«Самые великие приключения часто начинаются не с крика "Вперед!", а с тихого "А давай попробуем..." — и только потом, оглядываясь назад, понимаешь, что случившееся было не случайностью, а невероятной удачей, которую нужно было заслужить смелостью или просто добрым сердцем.»
Запах старого камня, железа и угольной пыли висел в воздухе, как призрак другого времени. Перрон 9 ¾ лондонского вокзала Кингс-Кросс был именно таким, каким его представляла Настя: ожившим воплощением мечты. Её одноклассники, два десятка восьмиклассников из московского колледжа, вели себя соответственно: кричали, смеялись, тыкали пальцами в знаменитую табличку и выстраивались в очередь, чтобы сфотографироваться с тележкой, на три четверти ушедшей в стену.
Была середина октября 2026 года. Осенние каникулы, учебная поездка в Англию, и вот их кульминация – паломничество в Мекку всех поттероманов.
— Давайте по очереди! Кто первый? — кричал Вадим, самый шумный парень в группе.
Первой вызвалась Лера. Она с деланно-серьезным видом подбежала к кирпичной стене, уперлась в нее руками, сделал вид, что отталкивается, и с комичным «бумсом» отскочила назад, изображая сотрясение мозга. Все хохотнули. Затем был Илья. Он разбежался что есть мочи и в последний момент резко затормозил, едва не разбив себе нос. Получилось смешно.
Настя стояла в стороне, улыбаясь. Она обожала «Гарри Поттера». Перечитала всю серию раз пять, посмотрела фильмы, коллекционировала мерч. Но бегать и биться лбом о стену вокзала ей, застенчивой и немного мечтательной девочке, казалось глуповатым. Она просто смаковала момент. Она здесь. Она дышала тем самым воздухом.
— Насть, давай ты! — позвала её подруга Соня, запыхавшаяся от смеха. — Мы все уже попробовали! Только ты ещё не позорилась!
— Да ну, — засмущалась Настя, — я просто посмотрю.
— Не-не-не, так не пойдет! — подхватил Вадим. — Всеобщее голосование! За то, чтобы Анастасия приложилась к стене, голосуем «за»!
Дружное «ЗААА!» прокатилось по перрону. Настя покраснела, но внутри ей было приятно. Её подтолкнули в спину, и она, вздохнув с преувеличенной жертвенностью, пошла к роковой стене.
«Ладно, — думала она. — Сделаю смешную рожицу, побегу медленно, упрусь ладонями и отскочу. Все посмеются, и мы пойдем дальше, к сувенирам».
Она отошла подальше, чтобы сделать хотя бы три шага разбега. Сердце почему-то застучало чаще. Глупости. Сплошная глупость.
Она глубоко вдохнула и побежала. Не очень быстро. Сделав два шага, она зажмурилась, ожидая ощутить холодный, шершавый кирпич под ладонями.
Но его не было.
Вместо этого её обдало потоком теплого, странно пахнущего воздуха — пахло древесным дымом, сладостями и чем-то ещё, совершенно незнакомым. Звуки вокзала — гул голосов, объявления диктора, гудки поездов — мгновенно стихли, сменившись оглушительным, но радостным гомоном. Она споткнулась и упала на колени, но не на твердый камень пола, а на что-то мягкое и пыльное.
Настя открыла глаза.
Она сидела на земле посреди… другого перрона. Он был старинным, словно из прошлого века. Гигантский паровоз ало-красного цвета пыхтел и выпускал клубы белого пара, застилавшие фигуры в мантиях и остроконечных шляпах. Совы всех мастей и расцветок кружили над головами, оглашая воздух уханьем и криками. Дети тащили за собой огромные клетки и сундуки, а взрослые давали последние наставления.
Настя медленно поднялась на ноги, рот у неё был открыт от изумления. Она обернулась. Позади неё была та самая арочная стена, но с этой стороны она выглядела как обычный проём, ведущий на железнодорожные пути, и сквозь него был виден залитый солнцем пейзаж с холмами. Никакого лондонского вокзала.
К её ногам подкатился небольшой, потрёпанный мячик. За ним, задыхаясь, примчался пухлый мальчик лет девяти с круглыми, заплаканными глазами.
— Ой, простите! — пролепетал он и потянулся за мячом.
Это был… Нет, не может быть. Но это был он. Юный Невилл Долгопупс.
Настя онемела. Она не просто увидела. Она попала. Тележка, разбег, стена… Это сработало. В 2026 году. Для неё одной.
— Эй, смотри! — раздался чей-то возглас. — Магла! На перроне!
Головы начали поворачиваться в её сторону. Послышались удивлённые возгласы. Настя посмотрела на себя: джинсы, кроссовки, ветровка с капюшоном и рюкзак за спиной. Она выглядела здесь как инопланетянка.
Паника, острая и холодная, начала подступать к горлу. Её сейчас арестуют, заключат в тюрьму, сотрут память… Мысли путались.
Вдруг чья-то сильная рука схватила её за локоть.
— Идём быстрее, если хочешь избежать неприятностей! — прошептал повелительный голос.
Её потащили через толпу. Настя едва успела разглядеть своего спасителя — копну непослушных черных волос и очки. Но сердце её уже ушло в пятки. Она знала этого мальчика.
Он буквально втолкнул её в ближайший вагон поезда «Хогвартс-экспресс», протолкался за ней и захлопнул дверь купе.
— Ты что, совсем спятила? — спросил он, отдышавшись. — Являться на перрон в одежде маглов? Ты хочешь, чтобы в Министерстве устроили переполох в первый же день учебного года?
Он снял очки и начал протирать их о свою мантию. На щеках горели румяна от волнения. Это был он. Настоящий. Живой. Гарри Поттер. Не «Гари», как она в шутку называла его с подругами, а самый что ни на есть Гарри.
— Я… я… — начала Настя, но язык не слушался.
— Ты из какой семьи? — прищурился Гарри. — Явно не из чистокровной, раз не знаешь таких элементарных вещей. Родители-маглы?
Настя смогла только кивнуть.
— Понятно. Ну, тебе повезло, что я тебя заметил раньше, чем кто-либо ещё. Сиди тут, не высовывайся. Рон и Гермиона сейчас придут, вместе что-нибудь придумаем.
Сердце Насти забилось чаще уже не от страха, а от восторга. Рон и Гермиона! Они сейчас придут! В это самое купе!
Через пару минут дверь купе распахнулась. Рыжий, веснушчатый Рон Уизли с недоумением уставился на Настю.
— Гарри, а это кто?
Вслед за ним зашла Гермиона Грейнджер с уже нахмуренным, подозрительным видом.
— Гарри, что происходит? Кто эта девочка? И почему она одета как… — она понизила голос до шепота, — как магл?
Гарри вкратце объяснил, что нашёл её на перроне «в странной одежде». Гермиона сразу же насторожилась.
— Это очень серьёзно. Нарушение Статута о секретности. Мы должны сообщить профессору Макгонагалл, как только приедем.
— Нет! — вырвалось у Насти, и она наконец обрела дар речи. — Пожалуйста, не надо! Я… я всё объясню. Только вам. Вы не поверите.
Она посмотрела на троицу — на их смешные, юные, озабоченные лица. Они были exactly такими, какими она их представляла в шестой книге. Они были настоящими.
— Ну, говори, — строго сказала Гермиона, садясь напротив.
И Настя сказала. Она рассказала всё. Что она из будущего, из 2026 года. Что для неё они — герои книг, которые она обожает. Что она приехала с экскурсией и просто для смеха побежала в стену на перроне 9 ¾.
Когда она закончила, в купе повисло молчание. Рон смотрел на неё, будто у неё выросли две головы.
— Книг? — переспросил он. — Мы… в книгах?
— И в фильмах, — честно добавила Настя.
— Филь… что? — переспросил Гарри.
— Это как… движущиеся картины, но очень длинные и с сюжетом, — попыталась объяснить Настя.
Рон фыркнул:
— Понятно. У неё просто съехала крыша от скорости. Или слизни в голову заползли.
Но Гермиона смотрела на Настю не с насмешкой, а с научным интересом.
— Из будущего? Теория временных петель и межвременных порталов… Это невероятно, но… — она внимательно осмотрела куртку Насти, молнию на ней, этикетку на джинсах, — …но её одежда действительно не похожа ни на что, что я когда-либо видела. И материалы другие. Ты можешь это доказать?
Настя сунула руку в рюкзак. Её пальцы наткнулись на холодный, гладкий прямоугольник. Айфон. Она достала его.
Троица ахнула и отпрянула, как от гремучей змеи.
— Что это? — прошептал Гарри, хватая свою палочку.
— Это… э-э-э… устройство для связи и получения информации, — сказала Настя, нажимая на боковую кнопку. Экран загорелся, показав обои с видом московского Кремля.
Гермиона издала звук, похожий на писк.
— Без всякой магии? Это же… это же почти волшебство!
— Ну, для нас это не волшебство, — пожала плечами Настя. — Обычная техника.
Она провела пальцем по экрану, открыв галерею фотографий. И тут же пожалела. Первой же фотографией было селфи с подругами на фоне Кингс-Кросс, где они все корчили рожицы и показывали козырьки.
— Это… это же вокзал! — ахнул Гарри. — Но он выглядит так странно! И одежда у всех…
Рон, забыв про страх, прилип к экрану.
— Вау, — прошептал он. — А это кто? Милая ведьмочка.
Это была Соня. Настя рассмеялась.
— Это моя подруга. И она не ведьма, а… обычный человек. Магл.
Доказательства были налицо. Троица поверила. Начался шквал вопросов. О будущем, о том, что с ними будет, о Волан-де-Морте… Но Настя наотрез отказалась рассказывать о будущем.
— Я не могу. Вы же знаете, что бывает, когда вмешиваешься во время. Всё может рухнуть. Я уже и так наделала дел.
— Она права, — вздохнула Гермиона. — Мы не должны ничего знать.
Поезд уже мчался по живописным холмам. В купе постучали, и в дверь просунулась улыбающаяся физиономия полной женщины с тележкой.
— Детки, не желаете чего-нибудь сладенького?
У Насти в кармане были фунты, но не галлеоны. Она смутилась, но Гарри тут же掏ил горсть монет.
— Всё самое лучшее, пожалуйста! — весело сказал он.
Они купили тыквенного сока, пирожные и шоколадных лягушек. Настя впервые пробовала всё это, и это было восхитительно. Шоколадная лягушка выпрыгнула у неё из рук и прилипла к окну, а в упаковке она нашла карточку с Дumbledore. Карточка подмигнула ей. У неё перехватило дыхание.
— Держи, — сказал Рон, протягивая ей свою карточку. — У меня их уже десяток.
Они болтали и смеялись. Настя рассказала им о своём мире, о школе, о интернете (что привело Гермиону в трепет), о музыке. Она включила им песню Little Big, и реакция троицы была priceless: Рон хохотал до слёз, Гарри смотрел с недоумением, а Гермиона пыталась научно обосновать, как такое возможно.
Вскоре поезд начал замедлять ход.
— Надевай это, — сказал Гарри, скидывая с себя мантию. — Хоть как-то скроешь свою одежду.
Мантия была ей велика, но Настя с благодарностью укуталась в неё. Они вышли на маленькую, тускло освещённую платформу в Хогсмиде. Настя замерла, услышав знакомый голос:
— Первокурсники! Первокурсники ко мне!
Это был Хагрид, огромный и добрый, с фонарём в руке. Увидев его живьём, Настя едва не расплакалась от восторга.
Они сели в кареты, запряжённые фестралами. Настя видела их. Она смотрела на этих жутких, прекрасных существ, и Гарри с Гермионой переглянулись — они поняли, что она видела смерть.
Замок Хогвартс возник на скале во всём своём великолепии. Он был ещё прекраснее, чем в фильмах. Светился тысячами огней, отражаясь в тёмных водах озера. Настя чувствовала себя Золушкой на балу.
Проникнуть в замок было непросто. Настю втиснули в середину группы Гриффиндора, и под общую суматоху и гомон им удалось провести её в Большой зал.
Он был именно таким: огромным, с высоким потолком, на котором клубились тучи, с тысячами парящих свечей и четырьмя длинными столами. Настя села между Роном и Гермионой, стараясь не поднимать головы. Она с благоговением смотрела на преподавательский стол: Дumbledore, Макгонагалл, Снейп… Живой Снейп! Он сидел, сгорбившись, и его чёрные глаза метали ядовитые взгляды на студентов. Она видела, как он смотрит на Гарри, и ей стало не по себе.
Церемония распределения прошла как в тумане. Настя боялась, что Распределяющая Шляпа внезапно закричит: «Магл!» Но всё обошлось.
Наступил пир. Еда появилась на золотых тарелках как по волшебству. Настя ела жареную курицу, пюре и пила тыквенный сок, чувствуя себя в центре самой прекрасной сказки.
После пира Дumbledore встал, чтобы произнести свою традиционную речь. Он говорил о правилах, о запретном лесе, о том, что коридоры на третьем этаже заперты для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Все смеялись, думая, что это шутка. Настя знала, что нет.
И тут её взгляд упал на профессора Квиррелла, сидевшего за преподавательским столом. Его тюрбан был не таким, как в фильмах. Он был перевязан как-то неловко, криво, и одна его сторона… шевелилась. Словно что-то под тканью пыталось высвободиться.
И вдруг Настя вспомнила. Вспомнила одну маленькую, но очень важную деталь, которую она всегда упускала при чтении, но которая сейчас, увиденная своими глазами, показалась ей crucial. В первой книге, в сцене с троллем, Гермиона говорит, что она пошла в туалет, потому что хотела уединиться и поплакать из-за того, что над ней все смеются. Но потом, когда Гарри и Рон спасают её, она берёт вину на себя, говоря, что пошла разбираться с троллем одна, потому что думала, что справится. Все думали, что она просто покрывает мальчиков.
Но что, если это была не совсем ложь? Что, если она и правда, в порыве обиды и гнева, решила доказать всем, что она не заучка, а настоящая волшебница, и на самом деле пошла сразиться с троллем? И столкнулась с ним случайно? Это маленькое, ни на что не влияющее противоречие.
И тут же в голову Насте пришла другая мысль, леденящая. А тролль? Кто его на самом деле напустил? Все думали — Квиррелл, чтобы отвлечь внимание от попытки ограбления хранилища. Но что, если это был не он?
Её взгляд снова прилип к тюрбану Квиррелла. Он дёргался сильнее. И вдруг ткань на мгновение оттянулась, и Настя увидела не заплаканное, испуганное лицо заики-профессора, а нечто другое. Мелькнул кусок жуткой, чешуйчатой кожи и узкая, злая щель глаза.
Она чуть не вскрикнула. Волан-де-Морт был не на затылке! Он был… на лице? Или пытался прорваться наружу? Квиррелл не просто носил его на себе — он боролся с ним! Прямо здесь, на пиру!
Идея, от которой кровь застыла в жилах, оформилась в её голове мгновенно. Тролля напустил не Квиррелл по приказу Волан-де-Морта. Его напустил сам Квиррелл, отчаянно пытаясь привлечь внимание! Чтобы его нашли, чтобы ему помогли, пока Dark Lord не забрал его тело полностью! Он не заикался от страха — он боролся за контроль над своей речью!
Она должна была сказать это Гарри. Немедленно.
Она резко дернула Гарри за рукав.
— Гарри, слушай! Это не он! Это не Квиррелл всё затеял! Он пытается бороться! Тролль — это его крик о помощи! Посмотри на его тюрбан!
Гарри, с набитым ртом, с недоумением посмотрел на Квиррелла. Тот сидел, неестественно подёргиваясь, и вдруг его рука сама собой потянулась к тюрбану, словно пытаясь его сдержать.
— Ты о чём? — пробормотал Гарри.
— В него вселился Тёмный Лорд! — отчаянно прошептала Настя. — Но он ещё не полностью подчинил его! Квиррелл сопротивляется! Мы должны сказать Дамблдору!
Гермиона, услышавшая этот разговор, нахмурилась.
— Настя, это очень серьёзное обвинение. На чём оно основано?
— На… на логике! — не могла же она сказать, что это спойлер из будущего! — Посмотрите! Он же мучается! Он не злодей, он жертва!
В этот момент Квиррелл резко встал и, качаясь, побежал к выходу из Зала, зажимая руками голову.
— Видите! — зашипела Настя.
Гарри смотрел вслед убегающему профессору. На его лице было раздумье.
— Он и правда странно себя ведёт… — медленно произнёс он.
— Гарри, мы должны сделать что-то! — настаивала Настя. — Если мы сейчас поможем ему, всё может измениться! Возможно, Тёмный Лорд не получит Философский камень! Возможно, Квиррелл выживет!
Идея спасти не просто абстрактного персонажа, а реального человека, вдохновила её. Это был тот самый маленький, но нужный подвиг.
Гарри посмотрел на Гермиону, потом на Рона.
— Что думаете?
— Полная чепуха, — буркнул Рон, доедая пирог.
— Я не знаю… — сказала Гермиона. — Но если есть хотя бы один шанс из ста, что она права… Мы должны проверить. Тихо.
Втроём (и Настя, конечно, с ними) они выскользнули из-за стола и пошли по коридорам, вслед за Квирреллом. Тот шёл быстро и неуверенно, пошатываясь, бормоча что-то себе под нос. Они шли за ним на почтительной дистанции.
Он привёл их в пустынное крыло замка, к той самой двери на третьем этаже — Запретной двери, охраняющей Камень.
— Он идёт прямо туда! — прошептал Гарри. — Значит, Настя не права, он хочет его украсть!
— Подожди, — удержала его Гермиона.
Квиррелл остановился у самой двери. Он стоял к ним спиной, и они видели, как его плечи судорожно вздрагивают. Он что-то говорил, и это был не его обычный заикающийся шёпот, а странный, двойной голос: один — испуганный и жалобный, другой — шипящий и злой.
— Нет… не могу… не надо… — голос Квиррелла.
— Открой дверь, ничтожество! — шипел второй голос.
— Я… я не хочу… Помогите… кто-нибудь… — Квиррелл упал на колени, схватившись за голову. Тюрбан съехал набок, и они увидели ужасную картину: сзади, на его затылке, как огромная хищная ракушка, прилепилось бледное, змеиное лицо с алыми глазами. Оно было слабым, полупрозрачным, но совершенно живым.
— Ты будешь повиноваться мне! — шипело лицо.
Гарри, Рон и Гермиона застыли в ужасе. Настя была права.
— Надо бежать за Дамблдором! — прошептала Гермиона.
Но было уже поздно. Квиррелл, или скорее та сила, что им управляла, резко дёрнулся, встал и потянулся к ручке двери. В этот момент Гарри, не думая, выскочил из укрытия.
— Профессор! Остановитесь!
Квиррелл обернулся. Его собственное лицо было искажено мукой, но на затылке лицо Волан-де-Морта скривилось в злой ухмылке.
— Поттер… — прошипело оно. — Какая неожиданная удача… Сам пришёл…
— Профессор Квиррелл, боритесь! — крикнул Гарри. — Мы хотим вам помочь!
На мгновение в глазах Квиррелла мелькнула надежда, но тут же погасла, подавленная волей другого.
— Слишком поздно, мальчик… — просипел он своим голосом. — Он слишком силён…
— Убирайся прочь, Поттер! — завопил голос Волан-де-Морта. — Не мешай мне!
Из складок тюрбана suddenly вырвался слабый красный свет — попытка применить заклинание. Но оно было немощным, почти детским. Гарри даже не понадобилось уворачиваться.
Настя поняла. Волан-де-Морт был ещё очень слаб. Он почти не имел силы без тела. И Квиррелл изнутри боролся с ним, мешая колдовать.
— Гарри, он слабый! — крикнула она. — Он не может нормально колдовать! Профессор Квиррелл ему мешает!
Это придало Гарри смелости. Он сделал шаг вперёд.
— Отстаньте от него!
В этот момент из-за угла послышались быстрые шаги. На сцену вышел Северус Снейп, его лицо было мрачным, как туча.
— Что здесь происходит? — его голос прозвучал, как удар хлыста.
Увидев Снейпа, лицо Волан-де-Морта на затылке Квиррелла исказилось ненавистью.
— Снейп… — прошипело оно.
Снейп мгновенно оценил ситуацию. Его палочка была в руке мгновенно.
— Квиррелл! Отойди от двери! — он говорил резко, но без удивления, словно что-то подобное ожидал.
Квиррелл зашатался. Борьба внутри него достигла пика. Он издал душераздирающий стон и рухнул на пол без чувств. Лицо Волан-де-Морта бледно вспыхнуло и исчезло с его затылка с тихим звуком, похожим на злобное шипение.
Тишина. Снейп медленно опустил палочку. Он подошёл к неподвижному телу Квиррелла и наклонился над ним.
— Он жив, — пробормотал он. — Но едва.
Он повернулся к детям, его чёрные глаза сузились.
— Поттер, объясни. Немедленно. И кто эта девочка? Я не помню, чтобы видел её на распределении.
Гарри, Рон и Гермиона заговорили разом. Из их путаного рассказа Снейп, скрепя сердце, понял суть: Квиррелл был одержим, они проследили за ним, попытались помочь.
Снейп посмотрел на Настю. Его взгляд был пронизывающим.
— А ты откуда всё это знала?
Настя потупилась.
— Я… я просто увидела, что ему плохо. И догадалась.
Снейп явно не поверил, но у него были дела поважнее. Он взмахнул палочкой, и из кончика её вырвалась серебристая лань — Патронус. Оленёнок что-то прошептал ему на ухо и исчез.
Через несколько минут в коридоре появился Дамблдор. Он выглядел серьёзным, но не удивлённым. Он внимательно выслушал короткий отчёт Снейпа, посмотрел на детей, на Настю, и в его голубых глазах мелькнула тёплая, понимающая искорка.
— Кажется, сегодня мы избежали большой беды, — тихо сказал он. — Благодаря бдительности юных гриффиндорцев. И их… новой подруге. Профессор Снейп, позаботьтесь о Квиррелле. Отнесите его в лазарет. Я думаю, мадам Помфри сможет помочь ему избавиться от… нежелательного пассажира.
Снейп, ворча что-то под нос, наложил на тело Квиррелла Levitation Charm и поволок его по коридору.
Дамблдор повернулся к детям.
— Вы поступили очень смело. И очень глупо. Но, как часто бывает, смелость победила. Что касается тебя, дитя, — он обратился к Насте, — я думаю, тебе пора вернуться домой. В свой мир. Такие путешествия, даже случайные, могут быть опасны для ткани времени.
Настя кивнула, на глаза её навернулись слёзы. Всё кончалось. Так быстро.
— Профессор, — робко сказала она. — А он… Квиррелл… он поправится?
— Я надеюсь, — улыбнулся Дамблдор. — Благодаря тебе у него появился шанс. Ты совершила сегодня маленький, но очень важный подвиг. Теперь иди.
Он указал палочной на стену в конце коридора. Кирпичи начали двигаться, формируя арку. За аркой был виден туманный, знакомый силуэт лондонского вокзала.
— Прощайте, — прошептала Настя, глядя на Гарри, Рона и Гермиону.
— Пока! — улыбнулся Гарри.
— Береги себя! — сказала Гермиона.
— Пришли потом открытку! — крикнул Рон.
Настя засмеялась сквозь слёзы, развернулась и шагнула в арку.
Она очутилась на том же самом перроне 9 ¾. Было тихо и пусто. Экскурсия уже ушла. Она посмотрела на часы на телефоне. Прошло всего десять минут. Всего десять минут.
Она пошла к выходу, её ноги были ватными. Она чувствовала себя так, будто вернулась из долгого, долгого путешествия.
У выхода с вокзала её ждала заплаканная Соня с преподавателем.
— Насть! Господи, где ты была! Мы тебя везде искали! Ты куда пропала?
Настя улыбнулась самой загадочной улыбкой в своей жизни.
— Я… застряла. В стене. Пришлось ждать, пока все разойдутся.
— Испугала ты нас! — обняла её подруга. — Ну что, проходишь сквозь стены? Стала ведьмочкой?
Настя посмотрела на свою руку. В кулаке она сжимала карточку с Дамблдором, которую ей дал Рон. Карточка тихо подмигнула ей.
— Нет, — сказала она, пряча карточку в карман. — Не стала. Просто показалось.
Она больше никогда никому не рассказывала о своём приключении. Но иногда, когда ей было грустно, она доставала карточку, смотрела, как Дамблдор с фотографии подмигивает ей, и вспоминала запах тыквенного сока, гомон Большого зала и лица друзей, которых она помогла спасти. И она знала, что где-то там, в другом времени, один профессор по защите от Тёмных искусств теперь ведёт счастливую жизнь. И всё потому, что одна девочка из будущего просто оказалась в нужном месте и не побоялась сказать то, что думает.