Я понимала, что мы творим какую-то дичь, но остановиться уже не могла. Всё происходящее напоминало снежный ком, который становился все больше и больше. Стонущий некромант заткнулся сразу. Стоило нам приложить его головой об шкаф.
- Мы его так не донесём! Преставится! – попыталась я достучаться до Яшки, но та лишь отмахнулась.
- А что ты предлагаешь? Пусть очнётся и свернёт нам головы? Мне такая перспектива не улыбается!
Продолжая спорить, мы кое-как спустили гранда в подвал и под ошалевшими взглядами узников, засунули его в свободную клетку. Я закрыла замок на ключ и засунула его в декольте.
- И что мы скажем? Куда делась светлость?
- Скажем, что не знаем! – пожала плечами подруга. – Мы что, следим за ним?
Как бы мне всё это не нравилось, да только выхода не было. Оставив некроманта прохлаждаться в тюрьме, которую соорудила его сестрица, мы поднялись наверх. Пробравшись в комнату гранда, я вытерла пол, а Яшка спрятала кое-что из его одежды.
Когда в дверь постучали, мы уже избавились от улик.
- Ваша светлость, всё хорошо? – раздался голос госпожи Идувины. – Можно прислать слуг, чтобы они убрали ванну?
- Нет его здесь, - я выглянула из смежной двери. – Ушёл гранд.
- Как ушёл? – недоверчиво протянула экономка. – Что ты говоришь?
- Помылся, оделся и ушёл, - кивнула я. – Разве станет перед нами отчитываться такой высокородный сеньор?
Госпожа Идувина осторожно заглянула в комнату с ванной и, убедившись, что в ней никого нет, растерянно прошептала:
- Может, прогуляться пошёл? Хм… странно… - потом она посмотрела на нас и проворчала: - Идите в прачечную. Там нужна помощь! Она возле кухни!
Мы, молча, выскользнули из комнаты и направились в крыло для слуг. Я чувствовала, как у меня от страха холодеют ноги. Рано или поздно гранда хватятся, и начнётся светопреставление.
В прачечной нас тоже встретили настороженно. Никто из женщин не пытался заговорить, они лишь бросали на нас настороженные взгляды. Самая пожилая прачка кивнула на корзину с бельём и проворчала:
- Это грязные панталоны и сорочки племянников маркиза. Их нужно постирать, потом выполоскать и накрахмалить. Я проверю.
Яшку перекосило. Она скривилась и, взяв корзину, поволокла её к тазам с горячей водой. Я пошла следом.
- Дожились! Засёрные панталоны стирать! – раздражённо прошептала Афродитовна. – Полная корзина карелек! Энцо и Рафаэль приехали только вчера! Когда они успели столько белья собрать?!
- Так в дороге гранды были… Да и вообще, наверное чистоплотные, - я покосилась на груду белья. – Выверни его в таз, палкой размешаем.
- И то так! – Янина Сергеевна вывалила панталоны с сорочками в кипяток, добавила туда щёлок и взяла палку, которой отбивали бельё. – Мне ещё не хватало черкаши руками отстирывать!
- Может, их там нет, - я еле сдерживала смех.
- Ага, как же! – сомнительно протянула подруга. – Жопами тёрлись же об бельишко!
Мы по очереди размешивали палкой грандские тряпки до тех пор, пока в тазу не остыла вода. После чего выполоскали его.
- Крахмалить ещё! – Янина Сергеевна брезгливо посмотрела на мокрую груду. – Вот зачем? Ты можешь мне сказать?
- Мне сие неведомо, - я заглянула в соседний таз, где плескалась молочного цвета водица. – Сюда опускай. Здесь крахмал.
Замочив вещи в крахмале, мы немного подождали, а потом, отжав их, сложили в корзину.
- Теперь идите на задний двор и развешивайте! – приказала главная прачка, указывая на дверь. - Да побыстрее!
Дверь из прачечной вела на поросший травой небольшой дворик. Здесь были натянуты верёвки, на которых уже сушились простыни. За невысоким забором зеленела стена леса.
Развесив панталоны с сорочками, мы присели на потрескавшееся и поросшее мхом бревно. Солнышко припекало, совсем рядом пели птички, и на меня накатило какое-то умиротворение. Вот бы так и сидеть до тех пор, пока кто-нибудь не придёт и не скажет: Всё закончилось. Вы можете возвращаться домой…
Сладостные мысли прервал возбуждённый голос Янины Сергеевны:
- Танечка, поискун зашевелился!
- Чего? – я повернулась к ней.
- Смотри! – подруга опустила глаза на юбку, под которой едва заметно что-то шевелилось. – Где-то рядом алтарь!
В этот самый момент я тоже почувствовала шевеление. Было такое ощущение, будто под одеждой копошилось какое-то большое насекомое.
Афродитовна вскочила и начала поворачиваться в разные стороны.
- Шевелится только, когда я поворачиваюсь к лесу! – возбуждённо зашептала она. – Танечка, мы на верном пути!
Оставив корзину, мы помчались к зарослям. Перед заборчиком Яшка на секунду остановилась, а потом попыталась перелезть через него, перекинув ногу. Но что-то пошло не так. То ли белая ножка была короткой то ли забор слишком высоким для её шпагата. В общем, раздался треск, и Афродитовна застыла, выпучив на меня косые шары.
- Ты чего? – испуганно спросила я. – Рейтузы лопнули?
- Рейтузы это ерунда! – с натугой прошипела Сергеевна, морща раскрасневшееся личико. – Как бы мандалину не увеличить в разрезе… Я пошевелиться боюсь! Помоги!
Я попыталась приподнять её, но пухлынь несмотря на рост имела приличный вес. Поэтому мне пришлось помучиться. Когда, наконец, удалось сдвинуть её с места, снова раздался треск, и Яшка завалилась на ту сторону забора. А на нём остался белеть приличный такой кусок белоснежной ткани.
- Всё нормально? – я перелезла через ограждение и помогла подруге подняться.
- Да… Самого страшного удалось избежать, - с облегчением выдохнула Афродитовна, поправляя остатки рейтуз. – Остальное фигня против мировой революции! Погнали!
Мы помчались дальше и вскоре нырнули в лес. Здесь царила прохлада, где-то в глубине куковала кукушка, пахло цветами и травами. Поискун под моей юбкой дернулся вправо.
- Туда! – я рванула к большому кусту орешника. – Не отставай!
Яшка запыхтела следом. Пробежав мимо кустарника, мы пронеслись между двумя огромными елями, проскочили по высокой траве и оказались на тёмной поляне. Солнечные лучи не попадали в это место из-за густо разросшегося хвойника, и казалось, будто здесь царит вечер. Место было неприятным, от него по моей спине пробегали мурашки страха.
- Точно здесь алтарь! – Яшка радостно потёрла руки. – Давай двигаться в разные стороны. Так быстрее найдём!
Мы пошли по поляне, пока не сошлись в одном месте. Опустив голову, я увидела под ногами совершенно круглый камень жутковато чёрного цвета. Его скрывала трава и плетущиеся щупальца вьюнка.
- Это он! – Янина Сергеевна склонилась к камню и пощупала его. – Горячий!
- Возвращаемся! Расскажем тётушке Соледад! – я схватила подругу за руку. – Мы всё равно не знаем что делать!
И тут раздался какой-то шорох. Потом треснула ветка. Афродитовна резко выпрямилась.
- Сюда кто-то идёт!
- Уходим!
Мы покинули поляну и только дошли до орешника, как из-за него показались две фигуры. Энцо и Рафаэль!
- Ваше? – Энцо поднял руку, и я увидела между его пальцами кусок ткани из порток Янины Сергеевны.
- Нет. С чего вы взяли? – Яшка повела плечиком.
- Мы видели, как вы бежали к лесу, - молодой человек криво усмехнулся. – Что же здесь такого, что вы даже бельё теряете? Когда у слуг есть тайны, это зачастую касается хозяина… Они или воруют или занимаются плотскими утехами. Итак?
- Господи… какое нудное… - прошептала Афродитовна, поджав губки.
- Что ты сказала, косая? – Энцо наклонился. – Ну-ка, повтори.
- Я сказала: Господи, это всё утка! – Яшка оскалилась. – Из-за неё мы здесь.
- Какая ещё утка? – брови испанца сошлись на переносице.
- Угощеньице ваше, - на голубом глазу ответила Сергеевна. – Как поели, так до сих пор не можем остановиться. Проблемная зона сместилась в конец позвоночника.
- Чего? – в один голос протянули братья.
- Ну, быстрая Фрося… Чёрт… Ваша утка злоупотребляет выходом! – Яшка закатила глаза. – Животом маемся! Развешивали бельё, ну а потом пришлось бежать в кустики.
Братья скривились и Рафаэль хмыкнул:
- Да какие тут плотские утехи, Энцо? Ты только взгляни на них.
- Ну да… ну да… - тот как-то подозрительно посмотрел на нас и спросил: - Вы гранда де Риваса не видели?
- Не-е-ет… нет, - затрясла головой подруга. – Как подмыли его, так и не наблюдали больше. Дышать ушли его светлость.