В тот день я поняла: есть семейные традиции, которые нужно рвать. Даже если все вокруг считают тебя неправой.
Ключи упали на пол с таким грохотом, будто весь мир рушился. А может, так и было. Передо мной, на нашей супружеской кровати, мой муж Артём целовался с какой-то рыжеволосой девушкой. Они даже не сразу заметили меня — слишком увлеклись.
«Это не со мной происходит...»
Первая мысль была именно такая. Какая-то отстранённая, словно я смотрю фильм про чужую жизнь. Потом накатило всё сразу: боль, ярость, отчаяние, стыд.
— Лиза? — Артём оттолкнул девушку и сел на кровати. — Я могу всё объяснить...
Могу всё объяснить. Как будто это случайная описка в документе, а не предательство восьмилетнего брака.
— Объясни, — выдавила я. — Очень интересно послушать.
Но вместо объяснений он молчал. А рыжеволосая быстро натягивала одежду, избегая смотреть в мою сторону.
Семейный совет
Через час Артём позвонил маме. Конечно же, маме. В наши тридцать два года он до сих пор звонил маме по каждому серьёзному поводу.
Валентина Сергеевна примчалась через полчаса. Деловая, собранная, с выражением лица человека, который пришёл разбираться со сложной, но решаемой проблемой.
— Лизочка, — села она напротив меня за кухонный стол, — я понимаю, ты расстроена. Но давай поговорим как взрослые люди.
«Расстроена». Будто я увидела, как муж разбил любимую чашку.
— Валентина Сергеевна, ваш сын изменяет мне. Вот уже полгода, как минимум.
— И что теперь? — она пожала плечами. — Разведёшься? Будешь одна растить Мишку? Покажешь всем, что не смогла сохранить семью?
«Не смогла сохранить семью». Это я не смогла?
— Лиза, — продолжала свекровь, — все мужчины гуляют. Это их природа. Наша задача — сохранить семью, несмотря ни на что.
— Ваша задача? — не поверила я. — То есть я должна терпеть измены, чтобы вам не было стыдно перед соседями?
— Терпеть измены — это крест каждой женщины, — назидательно произнесла Валентина Сергеевна. — Главное — не выносить сор из избы. А ты что хочешь сделать? Скандал устроить? Позорить семью?
В висках застучало. Неужели она это серьёзно говорит?
— А где, кстати, ваш сын? — спросила я. — Почему он сам со мной не разговаривает?
— Артём очень переживает. Ему тяжело на тебя смотреть.
Ему тяжело на меня смотреть. Представляете? Не мне тяжело смотреть на изменника, а ему тяжело смотреть на преданную жену.
Молчание как приговор
Артём вернулся домой только поздно вечером. Я сидела в гостиной и ждала. Надеялась, что он всё-таки скажет что-то. Попросит прощения, объяснит, попытается исправить.
— Мама права, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Не надо делать из этого трагедию.
— Трагедию? — я не поверила своим ушам. — Артём, ты изменял мне. Полгода водил меня за нос. И это не трагедия?
— Лиза, ну что ты как ребёнок? — устало сел он в кресло. — Да, был роман. Закончился. Зачем теперь всё ворошить?
«Был роман». Как поход в театр или прочитанная книга.
— А если не закончился? Если завтра будет новый роман? И послезавтра?
— Не будет.
— Почему я должна тебе верить?
Он помолчал, потер лицо руками.
— Потому что я отец твоего ребёнка. Потому что мы семья. Потому что так принято.
«Так принято». В какой семье так принято?
Открытие в старом комоде
На следующий день Артём ушёл на работу, будто ничего не случилось. Поцеловал сына, пробормотал что-то про встречу вечером и исчез.
А я осталась одна со своими мыслями и болью.
Нужно было срочно найти документы на машину — хотела поехать к маме, поговорить с кем-то нормальным. Искала везде, пока не вспомнила, что Артём мог оставить их в старом комоде в спальне.
В нижнем ящике, под стопкой постельного белья, лежала старая тетрадь в клеточку. Почерк Валентины Сергеевны, даты — тридцатилетней давности.
«Дневник? У неё есть дневник?»
Читать чужой дневник нехорошо. Но то, что я прочитала, перевернуло всё.
"15 мая 1994 года. Вчера видела Вадима с той продавщицей из магазина. Держались за руки. Он думает, я не знаю, но соседка Тамара всё рассказала. Больно так, что дышать трудно. Но что делать? Артёмка маленький, куда я с ребёнком пойду?"
"3 августа 1994 года. Опять пришёл поздно, весь в чужих духах. Сказала — почему так пахнешь? Ответил — на работе курили. Как будто я дура. Плакала в ванной, чтобы не слышал."
"12 декабря 1995 года. Уже третья. Теперь какая-то бухгалтерша из соседнего отдела. Мама говорит — терпи, все мужчины такие. Лучше с изменником, чем одной. А мне хочется кричать: почему я должна это терпеть?"
"4 марта 1998 года. Артёмка спросил, почему мама плачет. Сказала — голова болит. Не могу же ребёнку объяснить, что папа опять с кем-то встречается. Решила больше не плакать. Приучу себя не чувствовать."
«Боже мой, она терпела это всю жизнь...»
Я листала страницу за страницей. Двадцать лет боли, унижения, молчания. Двадцать лет «сохранения семьи» ценой собственного достоинства.
И в самом конце, запись пятилетней давности:
"Вадим умер. Инфаркт. Врачи говорят — от стресса. Какой стресс? Он же никогда не работал, только развлекался. А стресс был у меня. Всю жизнь. И что теперь? Жизнь прошла, а счастья не было ни дня. Надо было уйти ещё тогда, в девяносто четвёртом. Но боялась. Теперь поздно."
В горле встал ком. Вот она, правда о «семейных традициях».
Разговор по душам
Вечером я положила дневник на кухонный стол. Когда Валентина Сергеевна пришла «проведать» и «поговорить о ситуации», я сразу перешла к делу.
— Валентина Сергеевна, а правда, что все мужчины изменяют?
— Конечно, правда. Я же тебе вчера говорила.
— А ваш муж изменял?
Она побледнела, но ответила твёрдо:
— И что с того? Зато мы прожили вместе тридцать лет.
— Счастливо?
— Что значит «счастливо»? — она нервно поправила волосы. — Семья была целая, ребёнок рос с отцом, люди уважали...
— А вы? Вы были счастливы?
Долгая пауза. Я видела, как она внутренне борется.
— Лиза, зачем эти глупые вопросы? Не все же могут быть как в кино...
— Валентина Сергеевна, — тихо сказала я и положила руку на дневник. — Я нашла это случайно.
Она замерла. Лицо стало серым.
— Ты... читала?
— Читала. И поняла, почему вы советуете мне терпеть. Потому что сами терпели всю жизнь. И теперь считаете, что все должны страдать так же.
— Я не страдала! — вскинулась она. — Я была сильной женщиной, сохранила семью!
— Вы написали: «жизнь прошла, а счастья не было ни дня». Это про сильную женщину?
Слёзы потекли по её щекам. Впервые за все годы знакомства я увидела Валентину Сергеевну плачущей.
— Я думала... думала, что так и должно быть, — прошептала она. — Мама моя так жила, бабушка... Все женщины в нашей семье терпели.
— А может, пора эту традицию прервать?
Последний разговор с мужем
Артём вернулся домой в половине десятого. Увидел заплаканную мать и нахмурился:
— Что происходит?
— Ничего, сынок, — поспешно вытерла глаза Валентина Сергеевна. — Я пойду, уже поздно.
Когда свекровь ушла, я села напротив мужа.
— Артём, я хочу развод.
— Из-за одной глупости? — он даже не удивился. — Лиза, не будь ребёнком.
— Из-за того, что ты не считаешь измену проблемой. Из-за того, что молчишь, когда мне больно. Из-за того, что перекладываешь ответственность на маму.
— А что я должен делать? — вскинулся он. — На коленях ползать?
«Хотя бы попросить прощения», — подумала я. Но не сказала.
— Ничего ты делать не должен, — ответила я спокойно. — А я не должна это терпеть.
— И что ты людям скажешь? Что не смогла удержать мужа?
— Скажу правду. Что не захотела повторить судьбу твоей матери.
Он побледнел. Значит, знал.
Эпилог: Год спустя
Сегодня исполняется ровно год с того дня, как я подала на развод. Живём с Мишкой в небольшой квартире, но это наш дом. Место, где никто не требует терпеть унижения ради «сохранения семьи».
Валентина Сергеевна иногда заходит к внуку. Мы больше не говорим о том вечере, но что-то изменилось. Она стала мягче, меньше поучает, больше слушает.
А недавно сказала:
— Лиза, может, ты и права была. Жизнь одна, зачем её тратить на страдания?
Мишка спросил на днях:
— Мам, а ты когда-нибудь снова выйдешь замуж?
— Может быть, — ответила я честно. — Но только за человека, который будет меня уважать.
Потому что измены — это не крест, который нужно нести. Это выбор, с которым не обязательно мириться.
Семейные традиции — это не приговор. У каждого поколения есть право написать свою историю. И не важно, сколько женщин в семье терпели до вас. Важно, что вы не обязаны повторять их путь.
А вы смогли бы разорвать порочный круг семейных «традиций»?