Социальная фантастика, альтернативная история.

Глава 1. В которой я, Марсик, излагаю свою неоспоримую точку зрения на мироустройство Если бы меня, чёрного кота с белоснежным манишкой и одним белым носком на левой задней лапе, попросили описать этот мир, я бы сказал так: мир – это большая, теплая лежанка. Иногда на ней уютно, иногда слишком жарко, иногда её внезапно вытряхивают. Но в целом, лежанка неплохая. Моя лежанка простирается от Парамоновских складов, где пахнет старым кирпичом и голубями (фу), до набережной, где пахнет рыбой, шашлыком и немытыми туристами (ммм… шашлык)...

Пролог Дело было не в громких арестах — они случались и раньше, волнами, которые накатывали и откатывали, оставляя на берегу несколько выброшенных карьер, в то время как океан вороватого благополучия оставался прежним. Нет, все началось с тихого, почти незаметного события в самом сердце системы. В федеральном казначействе, в подвальном помещении, куда даже уборщицы заглядывали раз в неделю, заработал новый алгоритм с пафосным названием «Харон». Его создали два гениальных айтишника из Перми, которых...

Глава 10: Последний довод королей Москва, бункер «ГО-42» («Таганский») Глубоко под землей, в сердце гранитной крепости, построенной еще при Сталине, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением систем жизнеобеспечения. Воздух был холодным и пахл озоном. Здесь, в зале заседаний с массивным дубовым столом, время остановилось. Патриарх сидел во главе стола, но стол был пуст. Рядом с ним лишь генерал Орлов, стоявший по стойке «смирно», и Семенов, бледный как смерть, безуспешно пытавшийся наладить связь на одном из заблокированных терминалов...

Глава 7: «Жесткий ответ», который становится началом конца Командный центр объединенных сил НАТО в Щецине, Польша, был образцом высокотехнологичной мощи. Многоэтажное зеркальное здание, наполовину ушедшее под землю, больше походило на штаб-квартиру крупной IT-корпорации, чем на военный объект. Внутри царила атмосфера напряженной, но рутинной работы: мониторы, карты, тихий гул серверов. Здесь координировались поставки вооружений, обучение украинских солдат, разведданные. Фронт был за сотни километров, и война ощущалась лишь как поток цифр и докладов...

Часть 4: Передача Граница. Та самая, невидимая черта на карте, которая когда-то означала лишь смену языков вывесок и валюты, теперь была рассечена колючей проволокой, противотанковыми ежами и выжженной землей. Ночь была безлунной, небо затянуто низкой облачностью, сквозь которую лишь изредка проглядывал тусклый свет звезд. Идеальные условия. Польские пограничники, серьезные и молчаливые, отдали честь украинскому подполковнику, вышедшему из бронированного микроавтобуса. Никаких документов, никаких расписок...

Глава 1: Кабинет в Вашингтоне Воздух в Зале ситуационного анализа Совета национальной безопасности был холодным и стерильным, как в операционной. Гигантский экран на стене отбрасывал синеватый свет на сосредоточенные лица. На нем — карта Восточной Европы, испещренная алыми пятнами фронтов, стрелами контрнаступлений и зловещими кластерами предполагаемых вражеских позиций. Докладчик из Разведуправления монотонно бубнил о перемещениях батальонов, плотности артиллерийского огня, потерях. Слова сливались в один гулкий фон — все присутствующие и так знали это наизусть...

Пролог Рим, 1763 год, был не городом, а раной. Не той благородной, затянувшейся патиной времени раной, что влечет поэтов и антикваров, а свежей, гноящейся и смердящей. Землетрясение, обрушившееся на Лациум год назад, не просто повредило несколько церквей. Оно вскрыло гнилое нутро Вечного Города. Треснули не только стены палаццо, но и сама ткань реальности, казалось, расползлась по швам, обнажив нечто древнее, чудовищное и не принадлежащее этому миру. Джованни Баттиста Пиранези, архитектор без построек,...

Пролог Поле под Купянском пахло смертью. Не той, громкой и огненной, что приходит с «Градами» или прилетом дрона-камикадзе, а тихой, сладковато-прелой, разлитой в сыром осеннем воздухе. Капитан российской армии Игорь Волков, затаив дыхание, прижался к холодной земле у края заброшенного картофельного поля. Его разведгруппа из пяти человек замерла в колее от трактора, превращенной в импровизированный окоп. Было тихо. Слишком тихо. Именно эта тишина и выбеливала лица даже бывалых солдат. — Слышите? — прошептал молоденький рядовой Семен, его пальцы белели на прикладе автомата...

Глава 1. Диагноз: клиническая смерть в обеденный перерыв Идея о собственной смерти пришла к Аркадию Петровичу Смирнову в самый неподходящий момент – когда он стоял в очереди в муниципальной поликлинике №117 на проспекте Просвещения. Очередь была классической, ленинградской закалки: люди занимали места с пяти утра, передавая номерки сменщикам, а к одиннадцати утра здесь царила атмосфера терпеливого, почти буддийского ожидания. Аркадий Петрович, человек в меру упитанный, лысеющий и обладающий лицом вечного бухгалтера (он им и был), пришел за справкой для соцзащиты...

Пролог Дым. Горький, едкий, пахнущий горелой резиной, бензином и чем-то еще, чего Артем из 2025 года никогда в жизни не нюхал. Он вдохнул полной грудью, и спазм кашля вырвал его из объятий черного, бездонного сна. Он сидел на холодной земле, обхватив голову руками. В ушах звенело, виски раскалывались. — Ты живой? — хриплый голос прозвудел прямо над ухом. Артем вздрогнул и отполз. Рядом, тоже потирая затылок, сидел парень в странной одежде: какие-то потертые джинсы-клеш и куртка из искусственной кожи, под которой виднелась серая школьная форма...

Пролог: Тишина перед бурей Воздух в польском приграничном селении Залесе был густым и сладким от запаха скошенной травы. Тишину майского утра 2024 года разорвал оглушительный грохот, от которого задребезжали стекла в домах. Столб черного дыма поднялся над лесополосой на окраине. Местные жители, уже привыкшие к отдаленным раскатам с востока, на этот раз почувствовали ледяной ужас. Это было не «где-то там». Это было здесь. На месте падения обломков, окруженных кордоном польских военных, журналисты с телеканала TVN снимали репортаж...

Глава 1. День, когда мир чихнул Николай Иванович отмечал свой шестьдесят девятый день рождения тем, что ругал голографического ассистента. Не то чтобы он был особо старомоден – просто голографический ассистент был идиотом. — «Алиса», ну что за чушь ты несешь? — ворчал он, разминая поясницу, удобно устроившуюся в его кресле-трансформере. — Я просил тебя найти мне старый добрый «Цветущий лук» в исполнении Нико Рокко, а ты опять подсовываешь этого… этого цифрового уродца с автотюном. У него голос, как у робота-пылесоса с заевшим колесиком...