мне нужно поговорить с соседкой.
– Здравствуйте, тётя Вероника, – радостно выкрикивает Маша, не обращая внимания на мой тон. – Вы пришли помочь мне с уроками?
– Привет, котёнок, – улыбается соседка, но тут же осекается, встретившись с моим тяжёлым взглядом.
– Маша, марш в комнату! – резко одёргиваю дочь, ошарашенная тем, что любовница моего мужа ведёт себя как полноправный член семьи. – Я сама помогу тебе с заданиями.
– Ты же ничего не понимаешь! – возмущается дочка. – А тётя Вероника в школе работает, она умная и всё объяснит.
– В свою комнату! – повышаю голос.
Маша поджимает губы и, бросив напоследок:
– Папа прав, ты плохая мама! Плохая! – убегает, хлопнув дверью.
Вероника распрямляется, будто это её маленькая победа. На лице появляется самодовольная улыбка. У меня руки чешутся схватить её за волосы и встряхнуть, чтобы навсегда отбить охоту лезть в чужую семью. Но я лишь скрещиваю руки на груди.
– Так, значит, мало того, что к мужу липнешь, так ещё и к ребёнку тянешься?
– А что делать, если мать не уделяет ей внимания? – напускает на себя страдальческий вид соседка. – Жалко же девочку.
– Да ты прямо святая! – усмехаюсь я. – Неужели пришла сюда исключительно ради Машиных домашних заданий?
– Нет, – качает она головой и снова убирает за ухо выбившуюся прядь. – Я хочу поговорить именно с тобой. – Она глубоко вдыхает и решается: – У вас и так всё рушится, так отпусти Сергея.
Я не удерживаюсь и смеюсь, хотя внутри всё кипит. Вот уж чего-чего, а порадовать её наглость я точно не собираюсь. Делая вид, что заинтересована, жду продолжения.
– Он давно тебя не любит, – продолжает она уже более уверенно. – Но у него слишком высокая планка, он не решается уйти первым. Беспокоится, что причинит боль.
– Серьёзно? – я приподнимаю бровь. – Ты правда думаешь, что «высокие моральные принципы» и измена — это одно и то же?
– Между нами любовь! – с жаром отвечает она.
Не знаю, смеяться или рыдать. Всё внутри выворачивает от отвращения, хочется просто хлопнуть дверью и вычеркнуть из реальности и Веронику, и Сергея. Но очевидно же, что соседка не всё выложила. Она явно пришла добить меня «новостями». Может, хоть что-то полезное выскользнет из её самодовольного рта.
– Ну конечно, – отвечаю с издёвкой. – Как я могу встать между «великой любовью»? Надо отойти в сторонку и пожелать вам счастья.
– Не ерничай, – демонстративно морщит лоб она. – Я серьёзно. От души говорю. Зла тебе не желаю.
– Да-да, я верю, – ухмыляюсь, а сама едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ей в волосы. Но драка мне ни к чему: соседка-сплетница мигом вызовет полицию, а начальство узнает — работу потеряю.
– Это всё, что хотела сказать? – спрашиваю, стараясь не сорваться.
– Всё, – улыбается широкой победной улыбкой, будто выиграла.
У меня руки чешутся стереть эту ухмылку с её лица. Поэтому, не удержавшись, наношу удар по больному месту:
– Ты точно уверена, что хочешь связывать жизнь с Сергеем? Долгов у него на полгорода.
– И что? – радостно отмахивается она. – Я в курсе. Мы эту квартиру продадим — и разом всё погасим. А жить будем у меня.
У меня язык прилипает к нёбу. Стою в оцепенении: оказывается, они уже всё рассчитали! И долг учли, и жильё поделили, и меня из схемы вычеркнули.
– Только не думай, что я корыстная, как некоторые, – добавляет она с показным вздохом. Смотрит прямо в глаза, делая прозрачный намёк, кого именно имеет в виду. – У нас с Сергеем настоящие чувства. Мне всё равно, сколько он зарабатывает. Главное — любовь. С милым, как говорится, рай и в шалаше.
Я бы, может, и поверила её словам, если бы она минутой раньше не заявила о продаже моей квартиры ради долгов мужа. Такая уверенная в себе! Только вот не понимает одного — Сергей владеет нулём. Всё, что у нас есть, оформлено на меня: квартира перешла по наследству от бабушки, машина — в кредите, остальное сущие пустяки.
И как раз, когда я собираюсь объяснить ей реальность, она вдруг бросает:
– Машу мы, конечно, заберём. Не переживай. Я для неё стану куда лучшей матерью, чем…
У меня в глазах темнеет. В этот миг злость сметает все тормоза. Я кидаюсь к ней и, не раздумывая, хватаю любовницу мужа за волосы, чтобы проучить наглую...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Ты не получишь развод!", Алиса Хоуп ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение