— Вы же как пиявка, вцепились сначала в мужа, теперь во внучку! — выговаривала Ольге любовница ее мужа.
— Как вы смеете? Я сына потеряла!
— Хватит размахивать им, как знаменем, — отрезала та. — Андрей не будет вечно сидеть у вашей траурной юбки.
***
Ольга отобрала ребенка у невестки — вот что шептали соседки на лавочке, пока она сидела в песочнице с четырехлетней Милой. Внучка лепила куличики, старательно утрамбовывая влажный песок в красное пластмассовое ведерко. Солнце било в глаза, и Ольга прикрывала лицо ладонью, наблюдая, как девочка сосредоточенно работает совочком.
— Баба, смотри, торт! — Мила перевернула ведерко, постучала по донышку.
— Красивый, солнышко. С вишенками будет?
Валентина Петровна, соседка с третьего этажа, подсела ближе, шурша целлофановым пакетом с продуктами. Запахло копченой колбасой и свежим хлебом.
— Как там мама-то молодая? — спросила она участливо, но в голосе слышалось любопытство. — Выписали уже из больницы?
Ольга почувствовала, как внутри все сжалось. Месяц прошел после похорон Миши, а она до сих пор не могла произнести вслух, что сын умер. Слова не шли.
— Лечится еще, — уклончиво ответила она, не поднимая глаз.
Мимо прошла молодая женщина с коляской. Мила потянулась к ней, протянула ручки:
— Мама?
Ольга резко встала, подхватила внучку на руки.
— Пойдем домой, зайка. Обедать пора.
В квартире пахло вчерашними щами и валерьянкой. Андрея не было, и он опять ночевал в кабинете на раскладушке, третью ночь подряд. Говорил, что работа, диссертация, но Ольга-то все знала. В ящике его стола лежали квитанции из химчистки — женский плащ, кофта. И волос длинный, крашеный на его пиджаке нашла на прошлой неделе.
Она усадила Милу за стол, разогрела картофельное пюре. Девочка ела нехотя, размазывая ложкой по тарелке.
— Баба, а когда мама придет?
— Скоро, милая. Вот поправится и придет.
Из прихожей донесся звук ключа в замке. Андрей. Ольга напряглась, но лицо постаралась сделать спокойным. Муж прошел на кухню, свежевыбритый, в чистой рубашке, от него пахло дорогим одеколоном. Не тем, что она дарила на день рождения.
— Собери мне чемодан, — буркнул он, не глядя на нее. — В командировку еду. На неделю.
— Сам собери, — резко ответила Ольга. — Я тебе не прислуга.
Он дернулся, но промолчал.
— В какую командировку? — добавила она. — У тебя же отпуск?
— Планы изменились. Вызвали из отпуска.
Он даже не посмотрел на Милу. Раньше любил дочь Миши, своего пасынка. Катал на плечах, покупал мороженое. А теперь будто не замечал.
Вечером, уложив Милу спать, Ольга сидела на кухне в темноте. В сумке Андрея она нашла второй билет на поезд. Женское имя — Наталья Сергеевна. Значит, вот как. Даже не командировка, а просто поездка с любовницей. И врать не стал особо, так, для проформы.
Звонок, долгий, назойливый. Ольга вздрогнула, половина одиннадцатого, кто это может быть? За дверью слышалась возня. Посмотрела в глазок — свекровь. Анна Ивановна стояла с каменным лицом, поджав тонкие губы.
— Впустишь? — сухо спросила она.
На кухне свекровь села напротив, сложила руки на столе. Кольца на пальцах тускло блеснули в свете настольной лампы.
— Сын сказал, что ты не хочешь отдавать девочку матери.
— Какой матери? — Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Кира в психоневрологическом диспансере, если вы не в курсе. Она дочь временами даже не узнает!
— Это все временно. А ты что, навсегда ребенка забрать решила?
Анна Ивановна достала из сумки сигареты, закурила, не спрашивая разрешения. Дым поплыл к потолку.
— Она сама отдала, — тихо сказала Ольга. — На похоронах. «Заберите Милу, я не могу» — вот ее слова. При свидетелях. И документы подписала, доверенность, временно.
— Временно, — подчеркнула свекровь. — Ты же понимаешь, что Андрей прав? Цепляешься за чужого ребенка. Своих теперь нету, вот и...
Эти слова обожгли Ольгу изнутри. Она сжала кулаки под столом, ногти впились в ладони.
— Мила – это моя внучка. Дочь сына.
— Его уже нет, — жестко отрезала Анна Ивановна. — И держать девочку как памятник покойному — это эгоизм. У нее есть мать. Молодая женщина, которая оправится и заберет дочь. А ты что? На пороге пенсии в молодые мамочки записалась?
Свекровь встала, затушила сигарету в блюдце.
— Андрей все правильно делает. Твой муж нашел себе нормальную женщину, которая не помешана на чужих детях. Наталья, между прочим, очень достойная дама. Главбух в крупной фирме. И замужем не была, детей нет. Такую Андрею и надо.
— Откуда вы знаете? — Ольга поднялась, держась за край стола. — Вы что, благословили его на измену?
— На какую измену? — фыркнула Анна Ивановна. — На развод. Он подаст документы, как вернется. И квартиру делить будет. Так что подумай, может, лучше по-хорошему? Отдашь девочку в детдом временно, пока мать не поправится. И разойдетесь тихо, без скандала. Как приличные люди.
— В детдом? — Ольга не поверила своим ушам. — Вы предлагаете отдать Милу в детдом?
— А что такого? Временно же. Месяц-два, и Кира ее заберет. Зато у тебя руки развязаны, можешь жить как хочешь.
Анна Ивановна направилась к выходу, но у двери обернулась.
— И еще, Ольга. Андрей говорил, что ты мешаешь Кире видеться с дочерью. Это незаконно, между прочим. Он может в опеку заявить. Подумай об этом.
Дверь хлопнула. Ольга осталась стоять посреди прихожей. В детской заплакала Мила, ее разбудил громкий разговор.
— Баба, мне страшно!
Ольга бросилась к внучке, прижала к себе.
— Не бойся, солнышко. Я с тобой. Никому тебя не отдам.
Утром она поехала в психоневрологический диспансер. Кира лежала в палате на шесть человек. Худая, бледная, с потухшими глазами. Волосы сбились в колтун, на руках синяки от капельниц.
— Кира, — Ольга села на край кровати. — Как ты?
Невестка посмотрела на нее мутным взглядом. Зрачки расширены, ей вводили сильные препараты.
— Мила, — прошептала она. — Где Мила?
— Дома. Со мной. Все хорошо, не волнуйся.
— Я заберу ее, — Кира попыталась приподняться на локтях. — Скоро. Мне доктор сказал, еще месяц-два.
— Конечно, заберешь. Как поправишься.
Ольга вышла в коридор, прислонилась к стене. Месяц-два, говорят. А может, полгода. Невестка чуть с ума не сошла после потери мужа, это не насморк, за неделю не проходит.
В регистратуре она попросила справку о состоянии Киры. Медсестра посмотрела недоверчиво:
— Вы родственница?
— Свекровь.
— Справки только близким родственникам. Или по запросу органов.
Ольга вернулась домой разбитая. Мила под присмотром приходящей няни играла в куклы на ковре, что-то напевала. Увидев бабушку, бросилась к ней.
— Ты где была? Я скучала!
И тут дверь в прихожей открылась. Вошел Андрей, но не один. Понятно с кем, гадать нечего.
— Я Наталья, — представилась женщина — Та самая, с которой Андрей едет в командировку. Думаю, вы уже догадались.
— Давайте по-человечески решим, — сказала она деловым тоном. — Вот заявление в опеку. О том, что вы препятствуете общению матери с ребенком.
Из комнаты выглянула Мила.
— Баба, кто пришел?
— Иди к себе, зайка. Поиграй пока.
Наталья посмотрела на девочку оценивающе.
— Хорошенькая. Жалко, что без отца растет. И без матери фактически.
— При чем тут вы? — Ольга повернулась к ней. — Какое вам дело до моей внучки?
— А при том, что Андрей из-за вашей блажи развестись не может. Вы используете ребенка как щит. Это некрасиво, Ольга Николаевна. Отпустите мужа, не мучайте. Перестаньте за него цепляться.
Андрей молчал, струсил, как и всегда. Прячется за бабью юбку.
— Вам пора, — тихо сказала Ольга.
— Мы еще вернемся, — пообещала Наталья. — С органами опеки. Посмотрим, как вы запоете.
— Да что вы себе позволяете?! — Ольга схватилась за край стола. — Вы в моем доме угрожаете моей семье?
Наталья усмехнулась, поправляя воротник пальто.
— Какой семье, Ольга Николаевна? Вы про вашу игру в молодую мамочку? Андрей говорил, вы много лет изводили его своим мертвым браком. А теперь вцепились в чужого ребенка как клещ.
Андрей молча прошел мимо, даже не взглянув. А Наталья остановилась у порога.
— Три дня даю. Подумайте хорошенько. Потом будет поздно.
Дверь захлопнулась. Ольга прислонилась к стене, ноги подкашивались. Из комнаты выбежала Мила, прижалась к ее коленям.
— Баба, почему ты кричала? Тебя кто-то обидел?
— Нет, солнышко. Все хорошо. Просто взрослые иногда ругаются.
Ночью Ольга не спала. Ходила по квартире, останавливалась у комнаты внучки, слушала ровное дыхание. На кухне заварила крепкий чай, но пить не стала, тошнило от одного запаха.
Что делать? Бежать? Куда с четырехлетним ребенком? К подруге Лене в Подмосковье? Та примет, но ненадолго, у самой трое детей в двушке. И потом, это не выход.
Разводиться? А что это изменит… Они же наверняка из-за квартиры все это затеяли. Боятся, что она Милу пропишет и продажу усложнит. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔