— Опять дома? — голос Дины раздался устало, когда она, сняв туфли, вошла в прохладную квартиру. На кухне пахло кофе и свежим хлебом — привычное утро растянулось на вечер.Максим сидел за ноутбуком, задумчиво стуча по клавишам. — Ну ты же знаешь, у меня сегодня день большой презентации был.
— Он поднял глаза. — Мне не куда не нужно! Все равно дома уютнее.
Дина провела рукой по волосам, подошла к столу.
— А как твои дела с собеседованиями? — спросила она, наливая в бокал воду.
— Эм… Пока жду ответа. Знаешь, сейчас все по-другому, рынок, говорят, просел, — он отмахнулся, с улыбкой прихлебывая кофе. — Максим… Уже третий месяц ты ждёшь ответов. Может, стоит поискать что-то ещё, пусть не по специальности? — Её голос дрогнул.
Максим подался вперёд, положив ладонь на её руку. — Солнышко, ну ты же понимаешь — я не хочу браться за первую попавшуюся работу. Мы оба заслуживаем лучшего. Немного терпения — всё наладится, обещаю.
Очень хотелось верить. Дина улыбнулась, уступая его уверенности, и переключилась на другую тему. Все для него, всё ради будущего, ведь она любила его — не за должность, не за деньги, а за легкость, шутки, за ощущение, что она не одна.
Максим был всегда рядом. Он готовил ужин, встречал с работы, гладил волосы перед сном. За фасадом домашнего уюта скрывалась ревущая сирена тревоги, но Дина ее не слышала — или не хотела слышать.
Вместо цветов — кружки чая, вместо подарков — обещания, но ролики в сети твердили: мужчина должен пройти «кризис». Надо поддерживать, быть опорой, пока не взлетит. Дина вытравила собственное недовольство, каждый раз убеждая себя: всё точно изменится, он просто ищет себя.
— Ты устала? — спросил Максим, убирая чашки в раковину.
— Немного...— выдавила она улыбку. — Ты — мой лучший друг и смысл жизни. Мы обязательно справимся с трудностями.
Она поверила, что уже скоро он принесёт свою первую зарплату или хотя бы хороший рассказ о собеседовании. Она так верила, что даже пропустила первым делом… крупную сумму, переведённую ей родителями на карту — ту, которая «случайно» исчезла с её счета через неделю.
Соседи тоже заметили нахождение Максима дома: — Твой теперь совсем работой себя не утруждает? — в лоб интересовалась баба Нина с пятого этажа. Дина вспыхивала от такой бестактности:— Он ищет. Просто не везёт с вакансиями.
— Ты у меня умница, всё сама тянешь, — мягко вздыхала мама по телефону. — Но помни: мужское плечо — это не только обнимашки.
Дина закрывала глаза, пристраиваясь под теплый бок Максима, и выдавливала из себя: — Главное, что нам вместе хорошо…И только засыпая, слышала голос внутри: — А ты уверена, что вы вместе?
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — Дина только что пересекла порог квартиры, в руках пакеты с продуктами, за плечами тяжелый день, а впереди — сомнения. На дисплее мигало имя «Мама».
— Дина, дорогая, ты не забыла про оплату за коммуналку? Я денежку сегодня перевела, посмотри, — раздался ласковый голос.
— Да, мам. Спасибо, как раз сейчас проверю, — Дина машинально кивнула, на экране интернет-банка баланс остался почти нетронутым — кроме одной странной операции. Крупная сумма ушла на карту… Максима.
Она застыла. В памяти всплыл недавний диалог:— Любимая, а можешь мне немного одолжить? Нужно расплатиться за курсы, через неделю верну, только не волнуйся.
Тогда это показалось мелочью — разве сложно помочь? Но почему новая сумма вдруг растворилась без объяснения? Осадок остался.
Когда Максим, улыбаясь, встретил её в прихожей, Дина задержала взгляд на его расслабленном лице— Ты на что перевел деньги с моего счета? — начала она осторожно.
Он замер, незаметно набрасывая на себя маску легкости. — О, это за книги, да… Мне нужно было оплатить учебные материалы по новой программе, помнишь, я говорил? Дина неопределенно кивнула.
— А что за программа? Как называется? — не отставала она.— Ну… Разные онлайн-курсы, сейчас всё онлайн. Привыкай к современности, — усмехнулся он. — Дин, давай потом, у меня голова кругом.
Она замолчала, но подозрения, как острые осколки, уже нарастали.
Следующим ударом стало письмо на её почту — автоматическое уведомление от агентства по трудоустройству.
«Максим П. — неявка на собеседование, кандидат не выходит на связь.»
Дина перечитывала сообщение по кругу, будто где-то пропущена важная деталь, опечатка, чужое имя.
Но это был их адрес, точные даты, явное подтверждение: Максим даже не пытался трудоустроиться. Вечером за ужином Дина решилась:— А ты правда ходил на то собеседование в пятницу?
Он напрягся:— Да! Просто они странные, не понравилось мне там. Даже разговаривать толком не стали…Дина смотрела пристально:— Мне пришло письмо, что ты не пришел.
Несколько секунд он что-то решал для себя, потом махнул рукой:— Ладно, ошибся, бывает. Сам видишь, система глючит, ты что, мне не веришь? Тишина.
Она впервые подумала: неужели он никогда и не планировал работать?
Раньше этот вопрос казался бы абсурдным. Сейчас — жутко логичным. Она вспомнила все свои вложения: купленные вещи, оплаченные счета, подарки родителям Максима.
Сколько раз он мягко, ненавязчиво уводил их разговоры с будущего — всегда был здесь и сейчас.
В ту ночь Дина долго смотрела в потолок. Она думала не о разочаровании даже, а о пустоте. Если снять маски, что останется — привычка или любовь? Кто они друг другу на самом деле?
— Дина, ты почему не спишь? — спросил Максим, обнимая её.— Просто думаю, — ответила она и впервые почувствовала, что между ними пролегла пропасть.
Утро выдалось хмурым. Дина услышала, как Максим привычно возится на кухне, варит себе кофе, достает её любимую чашку. За выходные между ними воцарилась неловкая тишина — редкие реплики, суета без смысла.
Максим словно что-то подозревал, но привычно отшучивался, скользил на поверхности. А Дина смотрела на него с новой остротой, и каждый его жест будто рождал в голове немой вопрос: “А это настоящее? Или тоже… ради удобства?”
В воскресенье к ним заглянули друзья — шумной компанией, с саморекламой, с привычными спорами о трендах и сменяющимися сериалами. Казалось бы, всё как всегда. Ребята расселись по углам, а Дина ненадолго задержалась на кухне, отрезая сыр для гостей.
К ней подсела Марина, её подруга:— Ну как вы, Дин? Макс хоть двигается к цели? — полушепотом спросила она.Дина пожала плечами, будто проглатывая ком.— Всё та же “работа в поиске”, — тихо ответила она, будто извиняясь.— Эх, — Марина покосилась на комнату, где Максим на весь голос спорил про инвестиции, — знаешь, он классный парень, но у тебя спина всё изогнулась, ты одна сама всё тащишь.
Не перегорела ещё?Дина невольно вцепилась в нож. Маленькая бытовая правда вдруг опрокинула целую Вселенную иллюзий. Вечером, когда гости разошлись, Дина осторожно заговорила:— Макс, а как ты сам видишь наше будущее? Я всё больше думаю… может, лучше по отдельности жить, если нам сложно?
Он вскочил, как ужаленный:— Ты что, опять? Слушай, скажи честно — тебе со мной плохо? Я же во всём помогаю!— А ты уверен? — в голосе Дины зазвучала новая твёрдость. — Вот серьёзно, что ты сделал ради нас за это время?
Максим засуетился, сжал кулаки:— Вот значит как… я тут для тебя целая поддержка, а ты всё деньги да вещи считаешь!— А ты ничего не понял… — глухо произнесла она, — Я тебя не в деньгах обвиняю. Просто я хочу знать, ты вообще задумывался, что мне тоже бывает страшно, больно, одиноко?
Он долго молчал, потом сел рядом и неожиданно грубо признался:— Дина… Когда я приехал сюда — я и правда не собирался искать работу. Я устал, я не знал, куда идти. Ты — была островком. А потом привык. Может, и не был готов что-то менять… Мне просто удобно.
Слова ударили, как плеть. Громко и тихо одновременно.
В эту ночь Дина долго сидела у окна. Она смотрела на город, который когда-то казался уютным и родным, а сейчас был полон неизвестности. Девушка перебирала в памяти все моменты, когда думала — это любовь. Может, это была потребность быть нужной хоть кому-то?
Внутри нарастала какая-то новая, непривычная сила. Боль медленно уступала место прощанию. Казалось, что маски сброшены — больше нет ни идеальных сценариев, ни страхов разрыва. Максим спал плохо, иногда вздрагивал. Дина смотрела на него и вдруг поняла: она не зла и не обижена. Ей просто больше не нужно врать себе.
К утру, когда город начал просыпаться, она уже знала, что будет делать дальше — и впервые за много месяцев почувствовала себя живой.
Дина собрала небольшую дорожную сумку — не для себя, для Максима. Тихо, аккуратно, чтобы не разбудить его. Комнаты вдруг стали пустыми и шумными, будто стены сами хотели поговорить, спросить: “Ты уверена?”
Она не отвечала — внутри наступила лёгкая тишина, которая бывает только после громкой грозы. Максим проснулся позже, выходя из спальни как обычно, со скомканным «Доброе утро».
В этот раз Дина смотрела на него не исподтишка, а в упор — спокойно и даже с участием.— Макс, — она приглушённо, но очень отчётливо произнесла, — Я хочу, чтобы ты сегодня собрал вещи.
Он помедлил, нахмурившись, будто ждал, что это шутка.— В смысле?— В прямом. Нам нужно поставить точку. Эта квартира стала для тебя убежищем, а для меня — клеткой.Он ошалело вгляделся в неё, будто не узнавая. — Подожди, ты серьёзно? Из-за того разговора? Так ведь у всех бывают трудные периоды! — голос сорвался на крик — Ты реально выгонишь меня?— Да.
Ты должен найти работу и начать сам о себе заботиться, а не перекладывать ответственность.
Я больше не буду разменивать себя на чужое удобство.
Он пытался спорить, упрашивать, в какой-то момент начал давить на жалость.
Но Дина уже не реагировала так как раньше. Она не хотела поддерживать того, кто берёт, но не отдаёт — не чувств, не заботы, не уважения. Вечером этот день закончился тишиной. Максим ушёл. Дверь, которую он хлопнул, отразилась эхом по всей квартире. Дина сидела на кухне в мыслях между прошлым и будущим.
Первые дни после ухода казались пустотой. Никто не спрашивал, что купить к чаю, никто не перехватывал пульт, не забывал закрыть окно. Казалось, что эта тишина навсегда. Но через неделю Дина впервые улыбнулась — она больше не чувствовала вины.
Она сменила обстановку — переставила диван, купила себе новое кресло, закрыла счета за двоих, сделала выборку только для себя: что ей вкусно, удобно, приятно. Полюбила одиночество. Теперь каждое утро начиналось с вопроса самой себе: «Чего я хочу сейчас?»
Однажды, сидя на балконе с кружкой сильного ароматного кофе, Дина поймала себя на том, что не злится и не жалеет. Она уронила якоря чужих ожиданий, отпустила страхи одиночества и больше не искала в ком-то смысл собственной жизни. Она просто снова жила, дышала полной грудью — впервые по-настоящему.