До открытия Лицея оставалось ещё более года, но Михаил Сперанский, уже получив принципиальное одобрение государя, составлял проект нового учебного заведения, пытаясь предусмотреть каждую мелочь. И не просто предусмотреть, но и обсудить с министрами: никогда он не был уверен в себе. И даже сознавая свою правоту, не стал бы настаивать: государю виднее. Тем более, что в лицее будут учиться его братья, Великие Князья!
Но три десятка мальчиков НЕ будут однородной массой. Уже потому что не все титулованы, не все богаты. И не маленькие уже: от 11 до 14 лет. Ясно, что многие привычки они привезут из дома, в том числе и не похвальные.
"Все воспитанники равны, как дети одного отца, и никто не может презирать другого". Нельзя обижать словом и делом, гордиться перед товарищами, давать им прозвища. Воспитанники обязаны жить "мирно и дружелюбно".
Нельзя скрывать пороков товарищей, покрывать чужие проступки, но нельзя и доносить ложно.
Оценим благие намерения молодого Александра Первого: он подписал эти пункты Устава! Вот только усомнился, стоит ли отдавать в такое учебное заведение своих младших братьев, Николая и Михаила?
А сам-то автор Устава, Сперанский Михаил Михайлович, верил в его воспитательную силу? Нет, наверное. Иначе не оговаривалось бы, что надзор за учащимися должен быть КРУГЛОСУТОЧНЫМ. И ночью тоже. И гулять только строем, не опережая надзирателя.
И никаких каникул, и никаких недозволенных книг. Во время классов вести себя внимательно и тихо. Разговаривать только на тех языках, "которые для каждого дня назначены". Денег при себе иметь не разрешается, а если родные всё же передали, надлежит сдать на хранение.
Творчество следует поощрять, но ничего не выносить за пределы школы. Печататься запретить: незачем взращивать тщеславие.
Режим казармы! Или даже в казарме повольготнее? Об этом задумается каждый посетитель Лицея, прочитав эти правила в рамочке на стене!
Распорядок дня таков, что для "безнравственных поступков" даже времени не выкроишь. Подъём в шесть, молитва, завтрак - и в класс. Уроки до семи вечера с перерывами на обед и прогулку. В семь - снова "молитва с благоговением" и самостоятельные занятия до ужина. После ужина - по спальням. "Спать без шума и благопристойно".
Сперанский отлично знал, что каждый пункт устава обсуждают "вышестоящие", которые никогда не придут к согласию между собой. Лагарп, бывший воспитатель государя, составил для Лицея программу не просто гуманитарную, но способную сделать "вольнодумцем" кого угодно, хоть великих князей. Совершенно сознательно: республиканец по убеждениям, Лагарп был уверен, что взращивать новые идеи надо именно так, осторожно, под наблюдением, в маленькой элитной школе.
А граф Алексей Разумовский, министр просвещения и ярый консерватор, готов был ввести в программу шагистику. Именно для воспитания привычки к повиновению.
И был ещё один участник этого спора, точнее, участница: императрица Мария Фёдоровна, мать государя. В конце концов именно она сочла и программу, и устав, и лицей в целом, совершенно неподходящими для её младших сыновей. Неужели им придётся считать равными... неизвестно кого? Едва ли не разночинцев?
А если Великие князья там учиться не будут, что делать в такой школе детям знати? Вот так и получилось, что думали набрать князей - а князь в первом наборе оказался только один. Горчаков.
Но в любом случае, учиться здесь будут дворяне. В своих имениях каждый считал себя единственным и неповторимым: барчук! Здесь эти мальчики впервые окажутся среди РАВНЫХ, и общению с равными им ещё предстоит научиться. Можно ли разрешить им, например, делиться вещами? Ясно, что у кого-то вещи будут получше, а кто-то позавидует "богачам". Сперанский и сам не был уверен, чем грозит обернуться детская щедрость или зависть. Оговорил только, что за порчу чужих вещей следует наказание.
Какие наказания? Физические - исключены. Карцер на трое суток - едва ли не самое тяжкое. За проступки не слишком серьёзные - "последние места" в столовой. И записи в журнал, которые будут иметь значение при выпуске: нарушителям дисциплины хорошая должность не светит!
"Любовь к начальству есть необходимая должность всех воспитанников"! Разговаривать со старшими можно только стоя, вопросов задавать нельзя. Если же человек не знаком, лучше вообще воздержаться от общения.
Отношения с низшими также должны быть корректны: воспрещается кричать, бранить, поднимать руку даже на своих крепостных. Нельзя также требовать от них услуг, не предписанных уставом.
Соблюдали? Нет, конечно. Как говаривал лицеист следующего поколения Михаил Салтыков, "строгость законов в России смягчается необязательностью их исполнения". НО! Любое отклонение от требований воспринималось нарушителями не только как "вольность", но и как ненормальность. Себе позволяли, а своим будущим детям - нет. Понятие НОРМЫ было-таки заложено!
А вот нет ли смысла повторить? Создать школу - казарму, школу - тепличку, рассадник мужей государственных? Скопировать устав и мундиры, программу и систему поощрений и наказаний... Было бы любопытно, но ведь уже второй выпуск лицея не осчастливил отечество никакой блистательной плеядой. Да и легендарный первый...
Кто такие Гревиниц, Мартынов, Маслов, Саврасов, Тырков, Юдин? Тоже одноклассники Пушкина, не отличившиеся ничем. Ни в школе, ни после школы.
Вот и призадумаешься о пользе педагогических теорий...