Семён Иванович Крупский встретил нас в своём кабинете с покровительственной улыбкой:
— А-а, Андрюша! — воскликнул он, поднимаясь из-за стола. — Привёл жёнушку на серьёзные переговоры?
Депутат даже не взглянул в мою сторону, обращаясь исключительно к мужу.
Начало этой истории читайте в первой части
— Семён Иванович, позвольте представиться, — сказала я. — Елена Викторовна Крылова, генеральный директор компании "Строй-Инвест".
Депутат наконец-то посмотрел на меня:
— Простите, не расслышал. Вы кто?
— Генеральный директор компании, которая планирует построить торговый центр в вашем городе.
— Не понял... — растерянно произнёс Семён Иванович. — А где настоящий руководитель?
— Перед вами.
— Да ладно! — рассмеялся депутат. — Андрей, не разыгрывай меня! Твоя жена же продавщица в магазинчике!
— Была продавщицей, — спокойно ответила я. — Для изучения местного рынка.
— Какого рынка? — не понимал Семён Иванович.
— Потребительского. Мы два года анализировали покупательную способность населения вашего города.
Депутат недоверчиво покачал головой:
— Андрей, скажи жене, чтобы не фантазировала. Нам нужно серьёзно поговорить.
— Семён, она говорит правду, — тихо сказал муж.
— Какую правду? Она же... — депутат запнулся.
— Она директор крупной строительной компании, — подтвердил Андрей.
В этот момент в кабинет вошла секретарь:
— Семён Иванович, вас журналисты ждут. Пресс-конференция через пять минут.
— Какая пресс-конференция? — удивился депутат.
— По поводу нового торгового центра, — ответила я. — Я пригласила прессу.
— Зачем?
— Хочу, чтобы переговоры прошли открыто. Без лишних предложений.
— Каких предложений?
— Вчера по телефону вы намекали на возможность решить вопрос за определённую плату.
Семён Иванович побледнел:
— Я ничего такого не говорил!
— Говорили. У меня есть запись разговора.
— Какая запись?
— Аудиозапись вашего предложения "обсудить цену вопроса".
Депутат нервно заёрзал в кресле:
— Вы неправильно поняли...
— Поняла правильно. Предлагали взятку за разрешение на строительство.
— Это клевета!
— Это факт. И сейчас журналисты услышат эту запись.
— Вы не можете! — воскликнул Семён Иванович.
— Могу. И сделаю это, если вы не извинитесь.
— За что извиниться?
— За два года хамского отношения ко мне. За советы Андрею развестись. За попытку взятки.
Депутат растерянно посмотрел на племянника:
— Андрей, скажи что-нибудь!
— А что я скажу? — пожал плечами муж. — Лена права. Ты действительно плохо к ней относился.
— Но я же не знал...
— И что? Если человек не богатый, его можно унижать?
Семён Иванович попытался взять себя в руки:
— Хорошо, допустим, я где-то был не прав. Но при чём тут пресс-конференция?
— А при том, — ответила я, — что город должен знать, как местные депутаты относятся к инвесторам.
— Мы хорошо относимся!
— Взятками хорошо? Интересная точка зрения.
— Я не требовал взяток!
— Тогда что означала фраза "обсудим цену вопроса"?
— Это... это образное выражение...
— Очень образное. Особенно в контексте разговора о разрешениях.
В кабинет заглянула секретарь:
— Семён Иванович, журналисты волнуются. Когда начинаем?
— Сейчас, — ответила я. — Мы как раз закончили переговоры.
— С каким результатом? — спросил депутат.
— Увидите на пресс-конференции.
Мы спустились в актовый зал, где нас ждали представители местных СМИ. Семён Иванович выглядел крайне неуверенно.
— Добрый день, — начала я. — Меня зовут Елена Крылова, я генеральный директор компании "Строй-Инвест". Мы планировали построить в вашем городе крупный торговый центр.
— Планировали? — переспросил журналист. — А сейчас не планируете?
— Сейчас пересматриваем планы.
— По какой причине?
— По причине коррупционных требований местных чиновников.
В зале послышался гул. Семён Иванович дёрнулся:
— Это неправда!
— Правда, — спокойно ответила я. — У меня есть аудиозапись разговора с депутатом Крупским, где он предлагает решить вопрос с разрешениями за деньги.
— Можно послушать эту запись? — спросила представительница радиостанции.
— Конечно.
Я включила диктофон. В зале зазвучал вчерашний разговор с Семёном Ивановичем. Особенно чётко прозвучала фраза: "Об этом лучше поговорить при встрече. Я могу помочь с разрешениями".
Журналисты оживились, начали строчить заметки. Депутат сидел красный как рак.
— Семён Иванович, — обратилась ко мне корреспондент газеты, — как вы прокомментируете эту запись?
— Это... это вырвано из контекста! — пробормотал он.
— Из какого контекста?
— Я имел в виду законную помощь... консультации...
— За плату?
— За символическую благодарность...
В зале раздался смех. Журналисты понимали, что получили горячий материал.
— Елена Викторовна, — спросил представитель телеканала, — а каков был масштаб планируемого проекта?
— Торговый центр площадью двадцать тысяч квадратных метров. Инвестиции — три миллиарда рублей. Две тысячи рабочих мест.
— И этот проект может быть свёрнут из-за коррупционных требований?
— Уже свёрнут. Мы переносим строительство в соседний город.
— То есть ваш город теряет два миллиарда рублей инвестиций? — уточнил журналист радио.
— Три миллиарда, — поправила я. — И две тысячи рабочих мест. И миллиард рублей налогов в местный бюджет.
Семён Иванович попытался спасти ситуацию:
— Но ведь можно всё исправить! Мы готовы идти навстречу!
— Поздно, — ответила я. — Решение принято.
— Но почему? Ведь я же не настаивал на... на том, что вы говорите!
— Настаивали. И это не главная причина.
— А какая главная?
— Главная причина — ваше хамское отношение ко мне лично в течение двух лет.
— Какое хамское отношение?
— Вы регулярно советовали моему мужу развестись со мной. При мне, кстати.
— Но я же не знал, кто вы...
— И что? Простых людей можно оскорблять?
Семён Иванович растерянно молчал. Журналисты активно фиксировали каждое слово.
— Елена Викторовна, — спросила журналистка, — а другие родственники мужа тоже так к вам относились?
— К сожалению, да. Свекровь называла меня "девочкой без перспектив" и требовала мыть её обувь.
— И никто не заступался?
— Нет. Все считали меня недостойной их семьи.
— А теперь что изменилось?
— Теперь они узнали, что "девочка без перспектив" — владелица многомиллионного бизнеса.
В зале послышались одобрительные возгласы. Семён Иванович попытался что-то сказать, но журналисты его уже не слушали.
— Скажите, — обратился ко мне корреспондент областного телеканала, — а как складывались отношения с местными властями до этого инцидента?
— Никак не складывались. Нас считали мелкими предпринимателями, недостойными внимания.
— И только сейчас узнали о масштабах вашего бизнеса?
— Только сегодня.
— А в других городах с вами так же обращались?
— Нет. Везде встречали профессионально, как равного партнёра.
Семён Иванович наконец-то собрался с духом:
— Елена Викторовна, может быть, мы сможем всё исправить? Я готов принести официальные извинения!
— Поздно, — холодно ответила я.
— Но ведь город потеряет огромные инвестиции!
— Это вы подумать раньше должны были.
— Я же не специально! Просто не знал...
— Не знали — не лезьте с советами. Особенно когда речь идёт о чужой семье.
— Но я родственник!
— Формальный родственник. Который два года унижал жену племянника.
Журналистка местной газеты подняла руку:
— А что ваш муж говорит по этому поводу?
Андрей встал:
— Я поддерживаю решение жены. Мне стыдно за поведение родственников.
— Вы не пытались их остановить?
— Пытался. Но недостаточно решительно.
— А теперь что думаете делать?
— Теперь буду защищать жену от любых нападок.
— Даже от родственников?
— Особенно от родственников.
Семён Иванович схватился за голову:
— Андрей, ты что говоришь?
— Говорю правду, дядя. Ты и мама два года издевались над Леной.
— Мы не издевались!
— Издевались. И теперь расплачиваетесь за своё поведение.
Представитель радиостанции задал вопрос:
— Елена Викторовна, а есть шанс, что вы передумаете?
— Есть, — неожиданно ответила я.
— При каких условиях?
— При условии публичных извинений от всех, кто меня оскорблял.
— От кого конкретно?
— От депутата Крупского, от свекрови, от её сестёр.
— И тогда вы вернёте проект?
— Подумаю над этим.
Семён Иванович вскочил с места:
— Я извиняюсь! Публично извиняюсь перед Еленой Викторовной!
— За что именно? — спросила я.
— За... за некорректное поведение. За неуважительное отношение.
— За попытку взятки?
— За... за неудачные формулировки по телефону.
— Это не извинение. Это отговорки.
— Хорошо! Извиняюсь за попытку получить незаконное вознаграждение!
— А за советы мужу развестись со мной?
— И за это тоже извиняюсь!
— Почему советовали?
— Потому что... потому что считал вас неподходящей партией для племянника.
— На основании чего?
— На основании... — депутат запнулся.
— На основании низкого социального статуса?
— Да... нет! То есть...
— Говорите прямо.
— Хорошо! Считал вас слишком простой для нашей семьи.
— А теперь что думаете?
— Теперь понимаю, что ошибался.
В зале послышались аплодисменты. Журналисты получили всё, что хотели.
— Елена Викторовна, — спросил корреспондент, — а что будет с проектом теперь?
— Дам неделю на размышления. Если получу извинения от всех участников этой истории — возможно, пересмотрю решение.
— От всех?
— От свекрови и её родственников. Они тоже участвовали в травле.
Пресс-конференция завершилась. Журналисты разошлись с богатым материалом. Семён Иванович остался в зале, убитый происходящим.
— Лена, — подошёл он ко мне, — что мне теперь делать?
— Думать головой, прежде чем судить людей по внешности.
— А проект?
— Проект зависит от поведения вашей семьи.
— Я поговорю с Раисой! Она извинится!
— Посмотрим.
Мы вышли из здания администрации. Андрей обнял меня:
— Лена, ты была великолепна!
— Справедлива, — поправила я. — Просто справедлива.
— А что дальше?
— Дальше посмотрим, как поведут себя твои родственники.
Вечером к нам домой пришла взволнованная Раиса Петровна:
— Лена, я всё видела по телевизору! Ужас что происходит!
— Что именно ужас?
— Семён звонил, говорит, что ты требуешь от всех извинений!
— Требую.
— Но ведь мы же семья!
— Семья, которая два года меня унижала.
— Мы не унижали!
— Унижали. И теперь весь город об этом знает.
— Что мне делать?
— Извиняться. Публично и искренне.
— А если я не хочу?
— Тогда город потеряет три миллиарда инвестиций. И все будут знать, по чьей вине.
Свекровь присела на диван:
— А нельзя как-то тихо договориться?
— Нет. Только публично.
— Но мне же стыдно...
— Должно быть стыдно. Может, в следующий раз подумаете.
— Хорошо, — вздохнула Раиса Петровна. — Что именно говорить?
— Правду. О том, как относились ко мне и почему это было неправильно.
— А сёстры мои тоже должны извиняться?
— Обязательно. Они тоже участвовали в травле.
— Они не согласятся!
— Тогда пусть объясняют горожанам, почему из-за их гордыни город остался без рабочих мест.
На следующий день местные СМИ вовсю обсуждали скандал. Горожане были возмущены поведением депутата и его родственников.
Вечером состоялась ещё одна пресс-конференция. На этот раз извинялись.
Первой выступила Раиса Петровна:
— Я, Раиса Петровна Крупская, приношу извинения своей невестке Елене Викторовне. Я неправильно к ней относилась, требовала выполнения унизительных просьб, не уважала её как личность. Прошу прощения за два года неподобающего поведения.
Затем выступили сёстры свекрови — Нина Петровна и Галина Петровна:
— Мы признаём, что плохо отзывались о Елене Викторовне, — сказала Нина Петровна. — Судили её по социальному положению, а не по человеческим качествам. Приносим искренние извинения.
— Я тоже была неправа, — добавила Галина Петровна. — Советовала племяннику развестись с прекрасным человеком только потому, что считала её недостойной нашей семьи. Глубоко раскаиваюсь.
Последним извинялся Семён Иванович:
— Я, депутат городской думы Крупский, приношу официальные извинения Елене Викторовне Крыловой за попытку коррупционных действий и за систематическое неуважительное отношение к ней как к личности. Обещаю впредь оценивать людей по их делам, а не по внешним признакам.
Журналисты фиксировали каждое слово. После извинений все взгляды обратились ко мне.
— Елена Викторовна, — спросил корреспондент, — принимаете ли вы эти извинения?
— Принимаю, — ответила я. — И возвращаю проект в ваш город.
В зале раздались аплодисменты. Горожане облегчённо вздохнули — рабочие места и инвестиции остаются.
— Когда планируется начало строительства? — уточнила журналистка.
— Через месяц. Все разрешительные документы будут оформлены в законном порядке, без каких-либо дополнительных требований.
— А отношения с родственниками мужа как будут складываться дальше?
— На основе взаимного уважения и равенства.
После пресс-конференции мы остались с Андреем и его семьёй.
— Лена, — сказала Раиса Петровна, — можешь ли ты нас простить?
— Уже простила. Но помните — уважение нужно заслужить заново.
— Как мы можем это сделать?
— Просто ведите себя как нормальные люди. Без высокомерия и попыток кого-то воспитывать.
— А работу ты мне дашь? — робко спросила свекровь.
— Дам. Но на общих основаниях. Никаких поблажек за родство.
— Понимаю.
Семён Иванович подошёл последним:
— Лена, а как с разрешениями? Я действительно всё оформлю по закону.
— Знаю. Иначе следующая пресс-конференция будет уже в прокуратуре.
— Понял. Больше никаких нарушений.
Прошёл месяц. Строительство торгового центра началось в срок. Раиса Петровна работала в нашей компании рядовым сотрудником и не позволяла себе никаких вольностей.
Семён Иванович стал образцовым депутатом — все разрешения выдавал строго по закону, никаких намёков на взятки.
Сёстры свекрови при встречах вежливо здоровались и больше не позволяли себе колкостей.
— Лена, — сказал как-то Андрей, — ты кардинально изменила мою семью.
— Не изменила. Просто показала им их место.
— А теперь тебе комфортно с нами?
— Комфортно. Когда люди ведут себя адекватно — с ними приятно общаться.
— А ты не жалеешь, что так жёстко поступила?
— Нисколько. Иногда жёсткость — единственный способ добиться уважения.
— И что дальше?
— Дальше живём нормальной семейной жизнью. Строим бизнес, растим детей, радуемся жизни.
— Дети? — удивился Андрей.
— А ты не хочешь детей?
— Хочу! Очень хочу!
— Тогда скоро у тебя появится наследник.
— Правда? — обрадовался муж.
— Правда. Через семь месяцев.
Через год наш торговый центр стал гордостью города. Две тысячи рабочих мест, миллиард рублей налогов, современная инфраструктура.
А ещё через год у нас родился сын Максим. Раиса Петровна стала заботливой бабушкой, которая никогда не позволяла себе указывать молодым родителям, как воспитывать ребёнка.
Семён Иванович превратился в любящего дедушку, который рассказывал внуку сказки и катал на плечах.
— Знаешь, — сказала как-то свекровь, — я благодарна тебе за тот урок.
— За какой урок?
— За то, что показала мне, что такое настоящее достоинство.
— Настоящее достоинство — это уважение к другим людям, независимо от их статуса.
— Теперь понимаю. Жаль, что поняла так поздно.
— Лучше поздно, чем никогда.
— А ты действительно простила нас?
— Простила. Вы изменились, стали лучше. Это главное.
— И никогда не пожалеешь о своём поступке?
— Никогда. Справедливость важнее ложного семейного мира.
Прошло пять лет. Наша компания стала лидером строительного рынка в области. Мы построили три торговых центра, два жилых комплекса и спортивную арену.
Максим подрос и стал настоящим маминым помощником. Андрей развивался как управленец и стал моим правой рукой в бизнесе.
Родственники превратились в нормальных, адекватных людей, с которыми приятно общаться.
— Мама, — спросил как-то Максим, — а правда, что бабушка раньше была злой?
— Не злой, сынок. Просто неправильно себя вела.
— А почему?
— Потому что думала, что может судить людей по их внешности.
— А сейчас не думает?
— Сейчас знает, что каждый человек достоин уважения.
— А ты её научила?
— Жизнь научила. Я только помогла понять урок.