Сергей Овчинников был умнее и попросил 120 тысяч.
В июле 2022 года бывший нападающий «Торпедо», «Локомотива», «Арсенала» и «Рубина» Александр Кузьмичев дал интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Кузьмичева о письме против Иванова и зарплатах в футболе.
Бунт
— Вы были в числе тех, кто подписал письмо против Иванова. Годы спустя извинились?
— К сожалению, нет. После того как осенью 1991-го он ушел из «Торпедо», больше не встречались.
— Могли бы созвониться.
— Да вы что? Иванов — величайший! А для меня просто бог! Как я, букашка, могу позвонить богу?!
— Немыслимо?
— Абсолютно! А письмо... Мы, молодые и глупые, попали под влияние старших, пошли у них на поводу. Со временем поняли, что натворили. Если бы Иванов остался, та команда в чемпионате России билась бы за золото со «Спартаком». И еще неизвестно, кто бы выиграл. У нас такая банда была, ух! Но мы, дураки, сами все разрушили. По стране гулял ветер перемен, нам тоже хотелось свободы. Едва ее получили, расслабились. Молодые, красивые, при деньгах. Футбол сразу отошел на второй план.
— Нам рассказывали, что идейным вдохновителем бунта стал Сарычев, который с приходом Подшивалова потерял место в составе и был сильно обижен на Иванова.
— Не хочу конкретизировать. Если вкратце — старшее поколение начало потихоньку сдуваться, и Валентин Козьмич решил сделать ставку на молодежь. Это не всем понравилось.
— Вы могли не подписывать письмо? Такой вариант в принципе допускался?
— Ну как вы себе это представляете? Вся команда за, а я — против? Пошли бы разговоры: «Ты что, не с нами? Отделяешься от коллектива?» Кстати, вы знаете, где подписывали письмо?
— Нет.
— В сортире!
— На базе в Мячково?
— Нет, в Москве, в бассейне. Началась-то история в Самаре после кубкового матча, но туда я не летал. На следующий день — восстановительные процедуры, баня, массаж. Собралась вся команда. В какой-то момент «старички» занесли в туалет три ящика пива, дальше вызывали по одному. Зашел, подписал бумажку — и на выход. А потом Шустиков, Ульянов, Чельцов, Чугайнов, Арефьев и я поехали домой к Филатову.
— К Валерию Николаевичу?
— Да. Он же нас с детства знал. До ухода в «Локомотив» работал и в торпедовской школе, и в дубле ассистентом Никонова. Когда поднялась буча, весь молодняк Филатов позвал в «Локо». Мы купили у таксистов два ящика «Жигулевского» — и к нему. Жил он на Автозаводской, рядышком. Жена накрыла стол, долго сидели, беседовали...
— Уговаривал?
— Да, сказал, что скоро Семин из Новой Зеландии возвращается, будет строиться новая команда. Обещал создать отличные условия.
— Что тогда считалось «отличным»?
— Квартира, машина. Солидная сумма денег.
— Давал БМВ — как Тишкову в московском «Динамо»?
— Нет, «Жигули» — девятая модель! А Юру я понимаю. Он мне рассказывал, как в «Торпедо» ему новую квартиру предлагали. Поехал смотреть. Убитая двушка в хрущевке, рваные обои болтаются. А «Динамо» что дало? Квартиру на Тимирязевской в академическом доме, где шлагбаум во дворе — по тем-то временам. Плюс ту самую БМВ. Кто бы устоял?
— Как отреагировали на предложение Филатова?
— Я посмотрел на пацанов: «Давайте вместе перейдем в «Локомотив», поднимем команду». Вроде все загорелись — да, согласны! Но потом жизнь начала раскидывать. Правильно Тишков сказал, уходя в «Динамо»: «У каждого свои задачи». Ну и двинули разными дорогами. Я — в «Локомотив», а ребята остались в «Торпедо». Хотя Чугайнов через пару лет тоже перебрался в «Локо».
Спонсор
— Нам не дает покоя мысль: сколько тогда стоил переход футболиста?
— Договорился я с «Локомотивом», звонит Филатов: «31 декабря приезжай подписывать контакт». В офисе РЖД сидят президент клуба и главный спонсор. Помните, кто был спонсором?
— Кто?
— Концерн «Виктор», с ударением на «о». Ну, и сам Виктор. Хе-хе.
— Виктор Дрожжин. Известная личность из 90-х.
— Напротив — я и Сережа Овчинников. Понятно, как себя Виктор ведет: «Я сейчас несколько самолетов купил... Вам-то что надо? Сколько денег просите?»
— Ну и сколько?
— Я скромно выступил. Дайте, говорю, хотя бы 100 тысяч. Рублей! Тот усмехнулся: «Да без вопросов». Сейф открыл — а у меня ни рюкзака, ни сумки. Вот клянусь — всё утрамбовал в целлофановый пакет. Трояки, пятерки, червонцы. 100 тысяч! Виктор к Овчинникову поворачивается: «А тебе сколько?» Серега действовал уже умнее.
— 200?
— 120!
— Неужели дал?!
— Тот плечами пожал — достал 120. Все, подписали контракты.
— Попросили бы 200 — получили бы?
— А кто знал-то? Не исключаю!
— Тогда 100 тысяч рублей — большие деньги?
— Колоссальные! Это ж еще до инфляции. Цены взлетели, но не настолько. Пару машин можно было купить.
— Что дальше было с этим пакетом?
— Прихожу домой — и высыпаю на диван. Папа руки потер, мама расплакалась. Я ушел — даже слова не сказал. Считай, к этим деньгам и не прикоснулся. Отец сразу новый пылесос купил и ковер на стену.
— У Иванова уже в 1990-м был «Ниссан» — вся Москва смотрела как на чудо. А кто-то из игроков иномарку завел?
— Нет, только «Жигули». Я помню, как вокруг этого «Ниссана» мы ходили, разглядывали. Такая диковина!
— У кого первого появилась иностранная машина?
— У Арефьева. Здоровенный, какой-то квадратный «Мерседес». В Америке звезды на таких ездили. Кожаные кресла оранжевого цвета. Садишься назад — а ноги вперед можно вытянуть! Потом Чельцов где-то откопал «Ауди»-200. Тоже длиннющий крокодил. А Шустиков вообще за руль не садился.
— У него и прав-то не было.
— Даже представить его за рулем не могу. Говорил: «Это не мое». Хотя папа был первым автолюбителем среди футболистов. При мне какие-то цепи ставил на колеса — чтобы доехать до дачи. Виктору Михайловичу ничего, кроме этой дачи, нужно не было. Спросишь: «Сереж, как папа?» — «На даче ляжет в гамак, клубничку кушает — и счастлив...»
Бронза
— Любопытную подробность приоткрыл нам Чугайнов: «Когда грянул бунт против Иванова, мы, молодые, на месте Козьмича хотели видеть Филатова, даже заручились его поддержкой. Жаль, ничего из этой затеи не вышло. «Старички» были за Скоморохова. Его торпедовское руководство в лице Золотова с Корнеевым и решило назначить. У них там свой интерес был, мало общего имевший с футболом».
— Я не знаю, почему не получилось с Филатовым. Наверное, его в «Локомотиве» все устраивало, в «Торпедо» уходить не хотел. А Корнеева я один раз видел. Приехал на собрание мужик в потертом спортивном костюме. Сказал: «Ребята, Валентина Козьмича мы убрали. Давайте сотрудничать...» Но внятно ничего не объяснил. Беда «Торпедо» в том, что после Иванова в клуб зашли посторонние люди. Такие, как Корнеев, Скоморохов, Миронов.
— Иванова сняли в сентябре. А через два месяца со Скомороховым «Торпедо» завоевало последнюю бронзу чемпионата СССР.
— Да, на Восточке в заключительном туре обыграли киевлян — 1:0. Их устраивала ничья, а нам нужна была только победа. Ноябрь, мороз, тяжелое поле. 90 минут не игра была — рубка! Единственный мяч забил Юшков, который через пять лет погиб в автокатастрофе. Что касается Скоморохова, то его вклад в эту бронзу не стоит переоценивать. Докатили до финиша на багаже Иванова. А Скоморохов — он же не тренер!
— А кто?
— Научный работник. При Иванове отвечал за выкладку ТТД — технико-тактических действий. До этого сами игроки высчитывали, кто сколько пробежал.
— Как высчитывали?
— Смешно вспоминать. Представьте — сбор в Адлере. Основа проводит контрольный матч, мы, дублеры, сидим на трибуне. Каждому протягивают ручку, бумажку и говорят: «Ты — за Полукарова, ты — за Агашкова, а ты, Кузьмичев, — за Жукова...» Начинается игра. Жуков совершает рывок метров на десять. Выводишь напротив его фамилии — 10. Пару минут он ходит пешком, потом новый рывочек, подлиннее. Пишешь — 15. И так далее.
— Всё на глазок?
— Естественно. К концу матча суммируешь и отдаешь листочек главному тренеру... Ну а когда Скоморохова сменил Миронов, в команде вообще началась анархия.
— Вы же были в «Торпедо», когда сгорели «Локомотиву» 0:8?
— Ага, весь матч на скамейке просидел. До сих пор не знаю, сплавляли тогда Миронова или нет. Кто-то говорит — да. Кто-то отрицает. Одно могу сказать: в команде была ужасная атмосфера. Я быстро пожалел, что вместо «Локомотива», куда мог вернуться из Португалии, выбрал «Торпедо». Думал, в великий клуб возвращаюсь. Но к тому моменту от былого величия ничего не осталось.
«Грядка»
— Давайте по порядку. Почему в «Локомотиве» у вас не заладилось?
— Сам виноват. Просрал свой шанс! Все началось еще после той победы над «Севильей». Когда в торпедовской экипировке поехал в ресторан «Славянский базар». Захожу — меня поднимают на руки и усаживают за стол, где гуляет компания. Во главе с директором этого ресторана, болельщиком «Торпедо». Поднимает бокал: «Саша, ты здесь всегда желанный гость!» Ну и понеслось. Тренировка заканчивалась, и я выбирал, куда поеду обедать, а куда — ужинать. Варианта было три: «Славянский базар», «Прага» или «Арбат».
— Неплохо.
— В 20 лет! В «Арбате» у меня своя «грядка» была!
— Это что?
— Длинный-длинный стол, за который больше никого не сажали. Специально для меня держали, потому что зайти мог в любое время. Как-то Сережа Овчинников приболел. Говорю: «Поехали, вылечу. Знаю народное средство». Приезжаем в «Арбат», берем по 50 граммов водочки. Засыпаю в рюмку соль, перец, перемешиваю. Сережа выпивает — наутро как огурчик!
— В «Локомотиве» на ваши проделки смотрели сквозь пальцы?
— До поры. Вот история. В марте играли два матча на Кубок с московским «Динамо». Первый — в манеже, уступили 0:1. Ответный из-за неготовности черкизовского поля проводили в Кисловодске. Улетела команда без меня.
— Почему?
— Проспал. Главное, накануне не пил, не гулял — просто не сработал будильник. Но все равно мой косяк. В панике набираю Егорычу, администратору. Он же Батя.
— Он же Анатолий Машков. Молодежь не в курсе.
— Для «Локомотива» этот человек — легенда. По сей день в клубе работает. Может решить любой вопрос. Так вот, звоню: «Батя, спасай!» — «Эх ты, баран!» — слышу в трубке. А потом — непечатное, непечатное, непечатное. Выговорился — и дальше: «Дуй к «Детскому миру», напротив — авиакассы. Там тебя будет ждать билет. Оттуда сразу в аэропорт». Прибегаю, забираю, улетаю. А в Кисловодске первым делом к Семину. Каяться.
— Простил?
— Да. Жила команда на даче Брежнева. Тренировки, тренировки. Вдруг Семин объявил выходной: «Шашлыки пожарим, винца попьем». Любил он устраивать тимбилдинг, хотя в то время такого слова еще никто не знал. Сели за стол, налили. Юрий Палыч поднялся, обвел команду взглядом. Помолчал — и произнес хрипло, ласково: «Парни, газзаевское «Динамо» надо обыграть, ё!»
— Обыграли?
— 2:0! После матча подходит Филатов с пачкой зеленых, раздает премиальные. Основе по 100 долларов, запасным — по 50. Начинается чемпионат — все нормально, я в старте. Принимаем ставропольское «Динамо». Забиваю свой первый гол за «Локомотив», ведем 3:0. И вот очередной момент — убегаю один на один с вратарем. Нет бы спокойно обвести его и катнуть в пустые. Я же начинаю над ним издеваться.
— Как?
— Замах, он падает, я убираю мяч под себя. Пауза. Голкипер вскакивает, второй замах, он снова валится — я не бью. Когда в третий раз на задницу его усадил, решил наконец пробить. Бах — мимо!
— Досадно.
— В перерыве подлетает Гена Филимонов: «Ты дебил? Что за пижонство? Зачем над вратарем издеваешься? Бог такого не прощает. Запомни, это твой последний гол!»
— И что?
— Накаркал! Дальше как отрезало. Моментов море — забить не могу. То мимо, то вратарь тащит. А тут еще Семин из Душанбе выписал Фузайлова, Батуренко, Постнова и Мухамадиева, которого сразу в основу поставил. Меня в запас, потом Филатов в португальский «Фаренсе» продал. Я-то думал, в ссылку еду. Оказалось, в сказку попал.
— Так уж и в сказку?
— Португальские газеты писали: «Вот это Алекс! «Фаренсе» ждал «Жигули» — а получил «Мерседес»!» Но поначалу я был в шоке. Жара — сорок градусов! Каждый день двухразовые тренировки. Недели через полторы говорю: «Все, я в Москву». Нет, отвечают. Контракт подписывай!
Я задумался: что делать? Ехать в Россию — где разруха? Цепляться здесь? Позвонил Филатову: «Валерий Николаевич, они меня хотят». — «Денег сколько?» — «Не знаю. Приезжайте, разбирайтесь». Через два дня прибыл. В белом костюме — весь аэропорт лег! «Кто это?!»
Педринью
— «Фаренсе» — первая лига?
— Да. Городок в 30 километрах от Порту. Недавно узнал — там метро пустили, прямо до океана с ледяной водой!
— В самом деле ледяная?
— Да купаться невозможно. Каваку, президент клуба, миллионы сколотил на строительстве волнорезов... Тут новость: прилетает Филатов! Президент посылает в аэропорт подручного. Я с ним. В шортах, шлепанцах, расписной майке. Выходит Филатов — белые штаны, белый пиджак, светлая рубашка и мокасины!
— Красота — страшная сила.
— На меня смотрит, а в глазах: «Клоун, хоть бы джинсы надел!» Садимся в машину, спрашивает: «Как у тебя дела? Не обижают?» А мне квартиру дали четырехкомнатную, на последнем этаже. С камином. На крыше можно готовить барбекю. Условия шикарные!
Привозят нас в лучший ресторан города. Там уже президент клуба ждет. Первый вопрос: «Валерий, что будешь пить?» — «Я люблю хорошее вино». Контракт подписали быстро. На следующий день Каваку зовет нас с Филатовым в гости. Приезжаем на виллу — апельсины растут. Здоровенный особняк. Ходит, показывает, как живет. А дальше... Никогда не забуду!
— Скидывает кафтан с царского плеча — и дарит вам?
— Спускаемся в погреб. Тысячи бутылок — без этикеток. Приклеена бумажка, и от руки выведен год, название. Спрашивает: «Валерий, ты какого года рождения?» — «1950-го». Каваку качает головой. Р-раз — и достает бутылку: «Это вино еще мой прадед закрывал...» Тот же год, в который Филатов родился, только на век или два раньше.
— Ай да подарок.
— Филатов спокойно: «Спасибо». Тут уж переводчик не выдерживает: «Поймите, если в Португалии дарят такое вино — это много значит! Вот если бы «Феррари» вручил — значило бы меньше. У него этих «Феррари» целый двор. Стало быть, влюбился в вас, проникся!»
А президент уже ко мне оборачивается: «Ты какого года?» — «1971-го». — «На и тебе бутылку». Смотрю — на ней 1971 год указан. Для меня нашелся вариант попроще.
— Употребили?
— Я к вину равнодушен. В Москву вернулся — поставил в холодильник и забыл. Через полгода приезжают друзья-португальцы: «Есть что выпить?» Я сразу вспомнил, достал. Они переглянулись: «Ну ты и чудак!» Наливали на донышко, смаковали каждую каплю.
Кстати, при подписании в контракт включили пункт: «Локомотив» проводит в Португалии 10-дневный сбор, играет товарищеский матч с «Фаренсе». Перелет и проживание — за счет принимающей стороны. Вы не представляете, как я ждал ребят! Соскучился страшно!
— Понимаем.
— Полгода русского языка не слышал! Заранее попросил привезти буханку черного, селедку и банку красной икры. Пообещали. Однако в последний момент Семин все переиграл, прислал не основной состав, а дубль. Без предупреждения. Каваку был обескуражен. К русским со всей душой, шикарную поляну накрыл — и вдруг дублеры... Мне перед ним так стыдно было!
— Еще и без селедки остались.
— Нет! Спасибо Бате, который входил в делегацию, — всё привез. А после матча на банкете, где вино и пиво лились рекой, отличился Пашинин. Сейчас-то он лысый. Тогда был с копной волос. Весь вечер втирал мне, что голубых кровей. Мол, его прабабка — то ли графиня, то ли княгиня. Кончилось тем, что через три часа я обнаружил этого «дворянина» в туалете. Спящим. В обнимку с унитазом.
— Как к выпивке в Португалии относятся?
— Футболистам разрешалось вечером два бокала пива.
— Сигареты?
— Сколько хочешь! Я сигарету выкуривал — будете смеяться! — и шел играть. Гасил о шип бутсы. Елки-палки, в другой мир попал!
— Платили в первой португальской лиге больше, чем в «Локомотиве»?
— Раз в пять.
— Так что ж не задержались?
— Загрустил! Мы же русские люди — тоска скрутила. Хотя в команде ко мне тепло относились. Сдружился с парнем, который вырос в классного футболиста, за «Спортинг» потом играл. Год назад «Спартак» его хотел тренером взять!
— Кто же?
— Педру Мартинш. Я его Педринью называл. Он из богатой семьи. Десять магазинов по продаже машин «Хонда». Еще автосервисы. Жене показываю «СЭ»: «Спартак» может принять Мартинш». Думаю: вот приедет в Москву — вспомним кое-что...
— Так давайте с нами вспомним.
— После каждого домашнего матча собирались в его трехэтажном особняке всей командой, с женами. Они на первом этаже сидели, а у нас на втором стол был заставлен бутылками виски, шампанского... До утра играли в карты!
— Вот это тренера «Спартак» упустил.
— Сейчас Мартинш возглавляет «Олимпиакос», за четыре года выиграл с ним уже три чемпионства. Так что зря смеетесь.