После окончания бедствия «те люди, которые жили в большой яме, так и остались жить под землей»
Мифы и предания ненцев Ямала. Тюмень, 2001.
Мы сидели с Федором Ивановичем у костра и слушали шум реки.
Костер трещал, вырывая из мрака куски сучьев, и раскаляя их. Алые языки, шипя, лизали смолистую кору, они боролись с сыростью ночи. Дым, густой и терпкий, стлался по земле, а за нами, за стенами тьмы, что теснились вокруг нашего островка света чернела непроглядная чаща, скрывающая старые горы и полная тайного шороха и безмолвного ожидания. Федор Иванович прикурил от головешки сигаретку, и задрал голову туда, где меж клочьями дымных туч, разверзалась бездна небесная.
Оно было живым, это небо, – не усыпанной каменьями парчой, а дышащей, мыслящей бездной. Тучи, все неслись куда-то прочь, разорванные, рваные, заслоняя то грудь месяца, то взор одинокой звезды. И в этих просветах, внезапных и зияющих, открывалась сама вечность – темная, бездонная, мокрая от дождя, сияющая немым, ледяным светом.
Ветерок накатывал все сильнее, мог затушить наши сырые дровишки. Они горели кое-как, шипели, как змеи, я все старался подкинуть дров еще, а мой спутник в очередной раз прикуривал сигаретку от дымящегося прутика с такой непринужденностью, будто все происходило вокруг именно для того, чтобы он спокойно прикурил сигарету.
– Вот смотри! Вот ты – писатель, а скажи мне: «что это»? – он разжал руку.
На ладони его оказалась маленькая статуэтка-амулет, вся покрытая наростами ржавчины и запекшейся глины, – я бы ее назвал: «Древняя женщина и две змеи над ее головой». Но промолчал из-за дурной привычки моего визави, на любую фразу собеседника отвечать «нет», «не так», или «не правильно».
– Вот из-за нее я потерял сына, жену, отца… Все думают, что я сбрендил…
Мне показалось, что он сейчас метнет вещицу за камни, заплачет и растопчет костер но он крепко сжал изделие в кулаке и начал свой рассказ.
– Слушай. В Салехарде я работал машинистом колесного бульдозера. График работы вахтовый. Заработки пошли, квартиру кооперативную с Валькой справили. Санька у нас родился. Ну это не канавы у дороги рыть. Это перемещение горной массы, грунта… Работа мне нравилась, пока однажды не случилось. Я был в командировке. В Горном массиве Рай-Из, там есть низина, обнаружили подземные источники. И в одном месте решили немного сдвинуть горные массы, чтобы туристы под камнями слышали подземную реку. В одном месте я что-то зацепил, хлынула вода и затопила котловину рядом, а там рабочий оказался, ну и утонул.
С меня вину сняли, – он влез туда, нарушив инструкцию по технике безопасности. Жалко парня. Там тоже была семья, дети. Но я положил перчатки, сказал, что больше за бульдозер не сяду. Дома был скандал, и я уехал в экспедицию на раскопки Усть-Полуй. Древнее святилище Усть-Полуй находится на правом берегу реки Полуй, неподалёку от её впадения в Обь. Это микрорайон «Гидропорт», практически в городской черте Салехарда.
У меня мечта была одна. Пока работал на бульдозере, я только об этом и думал. Вот загребаю ковшом грунт, камни и думаю, а вдруг там артефакты лежат под землей. Древний город или деревня. …В общем, сбылась мечта.
Мы искали следы жизни одного народа, что жил в древности, в пещерах, под высокими сопками. Народ Сихиртя. По легенде у Сихиртя была развита культура, ремесло, добыча руды, охота, рыбалка. Внешне они были похожи на русских: белокурые, светлоглазые, только мелкие.
А ещё говорят, владели они сверхъестественными способностями. Фигурки у них как амулеты, – значит, были боги-идолы, заклинания, ритуалы. Значит какую-то энергию они вырабатывали, если простым языком говорить.
Я сначала думал: сказки, но на раскопках увидел горы черепков и разных изделий. Они обнаружены не только в пещерах, в разных местах. На раскопках понял, идентичные фигурки на святилище, и фигурки, что выносит вода из пещер, отличаются. Не по мастерству, а по сохранности.
Бронзовые украшения, расписные черепки — в пещерах, у подножия сопок, в местах обвалов, возле старых русл высохших горных потоков, – имеют один вид, а те же фигурки – в низине, в местах осыпавшихся курганов, – другой.
Почему именно там? Потому что в первом случае вода, выходящая из-под земли, подмывала склоны, вымывала тайники и выносила фигурки на поверхность. По ним видно, что они долго пробыли в воде. А те, что на равнине, в святилище, долго пролежали в земле. Вот такая разница.
Дальше я выяснил: Народ Сихиртя утонул, Они – утопленники. Их поглотила вода. Мне археологи объяснили, что в пещерах была сложная сеть ходов к подземным рекам. А весна и лето в тундре — время таяния вечной мерзлоты, время мощных паводков, когда подземные реки выходят из берегов и поднимают воду. Вот тогда вроде вода поднялась, заполнила все проходы, – без шансов на спасение. Они все остались там, в ледяной темноте, на дне.
Но это враки. Они жили в пещерах не один год. И знали о паводках, и не тонули. Там случилось другое.
Был у нас один парень. Он выдвинул свою версию гибели народа Сихиртя, и доказал ее. Но никто не хотел его слушать. Потому как виновен в гибели Сихиртя другой небольшой народ, которому придумали красивую историю.
Он, этот парень все доказательства выложил, но никто его не хотел слушать, чтобы не портить историю народу.
Этого парня потом выгнали за пьянку. А я хотел его поддержать. Поддали с ним, он мне все и выложил.
Первое. Рукотворный сдвиг камней на горной реке, чтобы русло расширилось, и вода затопила подножие горы, а там были щели в пещеру, то есть уровень воды при паводке в пещере значительно увеличился. Есть и мифы о великанах, которые меняют русло реки, дабы справиться с врагами.
Второе. Много статуэток воинов, то бишь приходилось им воевать, и вряд ли их бы оставили в покое, когда они ушли в подземелья.
Третье. Пишут, что днём они спали, а ночью охотились, что ночной образ жизни идеально подходит для народа, живущего у воды. Но рыба ищет корм у берегов на рассвете и закате, а не ночью. Скорее днем им было опасно рыбачить из-за нападений других племен.
Четвертое. Те кто истребил этот народ решили повысить себе статус и придумали байку, что народ был проклят, что люди от них заражались и умирали. Так и родился миф о смертоносном взгляде этого народа.
И пятое. У них были ценные металлы: золото, серебро, медь. У них были мастера. Какие изделия! Это у маленького народа. А как этим завладеть? В пещеру не спустишься, только затопить.
И все, кто встречал этих людей поражались искусству их мастеров.
Есть газетка «Советское Заполярье», и статья в ней от 10 августа 2000-го года. Она выходит в поселке Тазовский. Написала ее Надежда Салиндер, я пока с ней не связался.
Она приводит историю, которая изложена в летописях.
Как-то объезжая сопку, люди решили сделать привал, дать оленям передохнуть. Возле травяной кочки обнаружили девушку, очень истощенную, без сознания, взрослую, но миниатюрную… На ней была одежда, украшенная расписными пуговицами, серебряными бляшками.
Она была очень истощена. Когда очнулась, – закричала: «Где моя туча?» «Туча» – это так мешочек для шитья. Путники смотрят, а мешочек возле нее, и весь украшен блестящими бусами, бисером. От ее движений бронзовые ажурные подвески издавали тонкий мелодичный звон. Девушка увидела чужаков и в кусты. Ну они прихватили тучу-мешочек. А ночью в своих чумах услышали ее крики: «Где моя туча?!» «Где моя туча?!»
А теперь самое интересное. Семья, у которой мешочек хранился, вся вымерла. Нельзя было брать, в тундру надо было отнести, он заговоренный был. Сихиртя применяли его в ритуалах, вешали на входе, звали духов и лечили. Кто не верит, пусть сходит в музей. Мешочек реальный, с вышивкой, хранится как реликвия.
Сихиртя засели в пещерах, а как их выудить? Верно! Надо затопить. Их и затопили.
Выходит, клеймо на другом народе, который постарался. Поэтому придумали легенду, мол, от паводков утонули.
…Вот смотри, на амулете женщина, а у нее над головой две змеи. Послушал одну правду, но послушай и другую. А выводы сделать…, голова тебе дана для этого.
– В начале разговора Вы сказали, что из-за амулета к Вам пришла беда…
– Да, привез его домой, – тут все и началось. Не могу рассказывать об этом. Но все мои родные, один за другим ушли в могилу. Говорю, – и не верю, что это случилось, до сих пор. Я не понимаю, как это. Знали бы люди, чего мне это стоило, и как я по ночам лез в петлю. Лучше не спрашивай про это. Вон, посмотри, что на небе творится. Тучи гоняются друг за дружкой.
Мне говорят: «выброси», «избавься», чтобы никому горя не было.
Но моих не вернешь, а правда моя о Сихиртя душу греет, ее донести до людей надо, ведь парень тот спился. Молодой, перспективный, учился в аспирантуре, единственный докопался до истины, соединил все факты, и на тебе. Такая с ним беда. Спился, – отовсюду поперли.
У меня кроме амулета ничего не осталось. Фактически он бережет меня на этом свете. Его не будет, не будет и меня. Потому как не всякое знание дано нам потреблять. Может это знание из тех, за которые сойдешь в могилу. Просто время еще не пришло. Как знать…
…Мы сидели у костра и слушали шум реки. Горные реки ночью звучат громче, и под эти звуки кажется, что за камнями на подступах к горе, простор неба открывается шире, с просветами и бегущими тучами. Смотрели мы в эти ямы меж туч, и казалось, перед нами не просто ночь, а вся необъятная душа мира – то суровая, то кроткая, вечно мятущаяся и раскрывающая нам свои секреты. И наш костер лишь мимолетная вспышка упрямого человеческого сердца в холодном и величественном дыхании времени.